Глава 5

На следующий день, после работы, я приступил к разбору пепелища. Вооружившись топором, ломом, ручной пилой и гвоздодером и переодевшись в старую энцефалитку с армейскими сапогами я принялся за работу. До ночи повалил ещё не рухнувшие стены. Соорудив из более-менее целых досок козлы, я пилил обгоревшие бревна и балки, складывая обрезки в заранее подготовленное место. Пыль и сажа стояли столбом. Завтра нужно раздобыть респиратор, очки и рукавицы. Сегодняшний день показал, что без этого ни как. Я наглотался пыли, глаза резало от сажи. Руки все сбил в мозоли и несколько раз порезался. Нужны мешки для мелкого мусора. Работа предстояла большая.

На второй день пошли первые находки. Обгоревшие предметы домашнего обихода. Я оценивал всё на глаз и складывал всё в две отдельные кучи особо не разбираясь. В самою большую шел откровенный хлам, всё что нельзя восстановить. Во вторую отправлялись вещи, которые еще можно было как-то отремонтировать или отчистить. Сковородки, посуда, железные части каких-то инструментов, и изделий и т. д. Потом отсортирую.

До выходных, день, когда мужики должны были прийти мне на помощь, я разгреб уже примерно треть завала. Гора мусора и найденных вещей выросла до неприличных размеров. Стихийная дровница достигла огромных размеров. Были и серьёзные находки. Обгоревшая шкатулка, с оплавленными женскими золотыми украшениями и обгоревшими орденами, и медалями. Видимо раньше деньги в ней тоже были. Вся шкатулка была полна пепла от сгоревших бумаг. Металлический ящик, с трофейными, серебренными столовыми приборами. На эхо минувшей войны намекала свастика, выговоренная на каждом столовом ноже. Нашлась связка ключей. Но попробовать открыть гараж я пока не мог. «Победа» мешала подойти к воротам. Придут мужики, нужно оттолкать ее подальше.

В воскресение мужики появились почти в 8 утра. Никто не выказал своего не довольства, что работать придется в свой единственный, законный выходной. Все горели энтузиазмом и желанием помочь. Наученный горьким опытом, я подготовил всё необходимое для работы. Старые спецовки, списанные в депо, я выпросил у завхоза, заодно взял у него и рукавицы с респираторами. Очки взял на время у начальника цеха, с возвратом в понедельник. С бабушкой, у которой раньше снимал комнату договорился о приготовлении и доставки на «объект» обеда и ужина, мне будет не до готовки.

Первое, что мы сделали, это оттолкали «Победу» и попытались открыть гараж. На удивление ключ я подобрал с первого раза, а замок легко открылся. Открыв ворота, я понял, что начинать надо было именно с гаража. Гараж был по-хозяйски аккуратно убран. Вдоль стен стояли стеллажи, и они были не пустые. Да они просто были забиты под завязку. Какие-то запчасти, лопаты и горы другого инструмента, канистры, ящики и мешки, автомобильная резина, охотничьи профиля и капканы, рыболовные снасти. И самое главное вдоль дальней стены гаража на верстаке лежала пила «Дружба», и разобранный лодочный мотор. На стене, на специальном креплении висел еще один мотор, размером побольше. Степан как специалист, пояснил, что большой мотор, это новая «Москва», а тот что лежал, вместе с пилой на стеллаже — «Кама». По своей сути разобранный мотор представлял собой бензопилу «Дружба», к которой вместо полотна с цепью прицепили ногу с гребным валом.

— Охринеть — только и смог вымолвить Иваныч.

— Богато мужик жил — сказал Семен, направляясь к стеллажу с бензопилой и моторами — повезло тебе Кирюха. Мотор просто ох….ный. — восхищённо добавил он, проводя рукой по «Москве».

— А ведь тут не только от «Победы» запчасти. Вот резина явно от чего-то побольше — вставил свои пять копеек Андрей — не знал бы, что ты этот гараж только сейчас открыл, подумал бы, что ты какую-то автобазу грабанул — и заржал как конь, над своим ментовским юмором.

