Глава 14

Глава 14

Варя

До конца дня я просидела в своей комнате, не выходя даже к ужину. Трусливо? Да. Но я не хотела видеть лицо Марка после той глупой вспышки, что произошла в кладовке. Я не могла сидеть за одним столом и делать вид, что ничего не случилось, когда внутри меня всё горело от стыда и желания.

Лиза попыталась уговорить присоединься к их семейному просмотру фильма в домашнем кинотеатре, но я отказалась, сославшись на головную боль и недосып. Она вздохнула, пожелала мне спокойной ночи и ушла, а я осталась одна в темноте, чувствуя себя трусихой и предательницей одновременно.

Поверить не могу, что Марк меня поцеловал. Что это вообще было? Как я могла позволить ему это сделать? Как я могла ответить на его поцелуй, когда он был так жесток со мной?

Кожа на моей талии всё ещё покалывала от его прикосновений. Я провела рукой по тому месту, где его пальцы сжимали мою кожу, и почувствовала, как внутри меня пробегает дрожь.

А губы… я коснулась их кончиками пальцев и почувствовала, что они всё ещё припухшие, горячие, словно он только что целовал меня. Господи… Он целовал меня с таким голодом, словно хотел сожрать. С жадностью, с яростью, с отчаянием, будто я была последним глотком воды в пустыне. А трогал так, словно готов был нагнуть меня прямо в кладовке, прямо среди коробок и пыльных вещей, и войти в меня, не спрашивая разрешения.

От этих мыслей к щекам прилила кровь, и я почувствовала, как всё тело наливается жаром. Я захныкала, уткнулась носом в подушку и с силой сжала её руками, словно пытаясь задушить ту часть себя, которая хотела его.

Телефон на тумбочке завибрировал, и я бросила взгляд на экран. Сообщение от Рафаэля. Я открыла чат, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение.

Рафаэль : «Привет! Как ты? Завтра в кино выходит комедия, которую я давно хотел посмотреть. Мои друзья советуют. Пойдём?»

Я собиралась ответить, что завтра у меня смена в цветочном, что я занята. Но в этот момент экран снова загорелся – новое входящее сообщение от неизвестного номера.

Неизвестный номер: “ Избегаешь меня, мышонок?”

Сердце забилось как гоночный мотор, во рту мгновенно пересохло. Это Марк. Точно он! Я узнала этот тон даже в сухих, коротких словах и он почему-то называет меня мышонком. Но откуда он знает мой номер?! Кто ему дал?

Я смотрела на экран, чувствуя, как мои пальцы дрожат. Я закрыла глаза, но это только сделало всё хуже. Перед глазами снова встала эта картика, внизу живота мгновенно потяжелело, разлилась та самая тягучая, горячая волна, которую я не могла контролировать.

Я хотела его, было глупо это отрицать. Я хотела его так, что у меня кружилась голова.

И я тёрлась об него, как мартовская кошка! Я впивалась в его плечи, я отвечала на его поцелуй, я хотела, чтобы он не останавливался. И если бы нас не прервали… если бы тётя Оля не позвала меня… я бы позволила ему сделать со мной всё. Всё!

Чёрт!

Я чувствовала стыд. Горячий, липкий, как смола, которая разливалась по всему телу и приклеивала меня к этому моменту.

Это было неправильно! Я не должна была хотеть его. Я должна была оттолкнуть его.

Я схватила телефон, чувствуя, как руки дрожат, как пальцы не слушаются. Открыла чат с Рафаэлем, быстро напечатала ответ:

«Завтра я свободна после восьми. Давай сходим. Буду ждать».

Отправила, не перечитывая. Он станет моим спасением. Только он сможет помочь мне забыть об этом недоразумении, которое носит имя Марк.

А сообщение Марка я оставила без ответа.

…

На следующий день я вышла на работу. Я расставляла цветы на витрине, перебирала стебли, и уже успела обслужить трёх клиентов.

Колокольчик над входной дверью зазвенел, сигнализируя о новом покупателе.

Я подняла глаза и замерла.

– Варенька! – воскликнула Антонина, и её голос, тёплый и родной, как будто вернул меня на несколько лет назад. – Это ты? Господи, как я рада тебя видеть!

Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Антонина Петровна. Наша соседка из того старого дома, где я жила с бабушкой. Она жила этажом выше до того, как сын купил ей частный дом с огородом, о котором она так мечтала, и она переехала. Мы часто встречались на лестнице, болтали, пили чай с её фирменными пирожками с яблоками. Она была добрая, заботливая, всегда интересовалась моей жизнью, всегда угощала меня чем-то вкусным и расспрашивала о моих делах.

Она была частью моей прошлой жизни, той, которую я потеряла вместе с бабушкой.

