Глава 35

Глава 35

Варя

Я открыла глаза от того, что кто-то ходил по комнате.

Было еще темно. За окном серое, предрассветное небо, и только тусклый свет ночника в углу освещал спальню. Я приподнялась на локте, щурясь, и увидела Марка.

Он стоял посреди комнаты в одних трусах, его волосы были растрепаны, видно, что он только что встал с кровати. В руке он сжимал телефон, и его лицо было напряженным, почти злым. Он говорил тихо, но я слышала каждое слово.

– Перестань плакать, – его голос был твердым, но в нем звучала та самая нотка, которую я узнавала – когда он пытался держать себя в руках, но внутри у него всё кипело. – Я выезжаю. Сейчас. Всё будет хорошо. Я разберусь.

Он замолчал, слушая, и я видела, как напряглась его челюсть.

– Да, я понял. Не разговаривай ни с кем, слышишь? Никому не звони и не пиши. Я буду через двадцать минут.

Он отключил телефон и сразу бросился к шкафу. Резко дернул дверцу, начал доставать вещи: джинсы, рубашку, ремень. Движения были резкие, торопливые, нескоординированные.

Я села на кровати, инстинктивно прикрыв оголенную грудь простыней. Сердце заколотилось… случилось что-то плохое.

– Марк, – я встала с кровати, натягивая нижнее белье. – Что происходит? Кто тебе звонил?

Он не ответил сразу. Натянул джинсы, застегнул ремень, схватил рубашку и начал заправлять ее на ходу.

– Мама, – бросил он коротко, не поднимая глаз. – Она в истерике.

– Что случилось? – я подошла ближе, но он уже шел к ванной.

– Папа, – он остановился в дверях и посмотрел на меня. В его глазах была такое опустошение, что у меня по спине пробежали мурашки. – Его арестовали.

Я замерла.

– Что?

– Арестовали, Варя, – повторил несдержанно. – Сегодня утром.

Он вошел в ванную, и я услышала, как включилась вода.

Я натянула наспех сарафан, который висел на стуле, и побежала за ним. Марк стоял над раковиной, чистил зубы, и его глаза в зеркале были жесткими, сосредоточенными. Он смотрел на одну точку на стене и думал о чем-то своем.

Я взяла свою щетку, выдавила пасту и начала чистить зубы, глядя на него в отражении.

– Марк, – я прополоскала рот и повернулась к нему. – Что произошло? За что?

Он сплюнул, умылся, вытер лицо полотенцем и только потом посмотрел на меня.

– Не знаю, – его голос был глухим. – Мама ничего не сказала. Сказала только, что приехали, забрали, и всё. Она в шоке. Все блять в шоке.

Я оделась быстро, собрала волосы в хвост, и через десять минут мы уже были в машине.

На часах было восемь двадцать, когда мы подъехали к дому Сивцовых.

Марк припарковался, и я видела, как он сжал руль, прежде чем заглушить двигатель. Он сидел так несколько секунд, глядя прямо перед собой, а потом выдохнул, открыл дверь и вышел.

Я последовала за ним.

Мы вошли в дом. В прихожей стояла тишина, но я слышала приглушенные всхлипы из гостиной.

Мы вошли в гостиную, и я увидела всю семью.

Тетя Оля сидела на диване, согнувшись пополам и закрывая лицо руками, ее плечи тряслись от рыданий. Ее успокаивала рядом сидящая Лиза. На ней не было лица. Левушка сидел на ее коленях, обхватив ее шею руками и прижался к ней, как будто боялся, что его отнимут.

Марк остановился в дверях, и его взгляд метнулся от матери к брату, потом к сестре.

Ольга подняла голову, и ее лицо было опухшим от слез.

– Марк... Сынок, – ее голос дрогнул.

Ольга вскочила с дивана, но Марк не ждал, когда она подойдет к нему. Он быстро преодолел разделяющее их расстояние и сел рядом. Я прошла следом и взяла на руки Левушку. Он посмотрел на меня большими, испуганными глазами, тут же прижался к моей груди, удобно расположив подбородок на моем плече.

– Рассказывай все подробно.

Тетя Оля всхлипнула, замотала головой и убрала прилипающие к мокрому лицу пряди.

– Я... я ничего не знаю. Они приехали рано утром, сказали, что должны забрать Витю. Я спрашивала, за что, но они не ответили. Просто забрали его и уехали.

– Кто приехал? – уточнил Марк.

– Следственный комитет, и… И отдел экономической безопасности.

