Глава 46. Нежность и страсть

— Я постараюсь скоро вернуться, — шепчет мне в губы Дан, не отпуская из своей машины.

Мы уже час, наверное, стоим под окнами моей квартиры и целуемся. Конечно, не только целуемся. Руки Дана заставляют меня дрожать.

В какой-то момент он просто подхватывает меня и сажает себе на колени.

Его пальцы, наглые, уверенные, такие горячие, что я чувствую это даже через плотную ткань джинс, по-хозяйски скользят по моим бёдрам. Оглаживают их нетерпеливо. Сжимают. Мнут и снова гладят. Кажется, ещё мгновение и Дан сорвётся. Забудет о своём обещании и о том, что его ждёт отец. Сорвётся и меня утащит в эту пропасть соблазна.

Всё моё тело пронизано его страстью и желанием. Сама не замечаю, как начинаю тихо стонать, прислонившись губами к его уху. Стонать и двигать бёдрами.

— Чёрт, Ромашка! — рычит Дан и, шлёпнув меня по попке, толкает на себя.

Громко выдыхаю, ощущая каменную твёрдость, которая упирается мне между ног.

— Ты что делаешь, а? — хрипит с грустной усмешкой Дан. — Ты понимаешь, что доводишь меня?

Его голос такой хриплый, с надрывом. Словно каждое слово ему с трудом даётся. А я понимаю, что мне нравится вот так доводить его. Чувствовать его желание и нетерпение. Ощущать эту борьбу с самим собой.

— Доводишь… — цедит он уже мне в шею.

Прикусываю губу и запрокидываю голову назад, открывая ему себя ещё больше.

Обжигающие, царапающие кожу током поцелуи. У меня кожа вспыхивает от касания губ Дана. Я не думала, что смогу так остро реагировать на чьи-то касания. Да, что там касания?! Слова! Даже его шёпот, его дыхание! Всё так остро действует на меня.

— Когда я вернусь, Ромашка, — шепчет Дан, — я заберу тебя и мы уедем.

— Куда? — опускаю на него взгляд и смотрю в потемневшие от возбуждения глаза Дана.

— Подальше куда-нибудь, — усмехается он.

Пальцами впивается в мою попу и прижимается.

— Я буду любить тебя, Ромашка… долго… много… — толкается бёдрами и я чувствую, как у меня словно жжёт между ног.

Пылает всё там и пульсирует с такой силой и частотой, что страшно становится.

— Моя ты Ромашка, — смотрит мне в глаза и чуть высовывает язык.

И я наклоняюсь к нему и тоже кончиком языка касаюсь его языка. Мы трогаем друг друга так, пока я сама не обхватываю его язык губами и Дан, схватив меня за затылок, не прижимает к себе с такой силой, что я дышать перестаю.

Последний поцелуй перед расставанием. Такой сладкий и горький одновременно.

До боли в губах, до скрежета зубов.

Внизу живота так ноет и плавится, что я понимаю, что не выдержу больше. И я сама, продолжая впитывать вкус Дана губами, начинаю двигать попой и тереться о его стояк.

Чувствую, как Дан замирает и напрягается. Даже в поцелуе.

Я целую его! Я! Он просто сидит и позволяет мне сделать то, что я хочу.

А я хочу. Стыжусь этого, но хочу.

Елозю на его ширинке и понимаю, что у меня между ног настолько всё накалено, что ещё пара трений даже через одежду и…

Я громко и со стоном выдыхаю, отпуская губы Дана и жадно глотая воздух.

И сразу же чувствую неловкость. Я такая распущенная!

— Охренеть, Ромашка! — шёпот Дана разрывает тишину в салоне. — Охренеть просто!

А потом я слышу звук молнии и застёжки.

Опускаю взгляд и вижу, что Дан уже приспускает боксёры и обхватывает торчащий ствол.

Громко и надсадно дышит ртом, водя рукой по нему.

Это зрелище, от которого у меня не получается отвести взгляда. Облизываю ставшие вмиг сухими губы и тоже тянусь рукой к головке. Несмело замираю, не решаясь коснуться её. Тогда Дан второй рукой хватает меня за ладонь и тянет к себе.

Касаюсь горячей плоти и тут же чувствую обжигающую струю.

Дыхание Дана становится таким громким и отрывистым, что оглушает. Он сквозь зубы матерится и не отпускает мою ладонь.

Белые капли стекают по пальцам.

Мы оба тяжело дышим и снова смотрим в глаза друг друга.

— Ты нереальная, Ромашка, — слабо улыбается Дан и тянет меня за затылок к себе.

Жадно впивается в губы.

Потом салфетками вытирает мою руку и свой член. Убирает его, поправляя одежду.

Мы снова целуемся, но звонит его отец. И Дан, тяжело вздохнув, провожает меня до квартиры. Опять целует. Сжимает попу. И уходит.

А я ещё долго стою и смотрю в окно. Даже когда его машина уже скрылась со двора.

Дан ушёл и как будто забрал частичку меня. Становится грустно.

После душа ложусь спать. Долго не могу заснуть. Проверяю телефон — вдруг Дан напишет?

Это, наверное, эгоистично. Раз ему позвонил папа, значит что-то срочное. А тут я…

Засыпаю под утро. А просыпаюсь от какого-то скрежета. Открываю глаза и морщусь от солнечного света. Уже почти обед!

И я слышу, как дверь входная открывается. Кто это?!

Так и выбегаю в коридор в пижаме. И застываю с раскрытым ртом. Потому что в квартиру заходит бабуля. Но не одна.