Глава 57

Катерина

Ярослав возвращается из командировки, и мы долго обнимаемся и жадно целуемся прямо в прихожей. Еще до того, как поздороваться.

— Подожди, Катюш, я куртку сниму, холодная, — останавливает он меня мягко. Расстегивает пуховик, и я, не способная больше ждать ни секунды, протискиваю руки под верхнюю одежду и крепко обнимаю мужа. Кладу голову ему на грудь. Он мешкает секунду, а потом обнимает в ответ, натягивает полы куртки, стараясь меня укутать, правда, из-за моих внушительных габаритов это сделать не так-то просто.

— Наконец-то ты дома, — шепчу я. — Твой брат считает, что я тебя приворожила. Но мне кажется, это ты что-то со мной сделал. Не знала уже как часы подгонять.

— Кое-что определенно точно сделал, — улыбается он и осторожно ведет ладонью по моему огромному животу, и мне становится очень смешно.

— Пошляк, — забираюсь рукой под флиску и щипаю его через термобелье.

— Катюша, конечно, пошляк. Месяц без жены… Ты себе даже не представляешь, как хочется.

— Представляю, ты каждый день мне об этом сообщал смс-ками. В красках.

— Вообще-то я сдерживался, — посмеивается он. — Моя хорошая любимая девочка, я тоже скучал, — говорит, посерьезнев. Пропускает мои волосы сквозь пальцы. Добавляет чуть тише: — Пойдем на кухню, проверим, чем там так вкусно пахнет, — усмехается. Потом наклоняется и шепчет: — Я, наверное, скотина, но мне нравится, что ты так сильно по мне скучаешь.

— Да, ты скотина, если тебе это нравится, — обнимаю его покрепче.

— Ну же, — он приподнимает мое лицо за подбородок. Касается губ своими. — Ты моя умница, целый месяц одна, справилась на отлично.

— Нормально доехал? Все в порядке?

— Не без пары приколов. Сейчас расскажу, только поем, адски голодный, — он целует меня еще раз, на этот раз глубже и чувственнее. — Я с тобой боюсь, ты как хрустальная сейчас.

— Но я не хрустальная.

— Мне так не кажется. Самая настоящая, — он ведет носом по моей шее, втягивая мой запах. — У меня от предвкушения всего, что нас ждет, крышу сносит. Но всему свое время.

— А у меня ноги подкашиваются.

Мы немного еще обнимаемся молча, потому что и правда соскучились друг по дружке, потом я иду на кухню накрывать на стол, а Ярослав быстро принимает душ, приводит себя в порядок.

Предвкушение… Ярик прав, безумно приятно просто думать о том, что нас ждет, воображать наше общее будущее: семья, дети, любовь. За последние месяцы нам так часто приходилось принимать сложные решения, и наверное, мы все сделали правильно, раз наш выбор раз за разом вел нас именно к этому настоящему.

***

Впереди нас ждали месяцы ожидания и волнения перед встречей с новым человеком. Сами роды, праздничная выписка… Так много нового опыта, хлопот, информации! Завертелось-закрутилось, дни слились в недели, я потонула в своей новой роли — заботливой мамочки. Пропала в разговорах с подругами и родственниками на детские темы.

Все это мне так нравилось, что на время я позабыла, что у меня есть еще одна роль. Совсем другая, но тоже важная. А потом, в один день, неожиданно вспомнила.

И вот я стою в дверном проеме, смотрю на Ярослава и думаю о том, что с каждым днем люблю его все сильнее. Он крепко спит и не догадывается о слежке. На самом деле, я впервые с рождения Вари пришла к нему ночью. Почему-то страшно сделать этот первый шаг и зайти в комнату. Подойти и разбудить.

Так сложилось, что Варя совершенно не может оставаться одной, — все дети такие или она в папу пошла — я не знаю. Но в итоге Ярослав переехал на диван в детскую, а мы с дочкой разместились в спальне.

Первый месяц был сложным, и хотя ребенок спал много, я почему-то все время чувствовала себя уставшей. Счастливой, но при этом вымотавшейся. Передо мной каждый день стояло так много задач, с которыми я прежде не сталкивалась, что на остальное просто не оставалось ресурсов. Все было хорошо, но сегодня должно стать еще лучше.

