Глава 22

Ярослав

Экстремальные переговорщики — профессия довольно молодая для нашей страны и однозначно — необходимая. Ребят специально отбирают еще на первых курсах университета, усиленно готовят. Я не стремился. И мое образование здесь совершенно ни при чем. Просто в один день после того, как я уговорил мужика не прыгать с крыши, Тодоров вызвал меня к себе и поставил перед фактом, что он выбрал для меня дополнительную специализацию.

«Вообще-то мне нравится водить тачку, я бы лучше стал экстремальным водителем», — ответил ему тогда.

Он отрезал, что управлять машиной есть и без меня кому.

Талант считывать эмоции и правильно на них реагировать — врожденный. Методики изучить можно, но их нужно накладывать на что-то. И вот это «что-то» во мне якобы есть. Так сказал Тодоров. Не зря же вокруг меня всегда так много людей, а еще мне удается решать их конфликты, аккуратно разруливать, казалось бы, аховые кризисные ситуации.

В сложных случаях стараются, конечно, привлекать профи, но страна у нас большая, и спецов на всех не хватает. Бывает же, что ждать некогда, действовать нужно моментально. Свой переговорщик должен быть в каждом отряде. Тот, кто сориентируется в обстановке и возьмет на себя ответственность.

Суть работы следующая: быстро распознать композицию характера конкретного человека, которую можно, наверное, сравнить с мелодией. Мама бы порадовалась, что я не тупо морды бью. Но речь не о звуках и нотах. Поведение каждого человека в глобальном смысле предсказуемо. Но бывает, что в каком-то конкретном моменте случается диссонанс. Адский сбой, дьявольский скачок, который и толкает на отчаянный шаг, преступление против себя или других.

Нужно понять, что именно рождает диссонанс, и попытаться выправить композицию. Снизить эмоциональность, повысить способность к рациональному мышлению. Иногда эти композиции тошнотворные и омерзительные, как и сами люди, их воспроизводящие, но зачастую скачок — в разы хуже.

Права на ошибку нет. Если не получится, то придется жить с последствиями.

Кто-то должен.

Ночью меня вызывали, не могли договориться со слетевшим с катушек алкоголиком, который взял в заложницы собственную дочь пяти лет. Поругался с женой, привиделось ему что-то.

Я пока еще не привык, что меня могут дернуть специально. Не считаю себя настолько незаменимым, но позвонили — и я поехал. В этот раз помогла техника подражания: когда говоришь тем же тоном, что и собеседник. Делаешь те же самые паузы в речи, киваешь, соглашаясь, хотя внутри единственное желание — сломать гаду хребет.

Мы потрещали за жизнь, выпили, и он отпустил ребенка. Потом уже дело техники — парни его быстренько скрутили, не церемонились. С такими, как он, — разговор короткий. Можно и пару ребер сломать, никто слова не скажет — сопротивлялся при задержании, случайно получилось.

Домой вернулся уже под утро, Руслан с Ульяной еще спали. Но потом начали готовить завтрак, греметь. Я тоже поел, затем закрылся в комнате, запечатал уши наушниками и под музыку продолжил дремать. Ульяна, видимо, не поехала на учебу — она снова на кого-то переучивается, дизайнер или что-то в этом роде. Рус — понятия не имею, почему дома в пятницу утром.

Из мира грез меня вырывает шум, я открываю глаза и вижу в дверях комнаты девушку брата. Она демонстративно стучит по косяку и кивает кому-то заходить. Я поспешно убираю наушники и рывком сажусь.

— Ярик, девушка уже пять минут мнется на пороге, — укоризненно говорит Уля, окидывает взглядом Катю. — А ты все дрыхнешь.

— Привет, — смущенно произносит Катюша и робко улыбается.

Ого. Пришла! Вот это сюрприз.

