Глава 12

Охота вошла в привычное русло. Дней десять назад я стал ходить по путикам сам, без Семёна, чтобы охватить как можно большую площадь. Мы разделили тропы и теперь, иногда за пару дней можем даже ни разу не встретится. То его ночь застигнет в дальнем балагане, то меня. Больше месяца Семён преподавал мне, не такую уж и простую, науку таёжного промыслового охотника.

Первую неделю мы настораживали капканы, самоловы и петли. Наличие и разнообразие ловушек поражало. Всё зависело от местности и предполагаемой добычи. Черканы, проскоки, плашки, рожоны, кулумы, кряжи, чосы, силки и петли. Я половины названий, до встречи с Семёном, даже не знал. Пришлось выучить и освоить. И не только настораживать, и чистить, но и ремонтировать. Частенько в самолов попадалась дичь, для которой она не предназначена. Особенно запомнился случай, когда мы с Семёном ставили самолов на волка, который повадился таскать наживку из плашек. За неимением большого капкана, Семён изготовил рожон. Раньше я только слышал поговорку, не лезь мол на рожон, а тут довелось увидеть в действии. Сделали его из расщепленного с высоты одного метра от земли и до вершины дерева диаметром примерно двадцать сантиметров. На высоте полтора метра дерево прочно стянули веревкой, для предупреждения увеличения трещины и расширения щели. Затем вершины горбылей развели в стороны на один метр и прочно привязали к ветвям соседних деревьев. Приманку, тушку ободранного соболя, надели с таким расчетом, чтобы подпрыгнувший волк попал лапой в расщелину дерева, защемил ее и повис на рожне. Вот только попался в него не волк. Огромная рысь билась в ловушке, когда мы к ней подошли. Она застряла недавно и не прочно. Толи Семён не рассчитал, толи кошка попалась уж больно ловкая, но освободилась она из капкана, как только мы к нему подошли. Спасли нас собаки. Пират, пожертвовав своим здоровьем, сцепился с рысью в один большой, рычавший и шипящий шерстяной клубок. Батон, со своим молодым напарником, пытались принять участие в свалке по мере своих сил, отвлекая большую кошку от старшего товарища. Стрелять было невозможно. Улучив момент, Семен врезал по загривку рыси топором. Не убил, но оглушил основательно. Этого Пирату хватило, чтобы отскочить в сторону. Рысь добил я, выстрелив практически в упор. Адреналин в крови зашкаливал, и в тот момент, я думал меньше всего про ценную шкуру. Эпическая была картина. Покрытая кровью и клочьями шерсти, изрытая следами борьбы полянка, окровавленные и перевозбужденные собаки трепали разорванную в клочья выстрелом в упор рысь. Собакам досталось всем троим, Пирату конечно больше всех, его пришлось срочно перевязывать и до балагана нести нам с Семеном по очереди. Пират выжил, почти неделю он пролежал в балагане не вставая, но не даром в народе говорят — зажило как на собаке, сейчас старый пес уже ходил с Семёном по путикам. Батон обзавёлся шрамом, от когтей, на морде, а в целом можно сказать, что легко отделались. Рысь мы кстати всё же ободрали, Семен сказал, что должны шкуру принять, несмотря на сильные повреждения, за неполную цену конечно. А волк как в воду канул. Больше нас не беспокоил, умная скотина.

Добывали мы только ценного пушного зверя, всяких там белок не трогали. Сейчас их мех не в цене. Семён рассказывал, что раньше в этих краях били всё, что попадется. Даже кротов на мех ловили до и во время войны. Из них раньше маски для летчиков делали. Весь склад охотхозяйства норными капканами забит. Сейчас у нас в основном наряды только на куньих.

Научился я и шкурки правильно обдирать с пушного зверя. Я конечно и раньше это делать мог, но только на крупной дичи. На охотах бывало, снимал шкуру с косули, кабана, медведя и лося, и даже сам выделывал несколько раз. Оказалось, что снять шкуру с лося и норки не тоже самое. Шкурки норки снимают трубкой, сохраняя мех, с головы, лап и хвоста. На огузке разрез кожи проходит по линии встречного потока волосяного покрова огузка и черева. На запястьях и пальцах лап кожу не разрезают, что дает возможность снять шкурку с этих частей мешочком с коготками. Фаланги пальцев удаляют кусачками или ножницами, оставляя на шкурке только коготки. Подушечки пальцев отрезают вместе с фалангами. «Прутик» хвоста извлекают плоскогубцами. Ушные хрящи перерезают на уровне черепной кости и удаляют их кусачками или плоскогубцами. Шкурку с головы снимают при помощи острого ножа. Кожу с носика, губ и вокруг глаз снимают полностью так, чтобы сохранились усы и ресницы. Шкурку с туловища снимают в горизонтальном или вертикальном положении, зафиксировав тушку в области головы крючком, или петлей. Целая наука. И так по каждому зверю. В целом похоже, но есть свои особенности.

Мы не только ходили по путикам, но и активно стреляли другую, попутную дичь. Зайцев, глухарей и фазанов, рябчиков, даже ворон. Несколько раз косулю с кабаном стреляли. Рыбачили. Нам нужно много приманки, и самим есть, что-то надо, и собак кормить. Стреляли и пушного зверя. Кстати план по шкурам медведя мы выполнили довольно быстро.

Привады, организованные Семеном, были довольно просты. Старая металлическая бочка, пробитая в нескольких местах. Железной цепью, бочка крепилась к стволу дерева. В бочке большие валуны, крышка на болтах. В них мы загрузили, захваченные Семёном с собой из дома, уже слегка подпорченные, потроха коровы и свиньи, намертво закрепили крышки. Рядом с бочкой, оставили приманку поменьше, разбросали немного рыбы. Напротив небольшой полянки с привадой, с двух сторон, напротив друг друга, были расположены лабазы. Сделанный они были на деревьях, на высоте 5–7 метров над землей, в виде небольших платформ и навесов из жердей, и хорошо замаскированы. Всего мы организовали четыре привады.

