Глава 25. Наваждение

Ни о какой работе я, конечно, думать не могу. Рассеянно принимаю заказ, чуть не роняю поднос. Получаю выговор. Но всё это кажется таким неважным по сравнению с тем, что происходит сейчас между Даном и Стёпой. Куда они уехали? Зачем я их отпустила?!

Надо было настоять, чтобы Дан остался! И тут же вспоминаю лёд в его глазах. Никак не привыкну к нему. Он появляется так внезапно и морозит так резко, что я теряюсь. Потому что не знаю, как вести себя с таким Даном. Он пугает и манит одновременно.

Не выдерживаю и набираю Дана. Телефон не отвечает. Думаю несколько секунд и набираю уже Стёпу. И тоже телефон выключен.

Что случилось?

Неведение сжигает дотла. Я чувствую, что всё плохо. Я знаю Дана. Я слишком хорошо его знаю.

— Ромашкина, останься, на кухне поможешь. Хоть как-то косяки свои отработаешь! Сегодня без чаевых! — окликает меня старшая смены.

Киваю. Я даже рада, что придётся остаться. Не хочу домой. Там бабуля сразу поймёт, что что-то не то. А я сейчас не хочу никому ничего рассказывать. Я ещё сама не разобралась. Сердце заходится в безумной и бессмысленной гонке. Какое-то нехорошее, тёмное чувство накрывает меня.

Это я себя просто накручиваю. Придумываю. Но ведь Дан больше не мальчишка! Он должен думать о последствиях! Должен! Они просто поговорят. Да. Просто поговорят.

И всё равно снова и снова набираю Дана. Нет, не отвечает. А ещё я чувствую вину. Но я ведь не сделала ничего плохого! Не нужен мне Стёпа! Но и обидеть его не могу. Мы же общались. Хоть и недолго, но он был моим парнем. Ну, как вот так взять и просто игнорировать?

— Лиль, доделаешь тут сама всё? — спрашивает меня Лена, которая тоже осталась убирать на кухне. — Мне ещё к зачёту готовиться! А я в следующий раз тебя подменю! Договорились?

Машинально киваю. Мне всё равно. То, что меня лишили чаевых и оставили дежурить на кухне, — вообще ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас где-то между Даном и Стёпой.

Вся в своих мыслях, на автомате протираю стол. Это последнее, что нужно сделать, но я словно специально оттягиваю свой уход. Что-то не отпускает. Поэтому ещё тщательнее провожу тряпкой по поверхности стола. Уже, наверное, в третий или четвёртый раз.

Вдруг какой-то хлопок за спиной. Резко оборачиваюсь и вижу Дана, буквально влетающего в комнату.

— Дан! — вырывается у меня на выдохе и это всё, что я успеваю произнести, прежде чем он оказывается так близко, что становится нечем дышать.

Он снова заполняет собой всё пространство вокруг меня. Обхватывает ладонью мой затылок и, рыкнув тихо, впивается в мои губы.

Я настолько ошеломлена всем происходящим, что послушно приоткрываю рот, когда жёсткий и горячий язык Дана властно толкается в меня.

И, кажется, чувствую привкус крови. Этот металлический, ни с чем несравнимый солоноватый вкус. Это кровь Дана?!

Упираюсь ему в плечи и у меня получается чуть отстраниться от него. Впиваюсь взглядом в злое лицо Дана.

Эта злость пугает. Но больше пугают ссадины на его скулах.

— Дан! Что случилось?! Что со Стёпой?! — спрашиваю я не потому, что меня так уж интересует состояние Стёпы.

Но, блин! Если Дан здесь с ссадинами и вкусом крови на губах, значит…

— Дан! — вскрикиваю, замечая кровь и на костяшках его пальцев. — Что случилось?! Вы подрались?! Где Стёпа?!

— Хватит об этом придурке! — рычит он.

Смотрит на меня так, что сердце замирает и забивается в самый угол грудной клетки. Этот взгляд…

Сглатываю.

А Дан снова наседает и целует меня.

И этот поцелуй… Мне страшно от него! В нём столько отрицательных эмоций, что ничего, кроме страха, он не приносит. Я не хочу такой поцелуй!

И в то же самое время чувствую, как ладонь Дана задирает на мне форму. Потом он быстро подхватывает меня за талию и сажает на стол, который я только что протирала.

— Дан! — вскрикиваю я, когда он резким движением руки раздвигает мои ноги и за попу так прижимает к себе, что я вздрагиваю и вся напрягаюсь, ощущая его возбуждение.

Не говоря ни слова и опустив взгляд, Дан уже обеими руками задирает на мне форменную юбку. Его громкое и частое дыхание раздирает в клочья напряжённый воздух, царапая и заставляя кожу покрываться мурашками.

— Дан! Что ты делаешь?! — кричу я, толкая его от себя и стуча по каменным плечам.

Все мои попытки, естественно, проваливаются. Мне с ним не справиться!

— Хватит, Ромашкина! — зло рычит он. — Чем я хуже?! А?! Чем?!

Я не понимаю, что он говорит. Что он имеет в виду?! Мне просто страшно и я хочу, чтобы этот кошмар закончился!

— Дан! Не надо! Мне страшно! — честно выкрикиваю я, чуть не плача. — Дан! Остановись!

Он опять ничего не отвечает. Наше тяжёлое дыхание разрывает треск! Он порвал на мне юбку!

— Дан! Прекрати! Ты спятил?! Что с тобой?! — пытаюсь остановить его. — Пусти меня! Пусти!

— Чем я хуже?! — повторяет он свой непонятный мне вопрос. — Чем?!

Рявкает так, что во мне всё содрогается.

Наклоняется и пытается своими губами коснуться моих губ. Не даю. И тогда Дан больно впивается в мою шею. И, по-моему, даже прикусывает накалённую кожу.

Я вскрикиваю и с ужасом понимаю, что ничего не могу с ним сделать! Мало того, что он выше, сильнее и вообще мужчина! Так вижу, что его ещё и непонятная мне злость подпитывает. Даёт ему силы, с которыми мне не справиться!

В попытках хоть как-то освободиться, я размахиваю руками и, видимо, задеваю стоящую тут же на столе кастрюлю. И она с грохотом летит на пол. Ударяется так, что звон режет слух.

Но Дан словно не слышит. Не останавливается. Уже доносится шелест его одежды, когда я слышу спасительный окрик охранника:

— Вы что тут устроили?! Что, блять, тут происходит?! Ну-ка! — и он буквально оттаскивает от меня Дана.

И это как будто срывает пелену с его глаз. Дан отшатывается и трясёт головой.

Поднимает на меня взгляд и смотрит стеклянным взглядом. И я не могу прочитать, что в нём.

Спрыгиваю со стола, натягивая юбку вниз. Губы дрожат и пальцы тоже дрожат.

Я жадно глотаю воздух.

Ещё один взгляд на меня и Дан словно срывается. Резко разворачивается и убегает.