Она снова заплакала, спрятав лицо в ладонях.

– Я не знаю, что делать, – прошептала она. – Я первым делом позвонила тебе.

Рука Марка легла на плечо матери, и он слегка похлопал ее по спине.

– В чем они его обвиняют? На каких основаниях они задержали отца?

– Мошенничество в особо крупном размере и отмывание бабла, – подал голос Игорь, стоящий у окна.

Он был напряженный, хмурый, смотрел на нас тяжелым взглядом.

– Марк, ты бы видел как они уводили папу, – запищала Лиза. – Они относились к нему, как к настоящему преступнику! Как будто он кого-то убил…

Тетя Оля захлюпала сильнее, уткнувшись лбом в плечо сына. Левушка крепче обвил ручками мою шею. Малыш очень боялся.

Марк решительно встал.

– Я поеду в участок и все узнаю. Я разберусь с этим. Нужно созвонится с друзьями отца и найти ему хорошо адвоката.

Игорь подошел к брату:

– Я поеду с тобой.

Ольга и Лиза вскочили с дивана.

– Мы тоже поедем! – Ольга схватила сумку. – Я не могу здесь сидеть! Я должна быть рядом с ним!

– Мама, нет, – Марк резанул по ней жестким, не терпящим отказа, взглядом. – Ты останешься здесь. С Лизой и Левушкой. Там будет толпа журналистов, я не хочу, чтобы ты это видела.

– Но...

– Никаких "но", – он посмотрел на нее так, что она замолчала. – Ты останешься здесь. Я позвоню, как только узнаю что-нибудь.

Лиза тоже хотела возразить, но она бросила быстрый взгляд на Левушку, который висел у меня на шее, и замолчала.

– Теть Оль, – я повернулась к Ольге. – Вам лучше остаться. Правда. Марк разберется. А вам нужно быть здесь, когда Виктор вернется.

Ольга посмотрела на меня, потом на Марка, и медленно кивнула.

– Хорошо, – неуверенно прошептала она. Лиза обняла ее.

Марк подошел ко мне. Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я увидела в его глазах то, что он не мог сказать при всех. Я увидела страх и рассеянность.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не нежно, не осторожно – он поцеловал меня так, как целуют перед боем. Крепко, жадно, как будто боялся, что это последний раз.

Когда он отстранился, я увидела, что Ольга смотрит на нас с открытым ртом. Ее глаза были широко распахнуты, и в них читался шок.

Марк и Игорь покинули гостиную. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я кивнула в сторону кухни, стараясь не смотреть на их опухшие, красные глаза:

– Я заварю чай с мятой. Он успокаивает.

Поставив Левушку на пол, я взяла его маленькую теплую ладошку в свою, и мы зашагали в сторону кухни. Его шаги были тихими, неуверенными – он чувствовал напряжение в доме, хоть и не понимал его причины.

– Варь, – он потянул меня за руку, заставляя остановиться, и заглянул мне в глаза снизу вверх. Его большие, темные глаза, точно такие же как у Марка, были полны такой детской тревоги. – А папа вернется?

Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и провела ладонью по его мягким, вьющимся волосам.

– Конечно, вернется, солнышко. Даже не сомневайся в этом. Твой папа ни в чем не виноват, а брат – самый сильный на свете. Он обязательно все уладит.

Левушка кивнул, видимо, поверив мне, и мы продолжили путь на кухню. Я помогла ему забраться на высокий стул, пододвинула коробку с его любимыми динозаврами, и он тут же, с серьезным видом, выставил их в ряд на столе, что-то бормоча себе под нос.

Я отвернулась к столешнице и принялась заливать водой электрический чайник. Руки предательски дрожали, и я сжала кулаки, чтобы успокоиться.

Я не верю в то, что Виктор может быть замешан в отмывании денег. Он же адвокат! Он же защищает людей, отстаивает их в суде, борется за справедливость. Как он может быть преступником? Я плохо его знала, мы мало контактировали – он был холодным, сдержанным, всегда немного отстраненным. Но я не думаю, что он был плохим человеком.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. В кухню вошли Лиза и тетя Оля. Ольга смотрела только на меня – все еще ошарашенная, взволнованная, с красными от слез глазами.

Она тотчас подбежала ко мне:

– Варечка... что это было? Вы с Марком... – она моргнула. – Как это понимать?

С моих губ сорвался судорожный вздох. Мы с Марком собирались все рассказать его родителям. Но точно не в день, когда его отца увезли в наручниках.