— Дежурить каждую ночь будем, по очереди на каждой приваде. Ты на двух ближних, я на дальние пойду. Собаку не бери, пусть в балагане сидит. — напутствовал меня Семён — ты главное посмотри, обязательно, от куда ветер дует. Садись в тот лабаз, который с наветренной стороны. Ходи только по одной тропе, к приманке старайся не подходить. Если медведя стрельнёшь, сиди до утра и не спускайся. За подранком один и без собаки не ходи. Сейчас полнолуние, ночью тебе всё хорошо должно быть видно. Фонарь зря не включай.

— Понял. Ты скажи, Семён, если попутная дичь выйдет, ну там кабан, косуля или лось, стрелять?

— Если волк, стреляй, и то, если под утро уже. Остальных не трогай. Они только ещё больше медведя приманят. Если сразу два медведя выйдут, стреляй самого крупного. Не кури. К лабазу выйдешь часа за 3–4 до наступления сумерек. Тихо выходи и смотри внимательно. Бывает, что медведь и раньше выходит.

— Спасибо учитель за науку! Не подведу! Оправдаю! Не пожалеете! — я дурачась вытянулся по стойки смирно и сделал преданные глаза. Семён заржал.

Всё что он мне говорил, я знал и сам. Всё же не один раз доводилось медведя стрелять. Но повторение, как известно, мать учения. Правила безопасности на охоте, писаны кровью. Бывало, что и опытные охотники по глупости погибали. Самый распространённые случаи — добивание зверя или птицы прикладом заряженного оружия и выстрел по силуэту и на звук.

Первая ночь в засаде результата не принесла. К приваде вышла только одна лиса. Однако возвращаясь в балаган утром, я понял, что медведь где-то рядом. Свежие следы пересекали тропу. Ходил значит рядом, присматривается пока. На вторую ночь Семён взял сразу двух, а на третью повезло уже мне.

Шкуры потихоньку накапливались. По всему выходило, что свой план-наряд я закрою к концу декабря. Особенно норки много было. На реку и ручьи мы ходили почти каждый день и никогда не уходили пустыми. Если к празднику успеем, первую партию шкур, я отвезу в посёлок, а после нового года вернусь к Семёну. Немного помогу ему и отправлюсь на разведку к болоту. В конце января мой отпуск закачивается. Семён на своем участке останется до конца сезона, до конца марта. Надо всё успеть.

Батон бежал впереди меня обнюхивая все подозрительные места, вот кто в своей стихии. Есть ли в самолове приманка, по его поведению, можно было определить заранее. Сейчас он уже к добыче не подходил, всегда ждал меня, с упоением облаивая пойманного зверя. Порвав несколько шкур, и получив за это от меня заслуженное наказание, он теперь всегда предоставлял право первому подойти к добычи своему хозяину. Сообразительный пёс, быстро учится. Семён его тоже хвалил. Трёпка от рыси тоже пошла на пользу. Он стал осторожнее и сразу в погоню или на загнанного зверя не бросался.

Сегодня я шёл тропить куницу. Вчера окончился снегопад, была безветренная погода. Все следы на снегу было отчетливо видно. К тому же в такую погоду куница не петляет по лесу, ее след короток и чист. После снегопада кроны деревьев стоят облепленные снегом, поэтому куница нечасто взбирается наверх, а если она и поднимается на дерево, то упавшие комочки снега отчетливо указывают на место ее убежища. Я осматривал не только снег и тропу по которой шёл, чаще всего для отдыха куница выбирает гайно (гнездо) белки, дупла деревьев, удобные, закрытые от ветра со всех сторон толстые ветки, поэтому в верх я смотрел так же часто, как и себе под ноги.

Как обычно, зверя первым почуял Батон. Подбежав к облепленной снегом ели, Батон лаем подзывал меня к себе. Сняв с плеча и зарядив мелкашку, я уставился на крону дерева. Что бы определить место положение зверя нужен опыт, но кое-что я уже знал. Сбитый с ветвей снег примерно указывал путь куницы. Присмотревшись я определил два места, где может прятаться зверёк. Гнездо белки и небольшое дупло. Открывать своё местоположение куница не спешила и сидела, затаившись на дереве. Самым перспективным местом было гнездо. Подождав еще немного и так и не дождавшись появления куницы, я выстрелил. Пуля легла прямо в центр. Я оказался прав, куница пряталась именно там. Раненый зверек выскочил из переплетения веток и пробежав несколько метров, по стволу дерева, рухнул вниз. Батон рванул к добыче, короткая возня и я забираю еще живого зверя из пасти своего пса. Самое неприятное для меня в охоте, это добивание зверя. Короткая дубинка теперь всегда со мной. Стрелять второй раз, тем более в упор, это значит еще сильнее подпортить шкурку.

Вернувшись вечером в балаган, я застал там Семёна.

— Как сходил? Смотрю не пустой — начал разговор Семён, помогая мне снять снаряжение.

— Сегодня прям отлично. Погодка вообще радует. Четыре куницы и один соболь. Еще два тетерева и четыре вороны — усталый, но довольный я подсел к раскаленной печке — у тебя как?

— Тоже неплохо. Проблемка одна нарисовалась. Пораньше сегодня вернулся, с тобой посоветоваться хочу.

— Чего опять случилось? Опять волк?

— Нет. Следы я сегодня видел. Два человека, без лыж. Это точно не охотники. Один след от сапог, другой от валенок. Идут налегке, саней и собак, нет точно. Самое интересное, что вглубь тайги идут — Семён выглядел встревоженным.

— Кто это может быть? Военные? Туристы? Может браконьеры?

— Есть мысль одна. Это точно не вояки и туристы. Тем здесь делать нечего, да и только дурак без лыж в тайгу зимой сунется — Семён немного помолчал и продолжил — я думаю это зеки беглые. Других вариантов у меня нет.

— Что же они дураки, что ли совсем? Сгинут же. Тем более тайга до границы тянется почти. Тут пешком ходу, наверное, дней сорок будет, до ближайшего жилья, если в ту строну идти. Да и догнали их бы уже, след то отчетливый по снегу.