– Антонина Петровна! – не могла скрыть улыбку, выходя из-за прилавка.– Что вы здесь делаете?

– А я тут сына гощу, с внуками сижу. Ванюшка заболел, помнишь, я тебе говорила про него? – улыбнулась она, и её морщинистое лицо стало таким родным. – Увидела цветы и решила зайти. А ты здесь работаешь! Как я рада, что ты нашла себя! Как ты, деточка? Как жизнь? Как бабушка?

Я на мгновение замялась, чувствуя, как комок подступает к горлу.

– Бабушка умерла, — сказала я тихо. – Полтора месяца назад.

Лицо Антонины Петровны дрогнуло, в глазах появилась искренняя печаль.

– Ох, деточка... – она покачала головой. – Царствие ей небесное. Хорошая была женщина. Добрая. Я часто вспоминала, как мы с ней чай пили на её кухне...

– Вы даже не представляете, как я рада вас видеть, – сказала я, чувствуя, как тепло разливается внутри меня, согревая ту часть моего сердца, которую я считала заледеневшей.

– А ты где сейчас живёшь?

– Пока гощу у своей подруги. Точнее в доме у ее родителей, – ответила я. – Они взяли меня к себе, когда бабушка умерла.

– Добрые люди, – кивнула она. – Приютили чужую девочку. Это большая редкость. Но мне бы очень хотелось с тобой встретиться, посидеть, поболтать, как в старые времена. У меня как раз есть время сегодня в обед.

– Я в обед свободна! – ответила я, чувствуя, как в душе загорается маленькая искра надежды. – Могу взять перерыв на час.

– Отлично, – она улыбнулась тёплой, лёгкой улыбкой, от которой у меня сжалось сердце. – Тогда жду тебя в кафе через дорогу. Угощаю.

В обеденный перерыв я зашла в уютное кафе через дорогу от цветочного ларька. Мы с Антониной Петровной договорились встретиться там. В кафе пахло кофе и корицей, и увидела Антонину, которая сидела за столиком у окна, с чашкой чая в руках. Когда она увидела меня, её лицо озарилось улыбкой.

– Садись, деточка, – сказала она, пододвигая ко мне меню. – Заказывай что хочешь. Я угощаю.

Мы заказали салаты и чай, и я чувствовала, как напряжение последних дней постепенно уходит, как мышцы расслабляются, как я снова становлюсь собой. Антонина расспрашивала меня о моей жизни – о работе, о бабушке, о том, как я живу сейчас. Я рассказывала ей, не скрывая, что живу у семьи Сивцовых, что они взяли меня к себе после смерти бабушки.

– Добрые люди, – снова повторила она ту же фразу. – Приютили чужую девочку. Но как ты там, деточка? Не тяготишься?

– Иногда тяготится, – честно призналась я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна горечи. – Но они хорошие. Просто замечательные люди. Не знаю, чтобы я сейчас без них делала…

Антонина кивнула, задумчиво размешивая чай. Её голос был мягким, почти рассеянным, когда она заговорила снова.

– А как там отец Лизы? Виктор, кажется? Я слышала, он очень известный человек в городе. Адвокат, да?

Я кивнула, откусывая кусочек салата.

– Да, он адвокат. Очень уважаемый. У него свое бюро, он много работает. Иногда я вижу его только за ужином.

– А что он делает? – спросила она с лёгким любопытством. – Ведёт какие-то большие дела?

– Не знаю, – пожала я плечами, чувствуя, что мне становится немного не по себе, хотя я не могла объяснить почему. – Он не говорит о работе дома. Но я знаю, что у него есть крупные контракты с городскими властями, иногда ездит в командировки…

– А какие контракты? – продолжала она. – Я слышала, он очень влиятельный человек. Может, у него есть дела в нашем районе? Я бы хотела узнать, это так интересно...

– Не знаю, – повторила я. – Я не особо вдавалась в подробности. Это его работа.

– Конечно, конечно, – сказала Антонина Петровна, и её улыбка стала ещё шире, ещё теплее. – Я просто спросила из любопытства. Ты знаешь, как это бывает – старые люди любят поговорить.

Я улыбнулась.

В остальном наш разговор был лёгким и тёплым. Мы вспоминали старые времена, её пирожки, бабушкины цветы, которые она так любила. Она рассказывала о своей кошке, которая, по её словам, уже почти научилась открывать холодильник. Я смеялась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.

Когда мы попрощались, Антонина Петровна обняла меня и поцеловала в щёку. От неё пахло бабушкиными пирожками и старой пудрой.

– Береги себя, деточка, – сказала она. – И не забывай свою старую соседку.

Мы попрощались и по пути мне позвонил Рафаэль, уточняя, в силе ли сегодняшний поход в кинотеатр.