Глава 18

Лейтенант умер. Не помогли наши с Макаровом усилия, чтобы спасти эту сволочь. Нагадил и ушёл в края вечной охоты, и теперь за свои преступления он не сможет ответить перед людьми, ему предстоит божий суд. Ну а расплачиваться за его грехи на земле предстоит нам. Я знаю кого ротмистр назначил главным виновником, ведь не зря же он показался мне на глаза, и он меня не убил, хотя определенно мог. Расстояние для карабина или винтовки плёвое, каких-то пятьдесят метров, не больше, но стрелять он не стал… Какие мысли у него в голове, какое решение принял его воспалённый мозг, можно только догадываться, но я думаю, что смерть от пули он посчитал недостаточной карой для убийц его сына.

Сегодня мы хоронили убитых. Братская могила на берегу реки в которую легли десять бойцов красной армии с деревянной звездой на самодельном обелиске и чуть дальше могила староверов, на которой красуется деревянный старообрядческий крест, который я с молчаливого одобрения Макарова сколотил и установил лично. Как бы там не было, но хотя бы ради памяти старика Силантия я должен был это сделать. Не смог он упокоится как мечтал, рядом с любимой женой, но дань уважение хотя бы от одного человека он заслужил.

Будь у нас гранаты, я бы не побрезговал замаскировать могилу. Нет не староверов, а обелиск с деревянной звездой. Не удержится эта белогвардейская сволочь и обязательно опрокинет обелиск, тут бы его и поджидала заслуженная кара. Но гранат у нас нет, а значит могила останется на поругание врагам. Они в прошлый раз бойцов не похоронили и в этот раз обязательно уничтожат «сатанинское» захоронение. Простите нас мужики…

Наш отряд ещё довольно большой, почти пятьдесят человек живых и здоровых бойцов, ну и двое легкораненых, из которых один ранен в ногу и самостоятельно пока передвигаться не может. Начальствующий состав представлен ветеринаром Макаровым и отделенными командирами, наиболее толковый и расторопный из которых, Ильин, стал заместителем Макарова. Ну и я — не пойми кто, но тоже начальник.

На ночь мы караулы подтянули ближе к лагерю, а тот, что на противоположном берегу, усилили до пяти человек. Ротмистр днем там как у себя дома ходил и не один из двух караульных, что находились на том берегу его даже не смог заметить. Так что оставлять двоих человек на растерзание этому «волку» я посчитал не правильным, но и караул оттуда снимать нельзя. Так что пусть лучше бойцы не выспятся, но живы останутся.

Мы сидим с Макаровым и Ильиным возле костра и совещаемся. В котелках всё та же каша с салом. Я бы мог конечно озадачится и добыть мяса, но нет у меня ни сил, ни желания, да и после нескольких дней на подножном корме и каша мне сейчас на «ура» заходит, хотя остальные лопают её явно через силу, недавняя скорбная работа по захоронению боевых товарищей не способствует появлению аппетита.

— Уходить надо Иван. Тут и разговаривать не о чем. Может быть свою задачу отряд и не до конца выполнил, но теперь вы знаете, где село находится. Сможете привести сюда подготовленных и опытных людей и доделать начатое. Пятьдесят человек без нормальных командиров может быть и смогут село взять, но потери будут огромными. Ротмистр теперь не успокоиться, пока всех нас на корм рыбам не отправит. Где он и что делать будет, мне конечно не известно, но если вы дальше пойдёте, то он успеет раньше вас в селе оказаться и тогда он там всех поднимет, кто оружие может держать. Да что там говорить, не выгребите вы против него и его охотников, даже если их всего двадцать человек будет. С другой стороны, если мы обратно пойдём, у нас большая фора будет. Ему решать придётся, или обратно идти за подкреплением, а это несколько дней займёт и не факт, что они нас нагнать успеют, или в одиночку пойдёт за нами, тут тоже ничего хорошего нет, но зато хотя бы шансы будут. Какой бы он подготовленный и опытный не был, со всеми нами ему не справиться.

— Ты что думаешь Илья? — как нормальный командир, Макаров перед принятием окончательного решения решил выслушать мнения всех.

— Надо назад идти Иван Савельич. Бойцы сейчас все подавлены, боятся они. Если бы степь была, а тут лес… Не привыкли они, от каждого куста и дерева шарахаются — Илья спокоен и серьезен, и больше «дурака» похоже играть не намерен.

— Ладно. Понял я. Мать! Хорошо, завтра идём назад — вздохнул обреченно Макаров.