Я сам потрясённо разглядывал свалившееся на мою голову богатство. Возможно мужики и не разбирались, но я-то заметил, что в основном тут лежали агрегаты и ЗИПы от армейских машин. Вон, двухсторонний точильный станок, явно с ПРАМа снятый. Резина от ГАЗ 66. И от «69» тоже 4 баллона. Я поспешил завершить экскурсию.

— Ну не получилось меня поймать и ладно. Потом меня за что ни будь посадишь. Какие твои годы Андрюха? — и засмеялся — Почему, стоим? Почему вы порядок не убираете? За работу мужики. Солнце еще высоко.

С содержимым гаража решил разобраться позже, время поджимало. Пилу сразу пустили в дело. Она была в приличном состоянии, и самое главное заправлена топливом под завязку и завелась с первого раза. С бензопилой дело пошло веселее. Я с Андреем орудовал ломом и топором, подтаскивая обгоревшее дерево на стапель. Степан пилил, а Иваныч складывал паленья в дровницу. За день мы конечно не управились, но удалось сделать основное. Остальное добью за неделю. Помывшись вечером в бане, накормив и напоив, я с благодарностью проводил мужиков.

Пришло время разбирать подарки. В гараж я зашел уже когда было темно, пришлось кидать переноску с бани. Нет, свет там тоже когда-то был, но обгоревший провод вел в то, что осталось от дома. Не гараж, а пещера Алладина.

В мешках было армейское снаряжение. Палатки, плащ накидки, обмундирование на разные времена года и разных родов войск, в основном офицерское, была даже маскировочная сеть. Резиновая десантная лодка. В армейских ящиках, аккуратно как в аптеки лежали запасные части от машин и механизмов, завернутые в вощённую бумагу и покрытые солидолом. Отдельно были сложены дефицитные в это время строительные материалы, шурупы, болты, гвозди и скобы, лампочки и патроны к ним, всего и не перечислишь. Шесть баллонов от шишиги, пять баллона от «козлика». На самом верхнем стеллаже над воротами нашлось охотничье снаряжение и пару ружей «горизонталок» двенадцатого калибра в чехлах. Одна советская ТОЗ-34 и немецкий «Голанд-Голанд». Мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8. Несколько коробок с патронами и гильзами. Оснастка для их снаряжения. Упакованный такой гараж. Что с этим делать предстояло еще разобраться, но уже было ясно. Полковнику было за что переживать и чего боятся. Я задумчиво посмотрел на амбар. Открывать его буду один. Мужики и так уже много видели. Мне конечно не смогут ни чего предъявить. Я чист перед законом. Был до сегодняшнего дня. Если завтра я заявлю в милицию, то чистым и останусь. С другой стороны, пока ни чего криминального не нашел. Оружие надо сдать обязательно, остальное пока пусть полежит. Откровенно на криминал не тянет. А ещё надо найти прапорщика Савельича и поговорить по душам. Он наверняка был в теме. Как бы глупостей не наделал. Он ведь знает, что у дома новый хозяин.

— В амбаре тоже уже посмотрел? — отвлек меня от размышлений хриплый голос. Я вздрогнул и обернулся. Голос слышался с внутренней стороны двора.

— Эх, говорил я Димке, что плохо всё кончится. Гребанный пожар! Гребанная жадность! Бери теперь грех на душу на старости лет — я рассмотрел говорившего. Крепкий мужик. В бесформенном плаще. Из-за темноты лица не разглядеть. В руке мужик держал пистолет ТТ, направленный мне прямо в лицо.

Бежать не куда. Я внутри гаража. Тут даже не спрячешься. Весь на веду. Я поднял голову на стеллаж с оружием.

— Ну чего ты как маленький? Не успеешь ведь — грустно усмехнулся мужик — хотя стоило бы тебе дать шанс. Не охота в безоружного стрелять. Может и повезло бы тебе.

— Ну так не стреляй, Савельич — сказал я, соображая, что делать.

— Знаешь меня уже? — напрягся мужик — Кто еще знает? Дружки твои?