— Снег почитай три дня шёл, сразу не найдут, замело всё. Был случай, до войны ещё. Зимой зеки в тайге заимку охотничью нашли, там всю зиму и пересидели. Охотника на нож взяли. Может эти так же хотят?

— Что делать будем — вопрос и впрямь серьёзный.

— Завтра утром вдвоем выходим. Мелкашку не бери, налегке рванем. Собак здесь оставим. Надо осторожно их догнать и глянуть из далека, кто это. Сегодня по очереди дежурить будем. Они могли выстрелы слышать. Не дай бог попробуют ночью к нам подобраться.

— Понял Сёма. Надо — сделаем.

На следующее утро, встав еще до рассвета, мы налегке отправились в путь. С собой только самое необходимое — фонарики, спички, немного продуктов, топор, нож, верёвку, бинокли и оружие. Надели белые маскхалаты. До оставленного неизвестными следа, добрались за пару часов. След и впрямь был странный. Два человека, идут друг за другом. Один из них опирается на палку, ни саней, ни лыж точно нету.

Пройдя по их следу, нашли место ночевки, что окончательно подтвердило правильность выводов Семёна. Палаток у них точно нет, костер правильно разводить не умеют, ночевку обустраивать тоже. На плохие мысли наводил след от приклада возле дерева. Судя по всему, охотничье ружьё, которое на ночь прислонили к стволу.

Мы догнали их примерно через три часа. Два мужика в разномастной одежде, идут тяжело. На высоком мужике, что шел впереди — валенки и черная телогрейка с ватными же штанами. В руках охотничья двустволка. Второй мужик, чуть поменьше ростом, был одет еще более странно. Огромный тулуп, но на ногах обычные кирзовые сапоги, в руках палка, которой он время от времени опирался, помогая себе идти. За спиной тощий сидор.

Семён крепко сжал мне плечо.

— Ваньки Конева тулуп — зашептал он мне на ухо — и ружьё его. Он здоровый самый у нас посёлке. Этот тулуп у нас все узнают.

— Это пиз…ц — выразил я свои эмоции и зло сплюнул вязкую слюну на снег.

Ситуация предельно понятна. Судя по робам, точно зеки. Что с Иваном, участок которого мы пересекали по пути на охоту — непонятно. Но ясно одно, вряд ли он отдал свои вещи добровольно.

— Значит слушай меня сюда Сёма. Если мы их сейчас окликнем, стрельбы не избежать. Не думаю, что они так просто сдадутся. Валить их нам тоже не вариант. Неизвестно кто еще потом виноватым окажется. Чего-то у меня нет желания в тюрьму идти. Мы с тобой охотники простые, а не конвой. Это тем за предотвращение побега отпуск дают, а нас задергают так, что взвоем.

— Что предлагаешь — зло прошептал мне Семён — отпустить просто? А если они Ваньку убили?

— Я предлагаю не порочь горячку, а дождутся пока они на ночевку станут. Костёр разожгут. Они, тогда как на ладони будут. А нас в темноте они не увидят, если шуметь не будем. Подойдём по-тихому и повяжем их. Главное, чтобы они до ружья не успели дотянутся. Я вообще предлагаю его сломать. Выстрелим по нему картечью, когда они его в лагере снимут.

— А если всё же стрельба начнется?

— А вот если начнется, тогда валим их, тоже картечью. А потом надо будет тела спрятать, так что бы никто не нашёл.

— Понятно — Семён кивнул головой. Он был настроен решительно и судя по всему, перспектива убийства двух человек у него отторжения не вызывала — только почему картечью? Лучше пулей.

— Потому Сёма, что у картечи останавливающее действие лучше, промазать труднее. А самое главное, так не смогут идентифицировать ствол, из которого произвели выстрел — Семён понятливо кивнул.

Я конечно успокаивал сам себя и Семёна. По дроби (картечи) можно идентифицировать ствол. Дробь во время выстрела движется по стволу плотно, как единый снаряд. На движущихся по стволу дробинах, прилежащих со стенкам ствола, в результате трения образуются фасетки с трассами в виде следов скольжения, пригодные для сравнительного исследования. Чем больше дроби или картечи собрано, тем больше шансов на идентификацию ствола. Но есть одно но, мы в тайге. Место это, мы скорее всего и сами через неделю найти не сможем. Примерно конечно найдем, а вот с точностью до дерева вряд ли. Их никто не найдет, разве только случайно. Зверьё опять же растащит. Но лучше конечно не рисковать.

До самой ночи, мы преследовали беглецов, держа их на пределе видимости. Мужики шли медленно, туго, часто останавливались отдохнуть. Когда начало смеркаться они остановились на ночевку. Топором нарубили лапника и собрали хворост, при этом часто спорили и громко ругались между собой. Костёр у них получилось развести не сразу. Не догадались бересты надергать. Истратив около десяти спичек, через минут двадцать, огонь всё же у них появился. Достав какие-то продукты из сидра, они перекусили и сразу завалились спать. Ружье, как и в прошлый раз было поставлено к стволу дерева, дулом вверх.

Выждав для верности несколько часов, мы, сняв лыжи, тихо выдвинулись к лагерю зеков. Подойти получилось практически вплотную. Тщательно прицелившись, я выстрелил в ружье, прислоненное к сосне. Попал удачно, успел увидеть краем глаза, как двустволка разлетается на несколько частей. Не теряя время, я выпрыгнул на освещенный костром участок лагеря и со всей силы ткнул, еще горячим от выстрела дулом ружья, в лицо ближайшего ко мне зека. Брызнула кровь из рассечённой губы. Семён тоже время даром не терял, и приставил свой ствол к голове второго зека.

— Тихо сидеть суки! Кто шевельнется башку снесём! — заорал я.

— Не стреляй начальник! — истерично завизжал контролируемый Семёном зек — Пожалуйста не стреляй! Мы сдаемся!

Мой клиент говорить пока не мог. Своим ударом я сильно попал ему по губам и видимо повредил челюсть. Он мычал от боли и испуга, не решаясь поднести руку к больному месту, ствол всё еще упирался ему прямо в рот.

