Глава 35

Утаить шило в мешке невозможно. И у нас это тоже не получилось. Слишком много людей уже знали о холере, и каждый из них наверняка сообщил об этом своим родным и знакомым.

В городе началась паника, и в третий день ярмарки куда больше народу собралось у городских ворот, чем на Рыночной площади. И сил жандармерии не хватило на то, чтобы сдержать всех желающих покинуть Тирелис. У ворот началась давка, в которой пострадали несколько десятков человек, и чтобы избежать худших последствий, ворота были открыты пошире.

И всё же довольно много заболевших были выявлены благодаря этим заградительным постам, и палаты в нашей больнице были заполнены до отказа. Сначала мы пытались делить пациентов по полу, возрасту и тяжести заболевания, но скоро поняли, что стоит использовать каждое свободное место, да и заниматься первоначальной сортировкой на этапе приема больных у нас просто было некому.

Мы валились с ног от усталости и спали не больше пяти часов в сутки, меняя друг друга на посту. А больные всё прибывали и прибывали. Мы освободили сарай и стали размещать пациентов и там. А ведь всех нужно было не только лечить, но и кормить. Мадам Бернар целыми днями стояла у плиты, а Эсме у корыта с грязным бельем.

А месье Бернар почти не спускался с козел, то привозя больных к нам, то отвозя умерших на кладбище. К сожалению, помочь мы могли не всем.

И доктор Руже, и его ассистент месье Хейли каждый день приезжали к нам, но рабочих рук всё равно не хватало. Проблемой было и то, что у каждого доктора были свои подходы к лечению холеры, а для того, чтобы обменяться мнениями или сравнить результаты применения разных методик, просто не было времени. Сначала я еще пыталась делать какие-то записи в регистрационном журнале, но потом бросила это, поняв, что трачу на это те силы, которые могла бы потратить с большей пользой.

А вот доктор Деламот появлялся в больнице не часто. У него было много своих пациентов, большинство из которых предпочитали лечиться на дому, и он был вынужден целыми днями мотаться по городу. Он побледнел, похудел.

За несколько дней город словно вымер — улицы стали пустыми, а на некоторых домах появились предупреждающие знаки, означавшие, что внутри них есть заболевшие холерой. И таких знаков становилось всё больше и больше.

Закрылись продуктовые лавки, цирюльни и школа. И теперь посты возле городских ворот преграждали дорогу уже не тем, кто желал выехать из города, а тем, кто хотел в него въехать. Впрочем, таковых находилось немного.

Мы ждали ответа из столицы на наши запросы. И лекарства — опий, лауданум — пришли, но гораздо меньше, чем нужно. А вот из докторов пока не прибыл никто.

— Вероника, Тому снова стало хуже! — вывел меня из раздумий голос Мелли.

И я поспешила в палату, в которой большую часть пациентов составляли дети. Тому было шесть лет, его привезли в больницу накануне, и принимавший его доктор Вилар был уверен, что он не доживет до утра. Мальчик был так слаб, что он даже не рискнул предложить использовать то средство, которое неизменно практиковал на всех своих больных. У ребенка просто не было лишней крови.

Кроватей в детской палате не было. Все пациенты лежали на набитых сеном матрасах. И если первым больным мы еще выделяли простыни и одеяла, то сейчас эти предметы стали почти роскошью.

Синюшный рот, пустой взгляд. И руки уже холодеют. Со вчерашнего дня мы поили его соленой водой. Но даже это не помогло.

Я вышла на улицу, чтобы еще раз вымыть руки. Попросила Мелани принести шприц, набрала в него соляной раствор с небольшим добавлением соды.

Стоящий на крыльце месье Хейли нахмурился:

— Вы хотите ввести это внутривенно, мадемуазель? Я слышал об этом методе, но он слишком мало изучен. Риск слишком велик.

— Сколько пациентов умерли сегодня? Шестеро? Уверена, если бы у них был выбор, они бы предпочли рискнуть.

Он согласно кивнул. Утром он прибыл в больницу один. Потому что у доктора Руже начался жар, и он предпочел остаться дома на карантине.

Вернулась в палату, ввела мальчику раствор. Нужно бы понаблюдать за ним повнимательней. Но возможностей для этого нет. Внимания требуют и другие пациенты.

Услышала звук подъезжающего ко крыльцу экипажа и снова вышла на улицу. То же сделали и другие доктора. Но это не новая партия пациентов, а Валлен-Деламот.

— Добрый вечер! — поприветствовал он нас.

— Вы получили вести из столицы? — сразу догадался Вилар. — Когда в Тирелис прибудут доктора?

Но потому, как помрачнел доктор-маг, я поняла, что новости совсем не такие, каких мы ожидали.

— Боюсь, что они не приедут. Главное медицинское управление прислало сообщение о том, что в связи с возможным ростом числа заболевших и в самой Альтевии все столичные доктора должны оставаться на своих рабочих местах.

— Но это ужасно, сударь! — воскликнул Вилар. — И это просто возмутительно! Мы работаем почти без отдыха уже несколько суток! Доктор Руже уже заболел. А кто станет лечить от холеры нас самих?

Ему нужно было высказаться, но мы все понимали, что наш гнев ничего не решал. И нужно было возвращаться к больным.

После окончания моей смены я отправилась отдыхать, надеясь хоть немного поспать. Но разбудили меня гораздо раньше, чем наступило утро.

— Вероника, вставайте! — Мелли трясла меня за плечо. — Привезли новых пациентов, а я нигде не могу найти доктора Вилара.

Я торопливо встала, оделась.

— Но куда он мог деться? Может быть, он тоже прилег отдохнуть и заснул?

Во время дежурства это было недопустимо, но мы все были слишком измотаны, и усталость брала свое.

Я подошла к его комнате, принялась стучать в закрытую дверь. Никто не ответил.

— Может быть, он тоже заболел, и ему самому нужна помощь? — заволновалась Мелли.

Я попросила месье Бернара принести запасной ключ, и через пару минут мы открыли дверь. Но доктора в комнате не было! И кое-что мне показалось странным. Прежде на его столе всегда стояли часы и лежали писчие принадлежности. Теперь же стол был пуст.

Еще не веря в свою догадку, я распахнула шкаф. Вещей Вилара там не было!

— Он уехал, Мелли! — охнула я. — Уехал из Тирелиса!