Должно обязательно!

Я долго решаюсь, собираюсь с духом. За три месяца у нас был секс дважды, но в процессе я думала о том, не проснулась ли дочь. И мне кажется, он это почувствовал. Кроме того, я много раз ему отказывала или просила перенести, поэтому постепенно инициатива с его стороны практически сошла на нет. Я осознала это сегодня, когда он просто чмокнул меня перед сном в щеку и без малейшего намека на близость ушел в детскую. Поняла и почувствовала, как сжимается сердце.

Варя снова плачет, и я на цыпочках бегу в спальню, чтобы успокоить ее. Сложно разорваться, когда два любимых человека, две самые яркие звездочки, не могут быть без меня. И мой выбор, конечно, всегда в пользу дочери, которой на данный момент я нужнее, и Яр меня в этом полностью поддерживает. Но в последние дни я начала ужасно скучать по мужу, именно по нам двоим.

Я снова как шпионка на задании подкрадываюсь к детской. В комнате прохладно, но Ярослав скинул одеяло и спит в одних боксерах. Ему жарко, где бы он ни находился. Я невольно любуюсь тренированным телом своего капитана, понимая, что мое собственное на данный момент далеко не идеально. Мне сразу же хочется убежать обратно в спальню, надеть халат и спрятаться под одеялом.

Так повелось изначально, что наши отношения всегда строились на его инициативе, при этом в некоторые моменты, когда я чувствовала, что ему нужна помощь, я непременно делала шаг навстречу, поощряя его, подогревая огонь. После этого он горы сворачивал. Нужно просто решиться. Сказать, что хочу его. Снова сказать вслух, как он предпочитает.

В моих планах разбудить его, но я почему-то все равно подкрадываюсь на носочках, чтобы сберечь последние секунды его отдыха. Осторожно присаживаюсь рядом, веду рукой по спине, затылку. Он открывает глаза, приподнимается:

— Что случилось? — спрашивает сонно. — Покачать? — начинает на автомате вставать.

— Нет-нет, она спит, — успокаиваю я.

— Тогда что? — он правда не понимает.

— Я соскучилась по тебе.

— Да? — он так искренне удивляется, что мне хочется провалиться сквозь землю. Как минимум убежать, но он не дает мне на это времени. — Тогда иди сюда скорее, — перекатывается на бок, приподнимается, чтобы дотянуться до края одеяла, чтобы через мгновение укрыть нас обоих.

Горячий. Родной. Вкусный.

— Я хочу тебя, — шепчу ему на ухо. Впервые за полгода я чувствую то самое волнение, которое раньше не покидало меня рядом с ним.

— Да ладно! — дерзит он. — Тебе приснился какой-то сон?12727c

— Хочу сейчас, — мой голос дрожит.

— Как сильно? — усмехается.

— Пожалуйста…

— Уверена?

— Ты злодей! — смеюсь я. Больше он не спрашивает, подгребает меня под себя. — У тебя никого не было за это время? — ошарашиваю его вопросом и зажмуриваюсь.

— С ума сошла? — он грубит, стягивая с меня белье. Он всегда немного грубый, когда еще не до конца проснулся. Но мне это нравится. Хочу так. Протягиваю ему презерватив, который захватила по пути.

— Просто скажи, я хочу услышать.

Он встает на колени и надевает защиту, разводит мои ноги шире, любуется, потом склоняется и начинает ласкать меня ртом. Долго, чувственно, влажно. Зафиксировав мои бедра, чтобы не дергалась. Подготавливая меня намного дольше, чем раньше, сам наслаждаясь процессом.

Почувствовав, что я совсем близко, он отрывается и падает сверху. Хочет чувствовать мою разрядку собой, всегда так делает. Я полностью расслабляюсь, принимая его. Выгибаюсь и хватаюсь за его лопатки, закидываю ноги повыше. Он шумно выдыхает мне на ухо и начинает размеренно двигаться. Сегодня все спокойно, по-семейному, ожидаемый оргазм и много нежности. К большему я пока не готова и счастлива просто от того, что наши интимные отношения налаживаются. Я больше не хрустальная.