— Никто не знает, я сам догадался. Вот веришь, нет, только про тебя думал. — я сел на табурет возле стеллажа.

— Чего думал то? Чего-то спокойный ты слишком.

— Вот думал зачем ты, полковника застрелил? Думал зачем следы так плохо замел? Вон сколько всего осталось — я показал рукой вокруг себя и зло уставился на Савельича. Выхода не было.

— Что я сделал?! — Савельич задохнулся от возмущения — да я Димке был жизнью обязан, он мне как брат был! Я бы за него пулю принял не думая! Да как ты смеешь тварь! Конец тебе паскуда!

— А что думать то ещё?! Ты на месте пожара, говорят, первый был. Подозрительно это. Меня вот убивать пришёл. А за что? За то, что я ваши делишки со складами вскрыть могу. Тут ведь — я оглянулся по сторонам — и на расстрел накопать могут. Я еще толком не смотрел здесь, а уже всё понял. Вот и в амбаре еще что-то есть, сам сказал. А думаю я, что не поделили вы что-то с подельником, вот ты его и грохнул. Себе то не ври, герой.

— Не убивал я его! Пожар этот, будь он проклят. Проверка приехала. Запаниковал командир. Я его спасти хотел, не успел вот только.

— Ну да. Удачно получилось. Он сам. Сам себя подстрелил, сам улики сжечь хотел. Ты вообще ни причем. Весь белый и пушистый. Ко мне так пришёл, в гости, пистолетиком своим похвастаться.

— Я на зону не пойду. Старый я уже, если даже не расстреляют, живым оттуда не выйду. Мне терять нечего. Так, что извиняй парень. У меня другого выхода нет. Грохну тебя и снова всё подожгу — Савельич поднял пистолет.

— Погоди. Успеешь ещё. Мне всё равно не сбежать — поднял я руки перед собой — Выход всегда есть. Надо просто подумать. Давай вместе. Тебе умирать не охота, так и мне тоже, молодой я еще.

— Что предлагаешь? Запомни, я тебе не верю. Ты сейчас всё что угодно пообещаешь, что бы я тебе не убивал. — Савельич явно тянул время. Захотел бы, уже бы застрелил. Надо, что-то срочно придумать. Тело было ватное, а голова от стресса и адреналина соображала туго. Он ищет любую зацепку, лишь бы не стрелять, понял я. Неохота ему убийцей становится.

— Проверка уехала уже? — спросил я.

— Уехала и что?

— И что накопали?

— Ничего не накопали. Всё на командира свалили, суки. Плохая, блядь, организация противопожарных мероприятий. Под завязку груженные уехали в Москову, суки, замполит подсуетился, прикрыл себе жопу.

— А чего ты тогда суетишься? Пожар же всё списал? Или не всё?

— Это пока, пожар всё списал. А ты в милицию пойдешь и снова копать начнут. И накопают. Чего там копать, все почитай тут лежит. Говорил я Зинке, не продавай! Дай мне время. Дура баба. Думает, что раз, продала дом и на участок больше года не ходила то и проблемы её не касаются. И мне ни чего сделать не давала. Идиотка.

— Вот подумай Савельич, убьёшь ты меня, проблемы решишь? Нифига. Я умер или пропал, пожар второй раз за год на одном месте, по любому рыть начнут. И всё ведь не сгорит, смотри сколько железа тут. И даже после пожара будет ясно откуда это. Что так, что этак, ни хорошо выходит. А я ведь выход могу предложить. Мне это тоже отдавать не с руки. Мне дом построить надо. Машину отремонтировать. Не сдам я тебя Савельич. Если поделишься. Жена полковника я думаю тоже молчать будет — я старательно изображал из себя жадного до чужого добра еврея.

— А чего ей не молчат. Конечно молчать будет. Ты думаешь она дом тебе почти за даром продала, и пустая уехала? — усмехнулся прапорщик. Он явно уже успокоился, но пистолет убирать не спешил.

— Теперь так не думаю — согласился я.

— Завязли в этом болоте, блядь. Говорил я Димке. Не нужно в это лезть. Так нет же, мало всё ему было. Генералом хотел стать. Ты вот думаешь себе это всё мы тащили? Это так, здесь мелочь по сути. Крохи.