Я прикусила губу до боли и выпалила на одном дыхании, пока не потеряла решимость:

– Мы с вашим сыном любим друг друга. Все получилось внезапно, и мы сами не ожидали, что все так быстро закрутится. – Я смотрела на лицо тети Оли и впитывала, как губка, ее реакцию. Нервы ходили ходуном, и мои пальцы нервно теребили обручальное и помолвочное кольца на среднем пальце правой руки – тонкое золото и маленький бриллиант. – А вчера... Вчера мы поженились.

Не передать словами, какой шок отразился на лице тети Оли. Она в мгновение побледнела так, что стало видно голубые прожилки на висках. Я думала, что она упадет в обморок, и инстинктивно шагнула к ней, чтобы подхватить. Чайник щелкнул за спиной, отключаясь автоматически, но я стояла неподвижно, не в силах пошевелиться.

– ПОЖЕНИЛИСЬ?! – вскрикнула Лиза. Ее лицо, и без того красное от слез, теперь перекосилось от гнева. – И ты мне не сказала?! Варя, ты... ты...

– А что значит "пожениться"? – задумчиво спросил Левушка, не отрываясь от своих динозавров. – Это когда дядя и тетя живут вместе?

– Варечка... – Тетя Оля схватилась за сердце, и ее пальцы дрожали. – Господи, что за день... Одна новость за другой. Сначала Витя... а теперь это...

Внутри меня что-то с надрывом хрустнуло. Именно такой реакции я боялась.

– Вы... вы не рады? – выдавила я сквозь тягучий ком в горле, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

– Конечно, не рада! Ты мне не сказала! – встряла Лиза, и ее голос зазвенел от обиды. Она была красной, злой, с мокрыми ресницами. – Варя, ты моя лучшая подруга! Ты меня обманула! И не позвала на свадьбу! Я же... я же хотела быть рядом!

– Мы никого не звали... – сказала я растерянно, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. – Лиз, прости... это все так быстро...

Я чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.

– Не то, чтобы мы не рады... – пробормотала тетя Оля. – Просто это неожиданно, понимаешь?.. Ведь не было никаких предпосылок! Я и представить не могла вас вместе.

– Да были предпосылки, мама! Просто ты о них не знаешь… – вновь встряла Лиза, и я видела, что она сейчас лопнет от ярости. – Они давно встречаются тайком! Марк бегает к ней в комнату каждую ночь! Она не сказала мне в первый раз – я простила, подумала, ну ладно, любовь, мне не понять… Но свадьба?! Без меня?! Без семьи?!

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

– Да не было никакой свадьбы в привычном смысле... Мы просто... расписались. Вдвоем. В ЗАГСе. Никого не звали.

Я понимала реакцию Лизы. Она была моей лучшей подругой, сколько я себя помню. Она ждала, что я все расскажу ей первой. Но все действительно произошло слишком быстро. Предложение, на следующий день – ЗАГС. Мне до сих пор кажется, что это все сон.

Я выждала паузу, пока наливала чай. Дала тете Оле и Лизе время все обдумать. Пар поднимался от фарфоровых чашек, и аромат мяты и мелиссы наполнил кухню. Я поставила чашки на стол, обвела их взглядом и продолжила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Я знаю, что огорошила вас. Прости, Лиз. Правда прости. Но это была не моя идея – все от вас скрывать. Марк сам запретил мне вам рассказывать. Он сказал, что хочет сам все устроить, что хочет, чтобы мы преподнесли это мягко и вместе, а не так, как получилось. – Я мазнула взглядом по растерянному лицу тети Оли и по рассерженному, мокрому лицу Лизы. – Я люблю Марка. И он любит меня. По-моему, это главное. Остальное... остальное можно пережить.

Тетя Оля долго молчала. Она смотрела на меня, потом на чашку с чаем, потом снова на меня. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. И она улыбнулась – слабой, усталой, но искренней улыбкой.

– Что ж... – встрепенулась она, и ее голос стал мягче, теплее. – На фоне последних трагичных событий – это очень хорошая новость. – Она протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей. – Не обижайся на нас, Варечка. Мы просто все еще в шоке. Этот день... он вывернул нас наизнанку. Но я хочу, чтобы ты знала: я не могла бы и мечтать о другой невестке. Ты – часть нашей семьи. Уже давно.

Лиза фыркнула, но я знала, что она быстро отойдет. Она все еще дулась, но в ее взгляде уже не было той злобы, что минуту назад.