— Блть, как мне этого не хватает, Катенька, — обхватывает мочку моего уха губами, слегка прикусывает, потом лижет. Прижимает меня к себе, толкается до упора и замирает. А у меня дыхание сбивается от его силы. Дрожь по телу от его слов и движений. Он толкается в меня снова и снова, и я улыбаюсь на выдохе, наслаждаясь движениями своего мужчины. Упиваясь его удовольствием. — Никого не было, маленькая. И не будет. Тебя ждал, пока захочешь, — он снова замирает на мгновение, чтобы растянуть момент. — Наконец-то ты ко мне пришла.

— Я люблю тебя.

— И я тебя. Тебе хорошо?

— Очень. Давай это делать чаще?

— Ничего не имею против, — усмехается. Такие глупые разговоры, будто мы неопытные подростки, будто в соседней комнате не спит ребенок, который у нас получился весьма понятным образом. Мы… словно опять все заново начинаем. Наверное, я всю жизнь с ним готова начинать заново. С ним одним.

Дальше мы не разговариваем, не до этого. И то, что происходит, — хорошо. Действительно хорошо. Еще пока не так, как раньше, но мне хочется, чтобы он продолжал. Я удивляюсь, почему так долго избегала физической любви. Как можно было от этого отказываться? А потом мы некоторое время лежим в обнимку, гладим друг друга, целуемся. Ему не очень хочется, но я прошу, и он целует.

Я выхожу из ванной через полчаса и вижу, что Ярослав носит Варю по комнате, покачивает. Нашептывает ей какие-то их особенные слова, речевки или песенки в его духе. Один раз я сквозь сон слышала, как он в четыре утра напевал ей наш государственный гимн. А еще он, оказывается, очень круто рассказывает «Бородино». С выражением, сама заслушиваюсь.

— Проснулась? — спрашиваю тихо.

— Ага, — Ярослав зевает. — Соску потеряла. Если бы ее как-то привязать или приклеить…

— Яр! — смеюсь я.

— Шучу, — улыбается он. Я подхожу ближе, и мы вдвоем смотрим на малышку, которая снова засыпает на руках у своего отца. И это потрясающие минуты.

Ярослав наклоняется и целует ее в лоб. Он всегда ее так смачно целует, что мне хочется его ругать — разбудит еще! Но она никогда не просыпается, и я себя все время сдерживаю. Пусть целует как хочет, он тоже ее очень любит.

— Как куколка, — говорит Яр.

— Хорошенькая девочка, — соглашаюсь я.

Варя родилась с темно-серыми глазами, которые к двум месяцам потемнели и стали насыщенного карего цвета, как у Яра, и я солгу, если скажу, что мне не доставляет удовольствия видеть, как сильно она похожа на своего отца. Конечно, будь у нее голубые или зеленые глаза, я бы любила ее не меньше. Но я бы очень не хотела, чтобы хоть кто-нибудь вдруг подумал, что она может быть дочерью Фишера. В том числе сам Юра. Я рада перелистнуть эту страницу, окончательно вырвавшись из любовного треугольника. Я ценю, что мой мужчина меня поддержал в один из самых сложных моментов моей жизни. И я бесконечно счастлива быть матерью его ребенка.

Несколько раз мне снились кошмары. Ярика тогда не было в городе, и, видимо, на меня это подействовало, сделав уязвимой и растерянной. Мне снилось, будто я жена Фишера или беременна от Фишера, я это осознавала и в полном ужасе от происходящего пыталась сбежать. Найти своего Ярослава, хотя понятия не имела, где он. Просыпаясь, я ощущала колоссальное облегчение и такое бешеное счастье, что потом долго не могла уснуть, снова и снова шептала беззвучные благодарности небу за жизнь, которая у меня сейчас есть.

Однажды Фишер лайкнул несколько моих фотографий в инстаграме. Увидев его фамилию, я не почувствовала ни злости, ни отчаяния, лишь сильное раздражение. Даже не зашла к нему на страницу, мне неинтересно смотреть, как он живет. Если он и вспоминает обо мне — очень надеюсь, что из-за стыда за свой поступок.

Жизнь — странная штука, я собиралась замуж за Юру, о котором теперь полностью забыла. И ожидала предательства от Ярослава, который взял меня в жены, заботится, обожает нашу дочь. И любит. Очень любит нас обеих, я чувствую.