— Понятно, что не себе. В Каменногорске столько армейского имущества не продашь. Куда девали то?

— Ясно куда девали. Почти всё наверх уходило. Часть для себя оставляли. Меняли в колхозах и артелях на фонды ихние, на продукты там, еще чего. Ты в амбаре не смотрел, а там даже пара мотоциклов стоит. Не со склада. В колхозе одном на запчасти обменяли. Трофейные. Списанные уже конечно. Но как новые. Эх — Савельич, о чем-то задумался на секунду, а затем решительно убрал пистолет в карман, вышел на свет и сел на соседний стул рядом со мной — Есть закурить?

Меня трясло. Очень хотелось дать в рожу этому уроду, что напугал меня до усрачки. А еще больше хотелось сейчас накатить грамм триста без закуски, чтобы успокоится. Я молча достал из кармана пачку Беломора, взял себе папиросу и остальную пачке протянул Савельичу. Мы молча курили.

— Ты вот думаешь мы всегда такие были? — начал тихо после второй выкуренной папиросы Савельич — нет. С сорок третьего мы с командиром в артиллерийской разведке вместе служили. Он летёхой зеленым был, а я сержантом — радистом. Я-то уже успел повоевать, с сорок второго года в армии. В таких переделках с ним бывали. Как только живы остались, не знаю. В танковые десанты ходили и огонь корректировали. Димка лихой был, отчаянный. Быстро в гору пошёл. Умный очень. Не раз мы друг другу жизнь спасали. Вот только двое нас с ним и осталось к 45 году, из тех, кто в 43 начинал, когда корпус сформировали. Димка уже к тому времени майором был, а я старшиной. Под Бреслау уже, под конец войны, рядом мина рванула и нас обоих ранило в очередной раз. Меня тяжело, а Димку едва задело. Говорит, я его от мины собой закрыл. Хотя случайно всё конечно получилось. Вышел я из госпиталя уже когда война закончилась. Командира к тому времени начальником Трофейный отдел нашего корпуса назначили, ну и меня он к себе взял. Рыскали по Германии. Вначале для корпуса трофеи собирали. Потом в трофейное управление фронта перевели. Чего мы только не вывозили, заводы целые. Так до сорок девятого года и служили. Димка полковником стал и меня уговорил на демобилизацию не уходить. На сверхсрок остался, да так и служили рядом с ним. Куда он туда и я. Вот в сорок девятом году и поставили его на склад хранения и распределения трофейной техники в Каменногорск, меня значит завскладом он поставил. Да и застряли тут. Нет, поначалу всё хорошо было. Склад наш переформировали в базу хранения вооружений и военной техники, арсеналы построили. Считай почти дивизия кадрированная под началом. А должность полковничья. Выше не прыгнуть. Димка то всё генералом мечтал стать, в Москву переехать. Да вот как-то не получалось. Скоро уже пенсия. А ему всё намекали, суки, мало мол заносишь, давай еще немного и будет тебе счастье. А где трофеи и склад, трудно честным остаться. Всем чего-то надо, всем вынь и полож. Завязли короче, как в болоте. А тут пожар этот. Много техники погорело. Новой. Только с завода почти. Почитай семьдесят восемь единиц хранения и складов несколько. Горело хорошо, долго потушить не могли. Снаряды реактивные рвались. Двое погибших и семнадцать человек раненых из пожарных расчетов. Когда тушили, аж войну вспомнил, взрывы, патроны в огне рвутся. Ну и Димка с катушек слетел. Забухал сильно. Ну а дальше ты, наверное, знаешь — Савельич замолчал. Молчал и я. Что тут сказать.

— Пойдем, старый, водки выпьем — через некоторое время сказал я и не глядя на своего не состоявшегося убийцу, отправился в беседку где не успел еще убрать со стола.

На негнущихся ногах, дошел до стола и наполнил два граненных стакана до краев.

— Пей. Помянем друга твоего.