— Прямо с утра, нужно лодки чинить — продолжаю я — чопики на место пробоин забьём, и они ещё нам послужат. На лодки можно разместить двенадцать человек покрепче, а к ним на буксир — плоты. Самые легкие какие есть. Идти против течения, так быстрее будет. Утром, пока лодками будете заниматься, дашь мне двух бойцов, мы сходим на то место, где с тобой встретились, там ещё одна лодка стоит. Она маленькая, но по крайней мере один человек, в качестве головного дозора, по реке в ней идти сможет.

Да, я решил идти к болоту вместе с отрядом. Одному конечно проще, но рядом ротмистр… Он тоже один и по тайге ходит не хуже, а то и гораздо лучше меня и встречаться с ним один на один я не хочу. Признаюсь, самому себе, я его боюсь до усрачки. Если бы Макаров принял решение идти дальше, то я бы не переживал особо, у ротмистра просто бы на меня не осталось времени, но если идти назад, то лучше вместе, так больше шансов выжить и отбиться.

Ночь мы разбили на три смены. Я, Макаров и Ильин будем проверять караулы. Моя смена, самая первая, прошла спокойно. Я сидел возле костра и занимался подготовкой к выходу. Сидор одного из убитых бойцов теперь послужит мне. Не стесняясь и не спрашивая разрешения, я набил его патронами и едой, не забыв положить в него и самое необходимое. Запасные ножи, топор, спички, табак, соль, портянки и нательное бельё (всё старое, но чистое) полотенце, иголки с нитками, котелок, флягу, одеяло — всё это я подобрал из вещей погибших бойцов. Им теперь не надо, а мне может жизнь спасти. Одно из гладкоствольных ружей, взятых у убитых староверов, я безжалостно переделал в обрез, отпилив приклад и ствол ножовкой. Длинноствольного оружия у нас много, а наган только один (который раньше принадлежал лейтенанту) и он сейчас у Макарова. К обрезу всего пять патронов, но мне больше и не нужно — это на крайний случай.

Стрельба на противоположном берегу раздалась под утро. Вначале один выстрел, а через мгновение лес, в расположении усиленного караула, как будто взорвался от многочисленных выстрелов. Дежуривший в это время Макаров застыл столбом, уставившись на черную стену тайги, за которой шёл бой.

— Тревога! Отряд в ружьё! К бою! — заорал я, едва только разобрал спросонья, что же происходит.

Через полчаса перед нами стояли трое выживших бойцов и лежало два мёртвых тела.

— Сагинтаев только спичка чиркнул, закурить, как его прямо в лоб убило! Шайтан! — почти визжит со слезами на глазах смуглый боец, старший караула — мы стрелять, а потом Кусманову в живот пуля попадай.

— Ты джигит! Зачем плачешь?! — мне кажется Ильин сейчас порвёт горе караульных голыми руками — тебе старшие говорили, не курить на посту?! Ты что, шакал, не понимаешь?! Я тебе мал и на русском, и на казахском сам сказал! (мал — животное, скот на казахском)!

Сжав кулаки Ильин шагнул к караульным, и они сжались от страха, впрочем, не смея отступить или поднять руки хотя бы в свою защиту.

— Отставить Ильин! Возьми себя в руки Илюха! — останавливает взбешённого казаха Макаров — с этими мы, когда вернёмся в расположение, разбираться будем. А пока, товарищи бойцы, поступаете в личное распоряжение товарища Ильина и не отходить от него не на шаг! Вам понятно?! Похороните бойцов.

— Чего думаешь Кирилл? — когда бойцы под предводительством злого Ильина ушли, унося своих погибших товарищей, спросил меня Макаров.

— Да чего думать. Теперь он от нас не отстанет! Будет каждую ночь гадить и нападать на караулы. Единственное, что могу предложить, это завтра идти по реке как можно дальше и быстрее. Ему по тайге идти придётся, он устанет и не сможет нас быстро догнать. Ночью мы будем спать, а ему, чтобы от нас не оторваться придётся приложить серьёзные усилия, долго он так не протянет. Он же не железный.

— Ясно. Так и сделаем, другого выхода я всё равно не вижу — соглашается со мной Макаров.

Ждать рассвета мы не стали, взяв двоих бойцов я отправился за долблёнкой, а Макаров поднял остальных и занялся сборами и ремонтом дощаник.

Иду по тайге как по минному полю. В руках обрез, за спиной карабин. За каждым кустом мерещится мохнатый камуфляж ротмистра. Запугал скотина так, что аж руки трясутся. Бойцы спокойны, с ними иду я, такой большой и сильный, опытный таёжник, надежды на то, что они будут внимательно смотреть по сторонам нет. Они на меня надеются, а мне надеяться не на кого, только на самого себя. В душе я конечно понимаю, что последний раз эту тварь видели на том берегу, и я его там видел и бой с караулом там был. Река полноводная, переправиться через неё без плавсредств проблема и скорее всего он рисковать не будет, но страшно. Надо взять себя в руки.