— Легли лицом вниз, руки за голову, ноги в стороны развели! Быстрее бляди! Кто хоть взгляд поднимет, замочу тварей! — я продолжал орать, не давая им опомнится — Вяжи их по очереди Семён.

Семена долго упрашивать не потребовалось. Связал он их крепко и качественно. Веревки не пожалел. В это время я контролировал беглецов, держа их под прицелом и не забывая давить голосом, угрожая застрелить за каждое неверное движение.

После того как бандиты были надежно связаны, первым делом я принялся обыскивать лагерь и самих преступников. Нашлись два ножа и топор, два коробка спичек, восемь снаряженных патронов к гладкоствольному ружью двенадцатого калибра. В рюкзаке лежала три банки тушёнки, банка сгущенки и тушка ободранного глухаря. На каждом из бандитов, было надето по несколько слоев одежды. По две телогрейки, и две пары ватных штанов, явно гражданский свитер, и множество другого тряпья. За пазухой у более крупного из зеков нашлись связка документов, небольшая пачка денег и несколько золотых изделий, кольцо и нательная, явно старая, иконка. Быстро осветив фонариком документы, я понял, что с Иваном Коневым точно не всё в порядке. В связке был его паспорт, разрешение на оружие, план-наряд и комсомольский билет.

— Ну ка переверни их Семён — попросил я напарника.

Семён ногой перевернул бандитов лицом вверх.

— Смотри Сёма, чего нашел — я показал Семёну документы и украшения. Он побледнел и сжал в руках ружье так, что казалось сейчас раздавит. Подскочив к ближайшему бандиту, он схватил его за грудки и резко встряхнув, заехал кулаком по морде. По случайности, это оказался тот же самый зек, что получил от меня стволом ружья в зубы. Навезёт сегодня парнишке.

— Что вы с Ванькой сделали твари! Говори сука! — орал Семён, нанося всё новые и новые удары. Второй бандит испуганно молчал. Тот же которого спрашивал Семён, говорить не мог по более объективным причинам. Не очень-то поболтаешь, когда тебе прилетает в зубы с периодичностью пару ударов в секунду.

— Подожди Сёма. Отойди. Я сам узнаю. Убить их всегда успеешь. — мне с трудом удалось оттащить Семёна от уже изрядно поплывшего бандита.

— Вам ребятки лучше ответить на вопрос моего коллеги, а то ведь он снова спрашивать начнет — спокойным тоном начал я допрос. Получилось удачно. Классический злой и добрый полицейский — вот ты говори — я ткнул пальцев в целого зека.

— Мы не виноваты! Не бейте! — завизжал урка, с испугом глядя на Семёна.

— Ты рассказывай, сучара, а кто виноват я сам решу — надавил на него я — что с этим парнем, вещи и документы которого у вас нашли? От куда взяли? Говори тварь, а то глаз ножом выну!

— Вы права не имеете! Я на вас жалобу напишу! — похоже зек уже начал приходить в себя и пытался нас взять на испуг.

— Ты похоже ни понял ничего. Ну ни чё, я тебе сейчас всё объясню. Один раз говорю. Ты думаешь, что мы из милиции? Нет голубь, не повезло вам. Мы промысловики, друзья того парня, чьи документы у вас нашли. А вот это — я показал на Семёна — вообще его родственник. Сейчас вы нам всё подробно расскажите, а если я скажу и покажете, как в театре, ты же говно, был хоть раз в театре? Вот так и будите показывать. А вот мы, с другом моим, решим. Понравилось нам или нет. Если не понравится, я тебя родной живьем сожгу, вот прям в этом костре. А дружок твой посмотрит, может он сговорчивее будет. Что бы нам всё узнать, двое нам не нужны, одного хватит.

— Я ни чего вам не расскажу! — похоже клиент решил поиграть в партизана.

— Твоё право. Не одобряю, но уважаю. Помоги Сёма.

Я схватил, почти не пострадавшего и очень упрямого бандита, за ноги. Семён вопросительно и слегка испуганно смотрел на меня.

— Помогай, я один не справлюсь.

Семён взял начавшего визжать зека за плечи. Мы поднесли его, к почти потухшему костру. Не считайте меня живодёром. Всё было рассчитано. Толстый овчинный тулуп застегнут на все пуговицы, руки связанны за спиной. Мы бросили упрямца животом на угли. Зек всхлипнул и потерял сознание.

— Ты чего делаешь!? — зашептал мне на ухо Семён — давай просто застрелим. Зачем мучать!?

— Заткнись и подыгрывай мне! — в ответ зло зашептал я — тулуп толстый, не прогорит. Ничего ему не будет. Он своим пузом только угли потушит да согреется слегка. Не тупи Сёма.

— Пока твой друг жарится на угольках, давай с тобой, дружище мой, побеседуем — я повернулся к другому зеку и улыбнулся. Тот молча плакал и вздрагивал — ты не бойся меня. Я добрый. Говори блядь! — вокруг стоянки уже отчётливо разносился запах палённой шерсти и кожи.

С трудом двигая поврежденной челюстью, бандит начал взахлеб рассказывать свою историю.

