Глава 42

Глава 42

Варя

Меня выписали через два дня.

Всё это время Натали Сергеевна приходила ко мне каждый вечер. Она приносила фрукты, книги, сидела рядом и рассказывала о наших клиентах, о Феде, который наконец-то решился пригласить девушку на свидание и теперь мучился выбором рубашки. Самый неожиданный человек, который оказался рядом в переломный момент. И я была ей за это безмерно благодарна.

Пока я лежала в больнице, у меня было достаточно времени переварить новость, которая перевернула всё моё существование.

Я беременна.

Я не могла спать и есть, хоть медсестры и заставляли. Я лежала, положив руку на живот, и чувствовала, как внутри меня зреет новая жизнь. И от этого становилось одновременно тепло и страшно.

– Надо кушать, деточка, – говорила одна из медсестер, полноватая с добрыми глазами. – Тебе теперь за двоих есть надо.

Я заставляла себя глотать по ложке. И все ради комочка под моим сердцем.

Паника и ужас разрывали сознание. Я одна. Отец моего ребёнка выгнал меня и считает предательницей. Я не закончила вуз. У меня нет нормальной работы. И есть только этот маленький комочек внутри меня, который ни в чём не виноват.

Я пыталась смириться с мыслью, что я буду матерью. Что внутри меня растёт крошечная жизнь, которая нуждается во мне. Я должна взять себя в руки, несмотря на то, что весь мир рухнул.

Я даже не могла понять, в какой момент это произошло. Хотя чему удивляться? Мы с Марком никогда не предохранялись.

Что случилось, то случилось.

Скрывать беременность я не собиралась. Однако мне претила мысль, что он пожалеет меня ради ребёнка. Что он вернётся ко мне из чувства долга. Я не хотела быть для него обузой, которую он терпит только потому, что я ношу его наследника.

Но я знала, что он должен знать. Малыш ни в чём не виноват, и он заслуживает знать, кто его отец. Даже если его отец считает меня лживой сукой. Даже если он вышвырнет меня снова.

Я должна ему сказать.

Квартира находилась в элитном ЖК – с двухуровневым подземным паркингом, консьержем и холлом, утопающим в зелени. Всё здесь дышало деньгами: зеркальные лифты, каменные полы, стены, которые пахли свежестью и деньгами. Разительный контраст с убогой бабушкиной сталинкой с её обшарпанными стенами, скрипучими половицами и вечным запахом старой пыли.

Сначала я постучалась – на случай, если он дома. Тишина. Тогда я достала ключи, пальцы дрожали, когда я вставляла их в замочную скважину. Сердце колотилось как гоночный мотор. Ладони вспотели, холодный металл выскальзывал из рук.

Я боялась этого столкновения до дрожи в коленях. Если он снова посмотрит на меня с той же ненавистью, если снова скажет те слова… я не выдержу. Я сломаюсь прямо у его ног. Расплачусь, упаду на колени и буду умолять его выслушать. В соплях и слезах, как последняя дура.

Всё осталось так, как в последний раз, когда я была здесь. Словно Марк не приезжал сюда за всё это время.

Я прошла в спальню. Кровать была расправлена. Мы тогда оставили её не застеленной, когда узнали, что Виктора посадили, и нам было не до этого.

На стуле висела моя фата. Рядом стояли белые туфли, в которых я шла под венец. На спинке стула висел свадебный костюм Марка.

Я подошла к фате. Провела пальцами по тонкой ткани, чувствуя, как та скользит сквозь пальцы. В горле запершило. В грудь снова словно одновременно воткнули тысячи иголок.

Я стояла в этой комнате, где всё напоминало о том, чего у нас больше нет, и не могла дышать. Я хотела уйти. Я хотела сбежать.

Но вопреки импульсу, я села на край кровати и начала ждать.

Час. Два. Марк не приезжал.

Я уже собиралась уйти, когда услышала, как в замке поворачивается ключ.

Моё сердце пропустило удар. Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Я стояла в прихожей, глядя на дверь, которая медленно открывалась.

Марк вошёл в квартиру и остановился на пороге.