До ручья дошли без проблем и моя маленькая лодочка на месте. По моей команде бойцы взвалили её на плечи, и мы пошли назад. Дошли тоже почти без проблем, единственное что, так это приходилось искать обходные пути, а в некоторых местах прорубать проходы. В эти моменты, работая топором мы были особенно беззащитны. Но обошлось, ротмистра и второго беглого старовера мы не встретили.

— Отходите, а я пока на берегу позицию займу. Вас я быстро на лодке догнать успею, а сейчас, когда мы сняли все караулы, эта тварь может выйти на берег и попробовать пострелять нам в след. Если такое случиться, я прижму его огнём и постараюсь придержать на месте, вы же причаливайте к берегу, на котором он будет и цепью идите на стрельбу, авось и получиться задавить эту гадину — даю я наставление Макарову, когда к выходу всё было готово.

— Понял тебя Кирилл и спасибо! — Макаров обнимает меня и решительно садиться в первую лодку. Караван из двух дощаник и четырёх плотов отправляется в путь.

Моя лодка на берегу, в кустах. Спрятана так, чтобы с противоположного берега реки её не было видно. Я тоже как следует замаскировался с помощью бойцов и лежу, приготовив карабин. Сейчас у меня охота на таёжного хищника, а в качестве привады у меня караван отступающих бойцов. Именно так я настроил себя, и я почему-то уверен, что этот матёрый зверь не устоит перед соблазном убить ещё несколько своих недругов, когда они относительно беззащитны. То, что он не устроил засаду впереди движения отряда я уверен. От куда ему знать куда мы пойдём? Вверх или вниз по течению? Учитывая нашу численность, скорее можно предположить вариант с дальнейшим наступлением на посёлок, вариант отхода он не будет рассматривать как основной.

Клюнул гадёныш! Через несколько минут после отплытия лодок и плотов, на противоположном берегу шевельнулась ветка. Я до рези в глазах напряженно смотрю в подозрительное место. Стрелять наугад нельзя, я никого не вижу и можно вспугнуть противника. Вот из куста появился ствол винтовки, выцеливая последний плот. Пора! Я стреляю подряд три раза, и винтовка падает на землю, на противоположном берегу раздаться крик боли. Зацепил! Добиваю оставшиеся два патрона в ту же сторону и сразу приступаю к перезарядке.

— Найденов! — я вздрагиваю от крика, который раздаётся на противоположном берегу. Это голос ротмистра и звучит он совсем в другой стороне от того места, где на берегу лежит винтовка — я знаю, что это ты! Слушай меня Найденов! Я убью тебя! И умирать ты будешь медленно! Вы все умрёте, так же как умер мой сын!

— Его убил не я! Тот человек, который это сделал тоже уже мёртв! Тебе мстить некому, ты сам виноват в том, что случилось! Твоя борьба бесполезна, я знаю! Я не врал тебе тогда в сарае! Мы уходим, и ты уходи! Иначе тебе придётся пожалеть, что не послушал меня — кричу я в ответ, пытаясь вычислить место, с которого со мной разговаривает враг.

— Я видел тебя на берегу рядом с телом моего сына! Ты врёшь мне тварь! Пока не появился ты, его никто не трогал, я видел это! Сейчас я уйду, но я вернусь за вами! За тобой вернусь падаль! Ваши трупы будут висеть на деревьях вдоль этой реки, в назидание всем тем красным сволочам, кто посмеет ещё хоть раз ступить на нашу землю!

Крыша у него совсем поехала. Но как же я его не задел?! Ведь я явно слышал крик боли. Он ранен, но легко? Даже если так, то это очень хорошо! Тем временем цепь из бойцов, которые спешно причалили к берегу и подгоняемые Макаровым пошли в направлении стрельбы, добралась до того места, где лежала винтовка.

— Ну чего там? — с нетерпением спрашиваю я у бойцов, скопившихся возле места стрелка неудачника, впрочем, не выбираясь из укрытия.

— Готов! — радостно кричит мне Ильин.

Не понял? Как это готов? А с кем я тогда разговаривал? С призраком что ли?

— Кирилл! Это не он! Не ротмистр! Это видимо тот второй, который тоже смог уйти во время первого боя! А винтовка наша, что у убитого бойца забрали! — это уже подошедший Макаров осматривает тело. Плохо что не он! Но хорошо, что мы избавились от одного из подчинённых ротмистра. Теперь он точно один и с оружием у него не густо.