Сбежали они несколько недель назад с колонии строгого режима. Недалеко от Каменногорска зона. Сбежали вчетвером. Все четверо расконвоированные, и были выведены на хоз двор для каких-то работ. Такой шанс нельзя упускать. Нет, поначалу у них не было умысла на побег, просто решили они культурно отдохнуть. Заранее купленная у вольнонаемных и спрятанная до лучших времен бутылка водки, была благополучно выпита. Но что такое, одна бутылка на четверых? Так, понюхать просто. Им не хватило. Решили они быстро в город метнутся, и добавки найти. Кому пришла в голову столь блестящая идея, уже не важно, главное, что так они и сделали. Только вот город не знакомый, да и денег нет. Разочарованные и злые они подались обратно, на любимую зону. И подвернулась им на беду, по дороге девушка, одна, место безлюдное. Грех не воспользоваться. Воспользовались, а девушка и недовольна, что ей столько внимания оказали, угрожать начала. Новый срок никому мотать не охота. Убили подонки девчушку. А когда немного опомнились, в бега подались. Как были, налегке. Двинули в тайгу. На их счастье метель была, смогли уйти почти чисто, по крайней мере погони они за собой не заметили. Шли долго, блуждали, уже надежду потеряли к людям выйти. Еды нет, одежда так себе, обморозились, оголодали, и когда лай собак услышали почти обрадовались. Подумали, что догнала их погоня. Однако вскоре вышел на них простой охотник с двумя лайками и сдаваться они передумали. Охотник ружьем воспользоваться не успел, но и драка простой не получилась. Голыми руками он смог свернуть шею одному из беглецов, пока не свалился, получив несколько ударов заточкой и палкой по голове. Второго беглеца сильно порвали собаки. Их смогли застрелить, взятым у охотника ружьем. Из четверых — один труп, один сильно ранен и двое более-менее целые. Молодец Иван — царства тебе небесного, один против четверых дрался, и смог одного с собой утащить. Сняв с охотника всё, что было можно, ружье, два ножа, топор и тощий сидр с продуктами, они продолжили путь. Куда? Сами не знают, лишь бы подальше. Вещи поделили не поровну. Покусанному ничего не досталось, и скоро, после очередного привала в холодном лесу он не проснулся. Вот уже пять дней они двигались прямо, пока не нарвались на нас.

Пока бандит рассказывал свою историю, в углях зашевелилось наше жаркое. Я обернулся.

— Блин, извини. Дровишки, что ли потухли? Недоглядел немного, не обессудь. Сёма подкинь дров в костер, пожалуйста, наш друг героически умереть не может. Что же мы за люди то такие!? Помочь человеку, что ли не можем?

— Я всё расскажу! Я расскажу! Только не убивайте! Вытащите меня от сюда! Ааа…. Всё что угодно сделаю! — похоже наш партизан, уже не желал героической смерти.

— Сёма, ну-ка вынь его, не на долго. Послушаем, что он рассказать хочет. Сёма? Ты здесь? — я обернулся и посмотрел на Семёна. И тут же бросился к нему отбирать ружье. Семен с бледным лицом, перекошенным ненавистью, пытался трясущимися руками взвести курки на своей двустволке, целясь в рассказавшего нам всё зека — Не дури Сёма!

Я успел в последний момент. Сам не понимая, как, я успел подбить ствол вверх, и выстрел прозвучал у меня над ухом, изрядно меня оглушив. С соседнего дерева, прямо на разговорчивого зека, посыпались сбитые картечью обломки веток и коры, вперемешку со снегом.

— Отойди Кирилл! Я их всё равно убью! Они Ваньку убили! Девушку убили! Уйди! — Семён пытался вырвать у меня из рук своё оружие.

— Нельзя Сёма! Пока нельзя! Они должны нам показать место, где Ванька лежит! Да успокойся ты уже!

— Суки…. — тихо, сквозь зубы прошипел Семён, но ружье отдал.

С трудом успокоив Семёна, я за ноги вытянул из костра ублюдка и перевернул его на спину. Ну как и предполагалось. Тулупчик принял на себя весь удар. Запахнутый на пузе в два слоя, он не даже не прогорел полностью, так, обуглился слегка. Дополнительную защиту от огня придумал сам подопытный, о чём красноречиво говорил сильный запах мочи. Проверять его тельце на наличие ожогов я сразу передумал.

— Послушаем теперь твою версию Палёный. Только учти, от сюда уйдет только кто-то один. Или ты или вот он. — я ткнул пальцем в побитого зека — уж больно вы друга моего расстроили.

Его рассказ почти ничем не отличался от сказанного первым преступником, за исключением того, что с его слов выходило, будто он тут не причем. Девушку не трогал, не убивал, с охотником не дрался. Так, просто рядом стоял, даже помочь хотел, только вот побоялся. Валил всё на погибших подельников и побитого. Вот только тот тоже молчать не стал. Видимо мои слов, что один останется кормить зверей в тайге, он всё же услышал. Густо перемешивая свои слова матом, они с упоением обвиняли друг друга, забыв похоже о нашем присутствии и раскрывая всё новые и новые подробности их преступления. По всему выходило, оба замазаны по полной. И по сути, убили они не двух, а трех человек. Сильно покусанного подельника, они на себе тащить не желали, самим бы уйти. Помощь никакую ему не оказали, одеждой и продуктами убитого охотника не поделились, а когда он выбился из сил, вообще от тёплой одежды избавили, добровольно-принудительно. Те ещё подонки.

Оттащив Палёного в сторону, я снова разжег костер. Холодно уже, ночь, зима, а мы с Семёном ничего горячего, с самого утра не ели. Наскоро разогрев по банке тушёнки, и поставив одну перед Семёном, который, после вспышки ненависти, теперь сидел и безучастно смотрел на тлеющие огни, я стал думать, как нам поступить дальше. По всему выходило, что охота моя закончилась. Этих гавриков кому-то надо доставить в город. Семён их точно по дороге пристрелит, значить тащить их придётся мне. Поганая конечно ситуация. Дел и забот будет много. Надо обязательно найти труп покусанного, запомнить и обозначить место, принять какие-то меры, что бы всё что от него осталось, не растащило зверьё. При этом надо как-то умудрится не затоптать возможные следы. Надо найти Ивана и убитого им бандита. Надо доставить ублюдков в милицию, а потом привести в тайгу оперативно-следственную группу. Надо подготовить Семёна к допросам в милиции. Пусть молчит про наши планы, угрозы убийством и проведенный мною экспресс допрос. Много чего надо. Да вот хотя бы сделать так, чтобы эти мрази до утра не замерзли.

Ночь прошла без происшествий. Никто больше спать не ложился. Мы сидели с Семёном возле костра и тихо разговаривали. Я пытался вбить в его голову, что ему надо делать и говорить, а чего не стоит. Кажется, он меня понял, отошёл от первого шока мужик. Бандитов сейчас доведем до балагана и подготовимся к дороге. Искать трупы покусанного и Ивана, с убитым им бандитом, так же пойдем вместе. Потом наши дороги разойдутся. Семён останется на участке, я же буду выходить из тайги.