Он увидел меня. Я видела, как в его глазах на долю секунды мелькнуло удивление. А затем - праведный гнев.

- Ты че здесь делаешь? - рявкнул он, и его голос ударил меня, как пощёчина. - Их в дверь, они в окно. Я же сказал убираться.

Я стояла, чувствуя, как мои ноги дрожат. Марк снял обувь, скинул куртку и смотрел на меня с таким презрением, что я чувствовала, как внутри меня всё обжигает.

- Че пришла?

Я сделала шаг к нему, чувствуя, как мои пальцы дрожат. Загустевший свинец его взгляда прожигает кожу льдом, такжет как и его голос чужой и отстраненный.

- Я была у Курагиной, - мой голос звучал слабо и жалко. - Она съехала. Я пришла к её квартире, я ждала, я разговаривала с соседкой. Она дала мне номер Антонины, я позвонила, но она сбросила вызов. А потом выключила телефон.

- И че?

- Это значит, что я не виновата, - сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает отчаяние. - Она сбежала. Если бы она была невиновна, она бы не сбежала. Я пыталась доказать тебе, что я не предательница…

- И че? - повторил он, и в его голосе слышалась такая ледяная насмешка, что у меня перехватило дыхание. - Ты пришла, чтобы сказать мне, что ты была у неё? Что она сбежала? Это ничего не меняет.

Я даже не знаю, как назвать эмоции, бушующие внутри меня. Паника, страх, отчаяние – все это превратилось в один безжалостный коктейль.

Я чувствовала, как внутри меня всё рушится. Я хотела сказать ему о ребёнке. Я хотела, чтобы он понял, что я не предавала его. Но я не могла найти слов.

Марк отвернулся и пошёл в гостиную, оставляя меня стоять в прихожей. Я пошла за ним, как побитая собачонка.

- Марк, - произношу рвано. - Я не верю, что ты можешь так легко вырвать меня из своей жизни. Я не предавала тебя! Поверь мне!

Он резко развернулся, и его глаза были холодными, как лёд. Он смотрел на меня так, будто я была грязью под его ногами.

- Как ты надоела, - он поморщился. - Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда, сказать, что ты ни в чём не виновата, и всё станет как раньше? Ты разрушила мою семью, Варя. Ты разрушила жизнь моего отца. И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

Я чувствовала, как слёзы начинают течь по моим щекам. Я хотела остановиться, но не могла.

- Я не разрушала твою семью! - мой голос срывался на крик. - Ты давал клятву в загсе, Марк. Ты мой муж! Ты обещал, что будешь со мной, что бы ни случилось!

Он смеется – темным, жестоким смехом, который бьет по моим оголенным нервам.

- Брак с тобой был моей самой большой ошибкой, - жестко и неумолимо. – А ты худшее, что могло произойти со мной в жизни.

Спазм сдавил горло. Легкие жгло от нехватки кислорода. Всё внутри меня рушилось. В этот момент, я четко осознала, что он никогда не простит меня.

- Я беременна, - всхлип. - Марк, я ношу твоего ребёнка.

Он замер. А потом начал смеяться. Холодно, жёстко, с такой ядовитой насмешкой, что я почувствовала, как мир рушится у моих ног.

- Прекрати, - он запрокинул голову и провел пятерней по волосам. - Прекрати падать ещё ниже в моих глазах. Ты думаешь, что я куплюсь на это? Ты лживая сука, Варя. Ты готова на всё, чтобы вернуть меня.

- Я не лгу! - крикнула я, чувствуя, как эмоции душат, размазывают. - Я не лгу!

- Бля, заткнись, - прорычал сквозь плотно стиснутые зубы. - Я че похож на долбаеба, которого можно обвести вокруг пальца? Я проходил обследование в Гарварде. У меня проблемы с фертильностью. Я бесплоден.

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

- Нет, - прошептала я. - Марк, это не правда. Я не лгу. Я не могла…

- Убирайся, - сказал он, и его голос был холодным, как лёд. - Вали к тому уебку, кто заделал тебе ребенка.

Я развернулась и выбежала из квартиры, чувствуя, как мир рушится у меня на глазах.