Я сел в свою лодку и отправился догонять караван, пока бойцы контролируют берег. Получить выстрел в спину мне совсем не хочется. Потом парни вернуться и мы продолжим путь, но я уверен, второй попытки стрелять нам в спину уже не будет.

До вечера караван шел спокойно и быстро. Нас никто не беспокоил. Бойцы менялись на вёслах и гребли без остановки, даже обедали на ходу. Я же на своей лодочке был впереди отряда, только иногда возвращаясь назад, переговорить с Макаровым.

Погода испортилась, моросил противный, нудный и холодный дождь. Всё небо было затянуто низкими, чёрными облаками. Под стать настроению бойцов погодка. Отступление армии Наполеона из-под Москвы, иначе и не скажешь. Вроде бы мы победили в сражении, но вынуждены убегаться, поджав хвост и преследуемые «партизанами». Смеха и шуток из лодок и плотов слышно не было, только тягостное молчание или нервное переругивание висело над рекой. Тем не менее, с каждым пройдённым километром, в отличии от бойцов и Макарова, я радовался всё больше и больше. Плохая погода нам на руку, а вот ротмистру, который вынужден идти по берегу — нет. У него и припасов с собой нету, голодным идёт, это как пить дать. Да и потом я всё ближе и ближе к болоту, а это для меня означает окончания путешествия. Как бы в дальнейшем не сложилась с порталами, а я приближаюсь к своей конечной цели.

К концу дня, глубина реки значительно уменьшилась, местами приходилось перетаскивать дощянки волоком через отмели, мы приближались к самому сложному участку пути. Берега снова стали густо заросшими колючим кустарником. Учитывая то, что против течения мы шли всё равно медленнее, чем тогда, когда сплавлялись вниз, до места ранее оборудованной отрядом стоянки нам дойти так и не удалось.

— Встаём на ночь? — спросил меня Макаров, когда я уже в сумерках подплыл к основному отряду.

— Я бы не стал. Река у нас как дорога, ночью с пути не собьёмся, сейчас места для стоянки мы нормального не найдём. Всё равно придётся спать в лодках и плотах. Так что я предлагаю идти ночью до старого места стоянки, потом покимарить пару часиков и снова в путь. Нас много, хоть бойцы и устали, но если чаще меняться, то мы вполне справимся. Отдыхающая смена пусть спит прямо в лодках.

— Ладно, черт с тобой! Бежим как чёрт от ладана — с досадой треснул рукой по борту лодки Макаров — а он ведь один! Да и не догнать ему нас. И вообще, я всю дорогу думал, не сильно ли мы в штаны наложили? Нам бы надо этого недобитка изловить! Живьем его взять, да в район доставить! Что бы он перед судом за всё ответил! А потом к стенке!

— Перед судом, а потом к стенке? Странное правосудие, зачем тогда суд, если всё равно к стенке? — заржал я. Ничего не меняется, как пошло с этих времён, что человек представший перед судом априори виновен, так и тянулось до моих дней.

— Ну ведь положено так… — растерялся Макаров.

— На что положено, на то хер положено — скривился я — понятно, что он виноват по самые уши и выше, но решение должен принимать суд, если ты его туда тащить собрался! Проще тут грохнуть, мороки меньше. А осудить можно любого, вот меня возьми, например. Меня тоже расстрелять надо!

— Тебя то за что? — удивился Макаров.

— Как за что? Ты же слышал лейтенанта, за двух бойцов, которых я на костре застрелил. По всем законам, я преступник и убийца!

— Ты правильно всё сделал — насупился Макаров — а я дурак! Надо было молчать, а я не подумал и ляпнул всё литёхе! Поверь мне, никто больше про это не узнает.

— Ну тогда ты тоже преступник, соучастник даже и тебя грохнуть надо! А про то, что никто не узнает… так уже знает твой санитар — вздохнул я.

— Он ничего не расскажет тоже! Я тебе клянусь! — горячится Макаров — А ротмистра всё равно нужно поймать!

— Хорошо. Согласен. Пошли возьмём — усмехнувшись отвечаю я на эту вспышку гнева — или сами не пойдём? Бойцов может послать? А чё? Начальство мы или нет?! Пошлём бойцов и пусть без него не возвращаются! Ишь, устроились, прогулка им лодочная по реке. И ничего, что половина в лесу заблудиться, а остальных по одному вырежут, это их долг, приказы выполнять! А бабы ещё солдат нарожают.

— Нет, чего ты сразу? — надулся Макаров, и смотря на меня исподлобья продолжил — они не смогут конечно, но вот ты сможешь!