До балагана добирались весь следующий день. Беглые зеки шли по глубокому снегу с трудом, но подгоняемые то мною, то злым Семёном, ставили просто рекорды бега по пересеченной местности. Пережитая ночь видимо произвела на них неизгладимое впечатление. Выглядели они колоритно и жалко. Впереди шёл побитый зек с распухшим до безобразия лицом, позади него двигался Палёный в прожжённом тулупе. Ни каких повреждений на его теле не оказалось. Утром я заставил его раздеться, грязный, вонючий, но абсолютно целый. Руки у наших пленников были связаны за спиной, ноги мы им развязали. Между собой мы их тоже связали, привязав к шеи каждого, за разные концы, толстую палку. Видел я на картинках, как рабов в Африке раньше водили, вот и решил попробовать. Опытные люди придумали, чего же их опыту зря пропадать.

Ночевать в балаган, мы естественно их не пустили. Разведя под навесом для дров, небольшой костер, я привязал их к вбитым в стену избушки кольям. Ночью охранять будем по очереди, за одно и за костром проследим. Нужно поспать и отдохнуть, больше суток без сна. Наши собаки, почуяв наше настроение, и видя, как мы относимся к пленникам, заливаясь лаем рвались в бой. Будут тоже ночью, нам их сторожить помогать. Что бы как-то ускорить передвижение по заснеженному лесу, Семён взялся вязать для наших пленников, примитивные снегоступы из веток ивы и обрывков веревки. Я же готовился к долгому переходу. Сани, на которых мы притащили свою поклажу, возьмём с собой. Нужно вести продукты, дополнительные вещи. Чтобы поход в поселок хоть как-то оправдался, решили вести с собой уже заготовленные шкуры. Возьму с со обоих молодых псов. Пират останется с Семёном. Зеки общаться больше не рвались. Смотрели испуганно и затравленно, на нас с Семёном и на наших собак и жались друг к другу. Команды выполняли быстро и без вопросов. Было видно, что со своей участью они уже смерились.

В этот раз собак в сани не впрягали, есть у нас теперь кому их тащить. Собаки нам нужны сейчас свежие и свободные. Нужно и пленников наших охранять, а самое главное нужно найти дорогу, по которой они пришли, и пройти по этому пути постаравшись найти все трупы. В дорогу выдвинулись на следующий же день, нечего оттягивать неизбежное. Бурлаки долго не могли приноровится к снегоступам и тяжелым саням за спиной. Однако давать им долго привыкать и жалеть их никто не собирался. Мы особо не церемонились, если надо, вход шли затрещины и пинки. Пройдя часть пути по накатанному путику Семёна и дойдя до места где его пересекали следы беглецов, мы свернули на целину.

Прошедший снегопад основательно замел следы, оставленные нашими пленниками, но всё же опытный глаз Семёна позволил нам пройти по их пути. Первый труп, погрызенного и замершего бандита мы нашли на второй день. Обнаружил его Батон. Собака с лаем бросилась в сторону и вскоре мы смогли откапать из-под снега окоченевшее тело. На удивление целое, не добралось до него ещё зверьё. Труп был раздет до исподнего, и умер этот человек точно не сам. Все руки и ноги умершего были покрытыми старыми окровавленными повязками, а в спине зияла рана, от ножевого ранения. Повязки нет, рану не перевязывали. Сам себе он бы нож в спину воткнуть не смог. Осмотрев рану и сравнив её форму с формой клинков ножей, которые мы сняли с беглых зеков, стало всё понятно. Зарезал его наш Палёный, именно у него я забрал нож, которым и был убит этот человек. Я конечно не эксперт-криминалист и не судмедэксперт, но полученный мною на службе в органах опыт и знания, полученные на юридическом факультете, позволяли мне довольно точно это определить. Да и трудно оставить такую рану шкурасъёмным ножом, который нашли у побитого, уж больно лезвие широкое и обух толстый. Здесь же поработали чем-то более тонким и узким. Как раз такой нож и был у Паленого. По взгляду, который я бросил на него, он всё сразу понял.

— Он и так не жилец был! Он нас задерживал только! Я — что бы он не мучился. — начал блеять он, пятясь назад, пока не уперся в сани.

— Сучара! Всё из-за тебя гад! И девка эта и побег этот гребанный! Ты же сказал гнида, что Глобус сам откинулся! — Побитый извернулся и умудрился пнуть Палёного ногой.

— А ну оба пасть закрыли! — рыкнул на них Семён, щедро раздавая затрещины — кто еще раз, без разрешения рот откроет, все зубы выбью. Чего там у тебя Кирилл?

— Зарезали жмурика. Вот Палёный и зарезал. Видать не хотел, чтобы он их задерживал и зря продукты жрал.

— Бляяя. Надо было их там, на месте уработать. Зря ты меня остановил, не люди, а звери — Семён сплюнул в сторону сжавшихся возле саней зеков — Чего делать будем?

— Тут делать ничего не будем. Засыплем снегом сейчас, как было. Сверху надо лапником накидать и знаки оставить, чтобы найти место, когда с ментами вернусь. Ты давай лапник руби и труп засыпай. Только аккуратно. Место не затопчи, по моим следам подходи, а я пока на карте пометку сделаю.

Быстро закончив несложную работу, по консервации места преступления, мы стали ставить метки. Стесали кору с деревьев вокруг трупа в радиусе, двадцати, примерно метров. На дерево, возле которого лежал труп, привязали кусок красной ткани, и на этом работу закончили.

Следующую находку мы сделали только через три дня. Петлял след по лесу, не привыкшие к тайге зеки, иногда ходили кругами, да и замело всё сильно, из-за чего двигаться приходилось медленно, тщательно осматривая каждое подозрительное место.