Савельич, который так же молча подошёл за мной, взял стакан и одним махом выпил. Я налил ещё, разливая бутылку полностью.

— Теперь давай, за то, что нас обоих бог уберег. Первый раз сегодня под прицелом стоял, и заешь, мне не понравилось. Сволочь ты, товарищ прапорщик — криво усмехнулся я. И так же не чокаясь опрокинул стакан. Вкуса водки я не чувствовал, но напряжение начало отпускать. Завтра будет похмелье, а мне на работу. Да и хрен с ним. Самое главное — жив!

— Извини.

— Засунь ты в задницу свои извинения Савельич. Иди домой. Завтра вечером приходи. После работы. Поможешь мне завал разгребать, там и поговорим.

Савельич молча кивнул, посмотрел на меня пристально и ушёл в темноту. Причем ушел в сторону реки. Через минуту послышался плеск весел. Всё продумал, разведчик хренов.

Несмотря на выпитую водку заснул я с трудом. В голову лезли разные мысли. Тот факт, что я едва не погиб в своем собственном доме меня изрядно вывел из колеи. Место потеряло часть своей привлекательности. Если бы он стрельнул, хрен бы кто услышал. В одурманенной водкой голове рисовались одна жуткая картинка за другой. Ночью мне снился кошмар. Савельич распиливал мое тело на пожарище бензопилой, аккуратно складывая запчасти в мешки для мусора, и при этом разговаривая с моей отрубленной головой, сетуя на свою нелегкую жизнь. В холодном поту, весь больной и не выспавшийся я проснулся еще до рассвета.

Несмотря на ядрёный перегар и помятую рожу, на работе мне никто ничего не сказал. Мужики смотрели сочувственно и понимающе. Начальник цеха только покачал головой, но не высказал мне ни каких претензий. Смену я ели отстоял. Явление меня в таком виде на работу, как бы стерло последнюю грань между мною и остальными токарями. Мне улыбались, сочувствовали, предлагали свои рецепты от похмелья. Меня окончательно приняли за своего. Теперь только надо начать работать в их темпе, надо набить, так сказать, руку, пока не набили морду.

Когда я появился возле своего дома, Савельич уже меня ждал. Мы молча поздоровались, пожав друг другу руки.

— Ужинать будешь? — спросил я, Савельич показал головой. Вид он тоже имел изрядно помятый — ну как хочешь. А я перекушу.

Пока я ел, прапорщик молча сидел за столом и курил, стараясь не смотреть мне в глаза. Я разговор тоже не начинал. Ночной кошмар до сих пор стоял у меня перед глазами, заставляя время от времени зябко подергивать плечами.

— Значит так Савельич, мы теперь с тобой в одной лодке. Разгребать вход в амбар будем вместе. Вместе и разберемся с тем что внутри. Не знаю, как делить всё будем, но думаю в процессе придумаем. Честно говоря, мне вообще кроме стройматериалов и инструмента ни хрена не надо. Запчасти, так по мелочи. Остальное забирай и делай что хочешь.

— Мне везти это не куда. Дома жена и внуки на каникулы приехали, они не в курсе моих дел. Всё всегда у Димки хранилось. Он и сбытом занимался — не поднимая на меня глаз, сказал помятый Савельич — я вообще думал на болото всё отвезти, утопить от греха подальше и забыть, как страшный сон.

— Погодим пока топить. Сначала гляну чего там есть. — сказал я, поднимаясь из-за стола — работать пошли. Подельник.

Переодевшись мы принялись за работу. Задача стояла расчистить вход к амбару, с чем мы за пару часов успешно справились. Во время работы и я и Савельич немного отошли и уже не смотрели друг на друга как волки. Савельич даже пытался на меня покрикивать, когда ему казалось, что я делаю что-то не так. Не на того нарвался, пень старый. Я тоже командовать умею. По годам то я его старше выходит, если мой старый возраст брать. Да и целый старший лейтенант как ни как, с опытом команды ремонтной ротой в условиях аврального ремонта. Старший должен быть только один. И отдавать из своих рук бразды правления я не собирался, каждый раз ставя на место разошедшегося прапорщика и едко комментируя его команды.

