Глава 28

Глава 28

Варя

Дверь номера щёлкнула, и я вздрогнула всем телом, готовая произнести всё, что накипело. Я выпрямилась, собрала всю свою решимость в кулак, подняла подбородок:

– Рафаэль, послушай…

И замерла.

На пороге стоял Марк.

Весь в чёрном. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, черные брюки, темные волосы слегка растрепаны, будто он прошёлся по ним пальцами. Его лицо было мрачным, тени под глазами глубокими, а взгляд... взгляд был таким, что у меня подкосились колени. Темный, тяжелый, голодный.

А в руках он держал огромный букет белых роз. Нежных, кремовых, с длинными стеблями. Такой большой, что за ним почти не было видно его лица.

Я стояла, открыв рот, не в силах произнести ни слова. Мозг отказывался соображать.Марк. Здесь. В этом номере.

Я моргнула. Потом еще раз. Он не исчез.

– Марк? – с губ сорвался судорожный вздох. – Ты что здесь делаешь…

Он медленно прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине, как выстрел.

– Неужели ты думала, – его голос был хриплым. И у меня по спине побежали мурашки, – что я оставлю тебя без подарка в твой день?

Я сглотнула.

– Я думала ты с Лилей.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один.

– Я порвал с ней.

Я смотрела в упор. Мне нужно было услышать это от него.

Он был уже совсем близко. Я чувствовала его запах – дорогой парфюм, холодный ночной воздух, что-то ещё, только его, отчего у меня всегда кружилась голова.

Марк протянул букет.

– С днём рождения, мышонок.

Мышонок.

Это прозвище ударило меня прямо в сердце. Не знаю, почему он так меня называет… но мне до дрожи нравится.

Я механически взяла букет и едва не уронила его – он был таким тяжелым, огромным, роскошным. Белые розы смотрели на меня десятками бархатистых бутонов, и от их нежного аромата у меня защемило в груди.

– Что это всё значит? – прошептала я, не в силах отвести от него взгляд. – Как ты попал сюда? Марк, сюда сейчас придёт Рафаэль...

– Он не придёт, – коротко бросил Марк.

И тут он забрал у меня букет. Его пальцы на секунду коснулись моих, горячие, шершавые, и по всему телу прошла волна жара. Он положил букет на столик, рядом с ведерком со льдом, и повернулся ко мне.

– Помнишь, ты должна была мне желание?

Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Желание... В голову ударило запоздалым узнаванием. Заплыв... Мы спорили - кто быстрее доплывет. Я проиграла.

Я забыла. Я вообще перестала об этом думать.

– Марк... – мой голос дрогнул.

Он смотрел на меня. Жадным, голодным, тёмным взглядом, от которого у меня перехватило дыхание.

– Пришло время отдавать желание, – тихо произнёс он. – Моё желание – ты.

И он накрыл мои губы своими.

Это был не поцелуй. Это было нападение. Жадное, голодное, требовательное. Он впился в мои губы, как в последний глоток воздуха, и у меня сразу поплыло все перед глазами. Мои руки сами потянулись к нему, пальцы вцепились в ткань его рубашки, и я ответила ему так, как не отвечала никому в жизни.

Я забыла про всё.

Про Рафаэля, который должен был прийти. Про семью Сивцовых, которая ждала меня в ресторане. Про браслет от Tiffany, про лепестки роз на кровати, про джакузи на террасе. Про всё, кроме него. Кроме его беспощадных губ, мощный ладоней на моей талии, которая сжимали ткань моего платья и его сердца, которое билось так же бешено, как моё.

Марк пятился, уводя меня за собой, и я шла, не сопротивляясь, не думая, плывя. Он прижал меня спиной к холодному стеклу балконных дверей, а сам навис надо мной, такой большой и горячий.

Его руки работали быстро, нетерпеливо. Мои пальцы нашли его пуговицы – и тоже заметались, расстегивая одну за другой. Ткань расходилась под моими руками, открывая горячую кожу, темные волосы на груди, и я задыхалась, не в силах дышать нормально. Одна пуговица отлетела от моего нетерпения, вторая – за ней. Марк тихо выругался, но не остановился.