Иван Конев умер не сразу. Парень прожил еще несколько дней. И я просто поразился его силе воли, и выносливости. Один, тяжело раненый, без верхней одежды и обуви, в зимнем лесу, он сделал практически невозможное, но к сожалению, ему это не помогло. Мы нашли небольшой шалаш, сделанный под кроной огромной ели. Её ветви были низко опущены над землей, и наметаемый ветром снег не смог пробиться к её корням. Вот в это, своё последнее убежище, и заполз Иван. Он лежал с открытыми глазами, лицо опухшее и синее от побоев, на удивление, очень спокойное. Обломав самые нижние ветки, он умудрился закрыть щели практически со всех сторон. Смог он и перевязаться. Его нательная рубаха была разорвана на части, и почти все, многочисленные колотые раны, были худо-бедно закрыты повязками. Иван знал, как выжить в тайге, и старался применить все свои знания на практике. Ноги, затянуты портянками, и засыпаны лапником, в кальсоны и под остатки нательной рубахи плотно напиханы листья деревьев и опавшие иглы ели, под которой он лежал. Парень даже пытался развести костер. Под его застывшими руками были собрана небольшая кучка веточек из которых торчал сухой мох. В руках два небольших камня, с характерными следами ударов друг об друга. Искру пытался высечь. Умер ли он от ран, или замерз, я понять не смог. Тут нужно вскрытие и опытный патологоанатом.

Место, где Иван дал бой четверым бандитам, нашлось аж через тридцать метров от его последнего приюта. Видимо, пока были силы, он шел в сторону своей избушки. Но не дошел. Убитый Иваном бандит, так же почти полностью раздетый, и две мертвые лайки уже пострадали от зубов мелкого зверья. Довольно страшная картина для неподготовленного человека. Несмотря на то, что я был морально готов к увиденному, всё равно, совладать с рвотными позывами мне удалось с трудом. Какое-то странное ощущение овладело мною. Казалось, что я застрял в странном, липком кошмаре, и всё происходит не со мною. Надо только проснутся и всё кончится. Но к сожалению, это был не сон. В этот раз Семён молчал. Он был явно в очень подавленном состоянии, чтобы как-то его отвлечь, я загрузил всех работой.

— Не стой столбом Семён. Всё как в прошлый раз. Надо закидать тела ветками и сверху чем-то придавить. Только не сильно тяжелым, главное, чтобы мелкое зверьё к ним не подобралось. Делай зарубки и готовь ткань. Я пока на карте всё отмечу.

— Да-да, Кирилл, сейчас всё сделаю. Как же так? Ванька……

— Семён! — прикрикнул я на него.

— Всё Кирюха, я в порядке. Я тебя не подведу. Доведи только этих тварей. Тут от поселка всего два дня пути. Хотел я всё же с тобой пойти, но не пойду. Прямо сейчас помогу тебе и уйду. Боюсь, не выдержу и убью этих мразей. Вот веришь? Никогда не хотел кого-то убить, а сейчас с трудом себя сдерживаю.

— Это нормально Сёма. Это нормально. Придешь в балаган и напейся. Там спирт в аптечке еще есть. Легче, может, оно конечно и не станет, но хоть немного отпустит.

— Ладно Кирюха. Я выдержу. Одно не могу понять, как ты то держишься? Ты так спокоен, как будто ничего не происходит. А это же полный пи…ц!

— Кто тебе сказал, что я спокоен! Да иди ты на …. Сёма! Хватит ныть! Если мы сейчас оба, волосы на жопе будем рвать, легче тебе будет?!

— Извини.

— За дело Сёма. Мне нужно сегодня еще хотя бы часть пути пройти. А ты меня еще должен направить. Просто рукой махни, в какую сторону идти, я по компасу, сориентируюсь. Дойду.

Расстались мы с Семёном через час. Я гнал сани, не жалея запряженных в них зеков. Всё время, что мы провели возле места последнего боя и упокоения Ивана Конева, они старались не отсвечивать и вообще не смотреть на нас с Семёном. Сейчас я, отходя от пережитого выплескивал свою злость на натворивших столько бед беглецах. Я преследовал всего две цели. Хотелось выплеснуть, наконец, свои эмоции и самое главное, мне нужно было, чтобы к ночному привалу зеки вымотались полностью. Почти шесть дней я нормально не спал, каждую ночь, по очереди мы охраняли бандитов, и сейчас мне предстояло, как минимум две ночи провести с ними наедине.

Кто смотрел хоть раз конец фильма «А зори здесь тихие», тот примерно представляет, моё состояние, когда я вышел из леса. Как старшина Васьков, гоня перед собой связанных и запряженный в сани зеков, я шел почти в полубреду, глаза закрывались сами собой. За две ночи, я не разу не сомкнул глаз. Вышли мы поздно вечером. Уже смеркалось.

Меня заметили издали, когда я вышел на крутой берег замерзшей реки. Через несколько минут, возле меня собрались несколько мужиков, которые ловили рыбу. Им я сообщил только, что мы с Семёном поймали беглых зеков, и попросил помочь мне переправится на другой берег и срочно вызвать милицию. Что-либо говорить про убийство Конева я не стал, боясь самосуда.

Пока мы спускали вещи с крутого обрыва и переправлялись через реку, на берегу появился наш новый участковый.

— Толик. Сейчас срочно идём к тебе. И вызывай группу с города. Если можешь, позвони Андрюхе. Пусть тоже сюда летит. В опорняк никого не пускай. Я тебе там всё расскажу. Дело серьёзное. Этих гавриков нужно как можно быстрее в город доставить.

— Понял Кирилл. Это, наверное, те, что со строгоча сбежали и девушку убили? Только двое их было? Еще двое должно быть. Вот кто ж знал, что они зимой в тайгу рванут. Вы их где взяли?

— Много вопросов Толян. Поверь, в твоих же интересах, если я на них в опорнике и один на один отвечу.

Умный парень больше вопросов не задавал. Всем караваном, мы направились в центр поселка, где располагался опорный пункт милиции, которым заведовал наш участковый. Как только мы закрыли задержанных в отстойник, Толик попросил удалится из помещения всех, кроме меня.

— Рассказывай.

— Всё плохо Толян. Кроме убитой девушки, у нас ещё три трупа, и один из них Иван Конев, местный охотник. Если сейчас в посёлке узнаю, что эти уроды Ваньку убили, они твой опорняк по кускам разберут, а этих уродцев перед сельсоветом за яйца подвесят.