Вообще-то я все еще злюсь. Но это совершенно не мешает мне смотреть в ее глаза и тонуть, захлебываясь восторгом. Улыбка сама собой растягивает мои губы. Ее смущение и неуверенность рождает внутри единственное желание — обнять и заверить, что все будет хорошо.

Я сажусь прямее.

— Все понятно с вами, — смеется Уля, шутливо закатывает глаза и удаляется, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

— Приветливая девушка у твоего брата, — говорит Катя, бросая взгляд на закрытую дверь.

— Да, к ней только нужно привыкнуть. Заходи, располагайся, — встаю с кровати, расправляю покрывало, на котором спал, но она присаживается в кресло у стола.

— Извини, если нагло с моей стороны припереться без приглашения. Я тебе писала, ты не ответил, вот и решила проявить инициативу, — ей все еще некомфортно. Она украдкой рассматривает обстановку в комнате, бросает взгляды на меня. Забавная моя Катя.

— Да? Я спал, не видел. Поздно вчера вернулся. Перегаром не пахнет?

— Немного. Веселился?

— Типа того, — открываю окно настежь. — Как у тебя дела? — снова занимаю стратегически удобную позицию на кровати и улыбаюсь. Шире раздвигаю ноги и наглее рассматриваю гостью. Никуда не денется, в капкане Катюша. Она невольно зеркалит мои эмоции и тоже улыбается. — Иди сюда, — ударяю ладонью по матрасу рядом с собой, и она послушно пересаживается куда велено, хотя по-прежнему напряжена. Коленки сжимает, собранна и серьезна.

— Такой вкусный тортик ты купил в тот раз, я все эти дни ем одна, пальчики оближешь.

— Гости больше не приезжали?

— Нет, никто не приезжал. Хотя я ждала.

— Митю?

— Так сильно обиделся? — поднимает руку и, чуть помешкав, прижимает ее к моей щеке, ведет, нежно поглаживая. Очень сложно не закрыть глаза и не потереться о ее ладонь. Разумеется, я этого не делаю, напротив, равнодушно смотрю на девушку, чуть отстраняюсь, намекая на дистанцию. Тогда Катя отдергивает руку и опускает глаза.

Кажется, я ее расстроил.

Ладно, помогу. Она храбро пришла на мою территорию, это поступок.

— Я рад, что ты приехала, — говорю примирительно. — Сам собирался сегодня позвонить, честно. Хотел дать тебе время подумать и разобраться в себе, вот и не лез.

— Спасибо, я это ценю. Хочу, чтобы ты знал: мне очень жаль, что я так некрасиво поступила с тобой. Все эти дни переживала, все думала, думала… — Дождавшись моего кивка, она переводит тему: — Как твой рот? Ты ездишь на физио?

— Вчера — да, сегодня проспал.

— Потренируемся тогда?

Пожимаю плечами — дескать, почему нет? С тобой что угодно, маленькая, ты же знаешь.

— Может быть, сначала кофе? — на всякий случай предлагаю.

— Не откажусь.

Мы идем на кухню, я достаю капсулы и показываю Кате, как пользоваться кофемашиной, а сам отправляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок после сна, да и взбодриться не помешало бы.

Когда возвращаюсь, вижу на кухне всех троих. Брат и две девушки с серьезными лицами обсуждают инцидент в ювелирке, освобождение заложников, штурм. Руслан сидит за столом напротив Кати, внимательно слушает ее версию событий, Ульяна суетится у холодильника, достает сыр, колбасу, хлеб. Бублики, сухофрукты, орехи и что там еще у нас есть по шкафам.

Рус с Улей крайне гостеприимны, этого не отнять. Даже если учесть, что эти двое предпочли бы видеть на Катином месте мою бывшую, они никогда не подадут вида. Как минимум накормят от души. Но мне эта картина все равно режет глаз.

Не сразу понимаю, что именно не так, но чуть позже до меня доходит. Мне не нравится, что Катя стесняется и чувствует себя в гостях.

У меня дома на моей кухне ее угощает другая женщина.