В отличии от гаража, так просто амбар открыть не получилось. Расчистив проход, пришлось разбирать обгоревшие ворота. Они были сделаны из металлического каркаса обшитого толстой доской. Доски обуглились, а каркас повело. Пришлось воспользоваться бензопилой и пропиливать себе проход прямо сквозь ворота.

Окон внутри не было. Когда-то весь амбар был хорошо освещен подвешенными под потолок тремя большими фонарями. Тоже, наверное, со своих складов скамуниздили, старики разбойники. Проводка когда-то вела в дом. Пришлось перекидывать переноску с гаража в амбар. Внутри жутко воняло смесью гари, плесени и испортившихся продуктов.

— Больше года простоял — морщась от запаха, выдал очевидную мысль Савельич — чего-то тут подпортилось.

— Да ну? А мне говорили, что деньги не пахнут — огрызнулся я. Возится в этой вони не хотелось. Потом не отмоешься.

— Там, где-то в гараже ОЗК должны быть и противогазы — не обратил внимание на мою подколку Савельич — надо переодеться.

В гараже действительно нашелся тюк с комплектами общевойсковых защитных костюмов, а вот противогазов не было. Пришлось воспользоваться респираторами, хотя конечно от запаха они практически не спасали.

До ночи мы провозились в амбаре. Из-за наличия на лицах масок почти не разговаривали, общались больше жестами. Хотя к запаху мы скоро притерпелись. Нашёлся и источник жуткой вони. Ящик стоял почти возле входа. Когда-то это были копченные свиные окорока и связки колбасы. Но пожар, во время которого их щедро полило водой, а затем год в сыром, плохо проветриваемом месте превратили их в химическое оружие. Ящик пришлось срочно извлекать и по всем армейским традициям, хоронить за оврагом возле речки. Правда легче не стало. Запахом казалось пропиталась каждая вещь в амбаре перебивая даже запах гари. В остальном все вещи, находящиеся в ангаре на удивление, пострадали не сильно. Где-то появилась плесень, где-то ржавчина, но в целом всё было не плохо. Амбар поражал армейским порядком, царившим внутри. Всё же годы, проведенные на военных складах, сказались на его владельце. Ровные ряды стеллажей, забитых более чем на 2/3. Пол устлан транспортерной лентой. В правом углу небольшая мастерская, в которой сейчас стояли, заполняя собой всё пространство два тяжелых мотоцикла без колясок, накрытые брезентом. Возле одной створки ворот, какие-то деревянные ящики огромного размера. Вдоль левой стены, под стеллажом, рядами стоят покрышки от различной грузовой и легковой техники, есть даже арочные баллоны от КрАЗа! Всё по армейский четко и аккуратно.

Когда мы в очередной раз вышли перекурить, я усмехнувшись спросил у Савельича.

— Подскажешь может, какую грядку в этом огороде малом ружейном поливать?

— Зачем это? — спросил прапорщик, закуривая вторую папиросу. Он вообще что-то слишком много курит.

— Что бы пулемет не заржавел — выдал я прикол из моего времени.

Савельич ощутимо напрягся. Папироса выпала из его руки. Он смотрел на меня затравленным взглядом.

— Да ладно?! Тфу на тебя, хрыч старый! — выругался я — Молчи, ни чего мне не говори. Знать не хочу! Ну вот, что вы за идиоты?! Оружие то вам на хрен?!

— От куда ты знаешь…… - начал было Савельич, но я его перебил.

— От верблюда! Дал…..бы! Наугад сказал. Вот не было печали! Купил блядь черный ящик на свою голову! — я медленно сполз спиной вдоль стены амбара держась за голову. Кошмар и не думал прекращается. Точно грохнет меня хрен старый. А может самому повесится? Я поднял голову и посмотрел на поникшего Савельича — Да какого хрена? Зачем?

— Списывали трофейное. Часть холостили и на киностудию в Москву отправляли, а большую часть в лом и на переплавку. Ну и как-то оно само получилось…. Хорошие же винтовки. На медведя или лося самое оно.