– Ты сегодня собиралась трахнуться с Рафаэлем, м? – его хриплый голос звучал прямо у моего уха, от него у меня задрожали колени. – Ты бы позволила ему вставить в себя его член?

Поддев костяшкой указательного пальца мой подбородок, Марк заставил меня посмотреть на него:

– Отвечай, Варя. Ты бы позволила ему трахнуть себя?

Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать ему, что нет, что я собиралась его бросить, что я не хотела этого, что я...

Но он не дал мне сказать ни слова. Его рот снова накрыл мой, а потом его зубы легонько прикусили мою нижнюю губу, и я застонала ему в рот.

– Больше, – он отстранился на секунду, и его глаза горели таким огнем, что мне стало страшно… и сладко. – Ни один мужчина, кроме меня, не прикоснется к тебе. Уяснила? Ни один.

Внутри меня всё трепетнуло… так сильно, что я чуть не заплакала. От осознания, что онмой . Что яего .

Что всё это время, все эти недели, мы принадлежали друг другу, даже когда делали вид, что нет.

– Я буду брать тебя до утра, мышонок.

Его руки легли на молнию моего платья.

Один рывок, и ткань скользнула вниз по моему телу, мягко, как вода. Платье упало к моим ногам, и я перешагнула через него, даже не посмотрев. На мне не было лифчика – платье предполагало голое тело, и сейчас я стояла перед ним почти обнаженная, в одних кружевных стрингах, и мне было... всё равно.

Мне был нужен только он.

Марк выдохнул. Тихо, хрипло, как человек, который слишком долго сдерживался.

Его ладонь легла на мою голую грудь. Он сжал её, и я закинула голову, упираясь затылком в стекло. Его большой палец нашёл мой сосок, и я тихо вскрикнула. Потом он наклонился, его рот накрыл сосок – он дразнил, кусал, сосал, и я чуть не кончила прямо там, стоя, прижавшись к холодному стеклу балкона.

– Марк... – мой голос был чужим, хриплым, не моим. – Пожалуйста...

Он развернул меня лицом к двери и прижал к стеклу. Я вздрогнула от контраста – там, спереди, был холод, а сзади – его горячее тело.

– Марк... – я снова выдохнула его имя, как молитву.

Его руки скользнули вниз, к моей талии, и я услышала звук: металл, щелчок. Он расстегивал ремень. И этот звук… тихий, почти интимный, заставил меня задрожать с головы до пят.

Он наклонился ко мне. Его губы коснулись моего уха, и его голос, низкий, хриплый, собственный, произнёс слова, от которых у меня внутри всё перевернулось:

– Я хочу, чтобы эта ночь осталась с тобой. Чтобы даже через годы – ты вспоминала, как мой член был внутри тебя. Чтобы ты помнила, как я трахал тебя у окна.

И он вошёл в меня.

Медленно. До самого конца. Так, что я закричала – тихо, в стекло, в которое упиралась лбом. Мир сузился до одной точки.

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, давая мнепрочувст вовать. Марк лбом прижался к моему плечу, его дыхание было рваным, горячим, его руки сжимали мою талию так, что завтра останутся синяки, и мне было плевать.

– Варя, – его голос был сорванным, почти молитвенным. – Варя...

И он начал двигаться.

Сначала медленно, потом быстрее. Глубже. Жёстче. Стекло вибрировало от каждого его толчка, мои руки нашли его – царапали предплечья, тянули его ближе, ещё ближе, так близко, как только было возможно.

Я забыла, как дышать. Я забыла, как думать. Я забыла своё имя, его имя, всё, кроме ощущений – его члена во мне, его пальцев, сжимающих мою грудь, его голоса, который шептал мне грязные, нежные, собственные слова:

– Моя... моя... блядь, Варя, ты моя…

Раздается стук, который доходит до меня через вакуум. Три коротких удара.

Я замерла. Мое тело окаменело, Марк тоже замер, не выходя из меня, но только на секунду. Потом его губы тронули мою шею, он укусил меня, явно оставляя отметины, и продолжил двигаться. Медленнее, но глубже.