— Ах…ть! — только и смог выдавить из себя ошарашенный участковый.

— Не тупи Толик. Бегом за телефон, нужно их вывозить из посёлка. Срочно. Я сейчас выйду, и попрошу мужиков Савельича сюда крикнуть. Пусть мои вещи, собак и сани домой отправит, а потом сразу сюда вернусь. На этих уродах вещи Ванькины одеты, кто-то мог узнать. Давай, звони.

Толик бросился к телефону, а я вышел на улицу, людей только прибавилось, всем было интересно узнать, что случилось. Но я, на все вопросы только устало отмахивался. Попросив местных пацанов найти мне срочно Савельича, я вернулся в кабинет к участковому.

— Едет группа, и Андрей с ней, он как раз сегодня дежурит, обещали быть через двадцать минут.

— Хорошо. Я пока подремлю, две ночи не спал, разбуди как Савельич появится.

Растолкали меня с трудом. Савельич и оперативная группа местного РОВД появились практически в одно время. Быстро поздоровавшись со старым прапорщиком, я попросил его заняться моими вещами.

Опергруппа слушала меня в полном составе и не перебивала. Всю серьёзность ситуации они поняли сразу.

— Так-то здесь мужики спокойные, но Кирилл прав, за своего они любого порвут. Срочно надо в город дёргать — высказал своё мнение Андрей — за массовые беспорядки и нападение на опорный пункт милиции, всех на кукан натянут.

— В «Волгу» мы все не поместимся — высказался старший группы в звании майора — Сейчас по-тихому выводим задержанных и садим в машину. Ты Анатолий, предварительно выйди, попробуй народ разогнать, или хотя бы отвлеки. Первым рейсом поеду я, Андрей и Найденов с задержанными. За остальными из РОВД машину сразу отправлю.

— Тулуп надо снять, и отдельно, в багажник загрузить — предложил я.

— Так и сделаем — согласился майор.

Наш нехитрый план полностью удался. Пока Толик отвлекал народ, мы без лишнего шума загрузились в машину. В багажник закинули тулуп и мешок, с отобранными у зеков вещами. Уже было темно, и никто похоже знакомые вещи погибшего охотника не опознал. В машине воняло так, что хоть мертвых выноси, но никто не жаловался. Я сам пах не лютиками, всё же почти неделю по тайге мотался, без душа и в одних и тех же вещах. Зеки же воняли просто несусветно. Я не развязывал их последние два дня, боясь не справится сразу с двумя. Ссать им приходилось прямо в штаны.

РОВД походило на разворошённый улей. Несмотря на поздний час, нас встречало всё начальство РОВД в полном составе. Через некоторое время подтянулись и прокурорские, а также несколько оперов и Зам по РОР (режимно-оперативной работе) с колонии. Каждой группе прибывших, требовалось вновь и вновь рассказывать одно и тоже, писать объяснение. Сейчас же я сидел в кабинете начальника РОВД, в который набилось все начальство, приехавшее в столь поздний час в отдел.

— Это ЧП областного масштаба! — орал на зоновского зама, заочно, но очень близко, знакомый мне, спецпрокурор Захаров — даже, блядь, республиканского! Побег, изнасилование, четыре убийства! И кто этих зеков поймал!? Кто, я вас спрашиваю!? Простые охотники! Вы почти месяц, чем занимались!?

— Писюн дрочили! У меня всего три опера по штату! Один на больничном, еще одна вакансия! Ты знаешь всё прекрасно Игорь! Какого, свинячего хрена, ты сейчас показательные выступления устраиваешь?! Крайних найти хочешь? Так нашли уже, пол дежурной смены под следствием! Только учти, если пацанов моих посадят, ты вместе со мной и начальником зоны с трона слетишь! Как ляльку свою, в нашей бане драть, или машину отремонтировать, так мы тебе лучшие друзья, а как помочь так язык в жопу?!

— Хорош мужики! Не одни здесь. — прервал перепалку начальник РОВД — Найденов. Не хочешь проблем, забудь всё, что здесь услышал. Понял?

— А чего забыть то? Я не слышал ничего. Спал себе тихонько на стуле.

— Вот это правильно, молодец! За то, что беглых поймали, наградим. Молодцы! Грамоту там дадим от РОВД, или даже медаль. Так ты говоришь, все тела нашли и место обозначили? Сможешь завтра с утра группу вывести?

— Завтра нет. Я не спал два дня. А до этого еще шесть дней по пол ночи. Меня сейчас вообще срубит. Выйдем послезавтра. Да и подготовится надо. Кто со мной пойдет?

— Плохо что не завтра, но понимаю. Отдохни. С тобой группа пойдет из четырех человек. Два опера, следователь от прокуратуры и эксперт.

— От меня тоже человек пойдет — вставил слово Зам по РОР — начальник опер отдела.

— Мало людей. Три трупа надо вывести. Это трое саней по два человека, минимум.

— Техника там не пройдет? Буран?

— Нет не пройдет. Только на лыжах. И опытных надо людей. Мужики что бы крепкие были. Я предлагаю с охотхозяйства еще людей взять, минимум ещё троих.

— Гражданских привлекать не будем. Вас уже и так шестеро будет — начальник РОВД задумался — участкового с Приречного возьмете с собой и еще одного опера дам. За четыре дня управитесь?

— Дней десять, не меньше.

— Блядь! Занесло же этих мудаков в тайгу! Ладно. Выходите послезавтра утром. Сбор возле опорного пункта в Приречном в пять утра. И что бы все были без опозданий.

— Парни в тайге ходили? Снаряжение есть? Лыжи? Где сани возьмем? Продукты?

— Да, проблема… — полковник задумался — продукты колония выделит — он посмотрел на зоновского зама, и дождавшись утвердительного кивка, продолжил — я всех завтра сам проверю, если у кого чего нет, найдем. Иди Найденов, отдыхай. Я предупредил, тебя моя машина до поселка докинет. Послезавтра, что бы был как штык.