– Варя! – голос Рафаэля. – Варя, ты там? Дверь заперта, открой, пожалуйста.

Паника ударила мне в виски. Я рванулась, пытаясь отстраниться, но его руки сжали мою талию так, что я ахнула.

– Марк, – выдохнула я, и мой голос был чужим, ломким. – Марк, это Рафаэль... Марк, остановись…

– Стой на месте!

Он не остановился. Наоборот – его бедра ударили по моим ягодицам с новой силой, и я вскрикнула, упираясь ладонями в стекло.

– Тихо, мышонок, – его голос был хриплым, почти рычанием у моего уха. – Тише.

– Марк, он... он сейчас войдёт...

– Не войдёт, – коротко бросил он и вонзился в меня так, что я увидела звёзды. – Дверь закрыта.

Стук повторился. Более настойчивый.

– Варя? Ты там? Что случилось? Дверь как будто заклинило...

Моё сердце колотилось так, что я боялась – Рафаэль услышит его через дверь. Мои руки дрожали, я не знала, куда их деть… то ли хвататься за стекло, то ли прикрыть рот, чтобы не стонать, потому что Марк начал вбиваться в меня как сумасшедший, выбивая из легких крики удовольствия.

И тут зазвонил мой телефон, разрезая тишину номера. Все еще находясь глубоко во мне, Марк вытащил из клатча телефон. Я дёрнулась, увидев на экране имя Рафаэля.

– Марк... – я повернула к нему лицо. – Марк, пожалуйста...

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось. Что-то более темное и собственническое.

Марк принял звонок. И в этот момент он дернул бедрами, и я чуть не завыла.

– Варя, я не могу до тебя достучаться! – голос Рафаэля из динамиков. – Что-то с дверью… Карта не работает. Открой, пожалуйста.

Я молчала, прикусив изнутри щеку.

– Варя?.. Ты меня слышишь?

– Она тебя слышит, – произнёс Марк, и я почувствовала, как его бедра начинают двигаться быстрее, жёстче, безжалостнее.

Долгая секунда молчания, а потом жесткий голос Рафаэля резанул слух:

– Марк?

– Да, я.

Марк продолжал двигаться, шлепки наших тел стали оглушительными. Язык прилип к небу, я не могла вымолвить ни слова.

– Какого хрена происходит?... Вы… Блять!

– Я трахаю её, Рафаэль, – произнёс Марк спокойно, почти буднично, как будто сообщал о погоде. – Прямо сейчас. В том самом номере, куда ты собирался прийти. И она собирается кончить на мой член…

И в подтверждение своих слов, Марк сильнее толкнулся в меня и я вскрикнула.

Рафаэль молчал. Тишина на том конце провода была такой густой, что ее можно было резать ножом.

Марк склонился над моим ухом и прошептал:

– Скажи ему, мышонок, – прикусил мочку уха. – Скажи ему, как тебе хорошо.

Его бедра ударили по моим с новой, почти звериной силой. Я не могла дышать. Я не соображала.

– Скажи, – повторил Марк. – Скажи ему, что отныне ты моя.

Я открыла рот. Мой голос был чужим: хриплым, сорванным, на грани.

– Рафаэль... – я сглотнула. – Рафаэль, я...

Пальцы Марка надавили на мой клитор, а потом начали водить круги, и я почувствовала, как внутри меня нарастает горячая, неумолимая волна.

– Я... – мой голос сорвался. – Господи...

– Скажи, – прорычал Марк мне в ухо, и его пальцы впились в мою талию.

И я сказала сквозь стоны и сквозь оргазм, который накрывал меня, как цунами.

– Я... я его... Я принадлежу Марку.

Моё тело сотрясли судороги. Я кончила громко, не сдерживаясь, вжимаясь в стекло. Марк хрипло выругался и вошёл в меня в последний раз, и замер, кончая внутри меня.

На том конце провода было тихо. Я начала приходить в себя, и сквозь вату проник яростный голос Рафаэля:

– Шлюха.

Одно слово. И щелчок отбоя.