— Только винтовки?

— Ну там всякого взяли….

— Сколько? Чего взяли?

— Пулемет один MG 43, МП 44 пять штук, пистолеты всякие, штук 20, десять винтовок Маузер 98, патроны к ним, пару ящиков гранат. Но они все списанные! Их никто искать не будет! Для охоты взяли, не подумай ничего — сдался Савельич, понурив голову.

Я сидел с круглыми глазами. И не мог вымолвить и слова. Они что партизанить собрались на старости лет? Их же сейчас не продашь никому. Даже просто не выкинешь. Мигом КГБ нарисуется. Все номера 100 % есть в базах министерства обороны.

— На какого мамонта можно с пулеметом в Каменногорске охотится? — устало спросил я. Я уже трижды пожалел, что решил пошутить с этим деревянным прапорщиком. Правильно говорят — меньше знаешь, крепче спишь. Умом он не блещет. Просто ведомый исполнитель. Привык с войны на командира полагаться. Делал, что ему говорили и даже не думал о последствиях. Я его даже не допрашивал, он сам мне всё выдал, стоило только намекнуть, что знаю. Его самый дермовый опер расколет, как два пальца об асфальт. Даже Андрюха.

— Не знаю….. Димка сказал, надо.

— Где спрятали?

— В лесу закопали. Схрон сделали на острове, в болоте. Вжисть не найдут — загорячился Савельич, оправдываясь передо мною.

— Хоть на это ума хватила. С вас бы сталось, всё в амбаре на полку положить, и в книжку какую записать, что бы не потерялось — немного успокоился я. Мысли после первого шока возвращались на место. В принципе ни чего особо страшного. Уроды конечно тупоголовые. Но это их дело. Я если, что знать не знаю и не видел ничего.

— Ладно. Давай заканчивать. Устал как собака. Второй день с тобой на нервах. Опять нажраться охота. С тобой скоро алкоголиком станешь. Завтра опять приходи. Доделывать будем. Пошли вход мусором закидаем, что бы случайно не зашел никто. Натырили вы конечно знатно, от души, про танки и самолёты даже спрашивать не буду, а то вдруг и это найдётся. Кстати, знаешь анекдот про прапорщика и работу?

— Нет. Ну-ка?

— Слушай тогда: «Товарищ прапорщик, а если не было бы армии, вы бы чем занимались?

— В милиции служил бы.

— А если и милиции не было?

— Тогда пожарником.

— А если б и пожарников не было?

— Hе знаю, но все равно бы не работал!»

— Ха-ха! — заржал этот недоделанный убивец — не, такого еще не слышал.

Вдвоем с Савельичем за неделю мы закончили расчистку завалов. На скорую руку я сделал дверь в амбар и повесил купленный в хозяйственном магазине самый большой замок, что там был. Ворота я заколотил досками. Мы вдвоем их открыть не смогли, но выглядели они всё равно не надежно. Иногда, вечером к нам заходил Андрюха, обходя свой участок. Если он и удивился, увидев Савельича, то виду не подал. Они были давно знакомы и просто вежливо друг с другом поздоровались. На всякий случай, я озвучил версию, что сам попросил Савельича, как человека знакомого с домом и участком, помочь мне по соседский. Андрюха, перекинувшись с нами парой анекдотов и покурив, убегал дальше тянуть свою нелёгкую лямку деревенского участкового, мы же работали как проклятые. Незаметно прошёл праздник 1 Мая «День солидарности трудящихся». Пройдя в колонне депо по центру города, я спешил домой чтобы с пользой потратить незапланированные выходные дни. Что делать с амбаром я пока не решил, но делать что-то нужно срочно. Андрюху, от захода, в почти всегда открытую дверь амбара (нужно было проветрить помещение), удерживала только боязнь запачкать свою новую, красивую форму. Но ведь скоро воскресение, и он, вместе с Иванычем и Семеном явятся мне помогать. Как им отказать в экскурсии по амбару и не испортить отношения я не представлял. Оружие, найденное в гараже я сдал Андрюхе на следующий же день после расчистки амбара. Дело привычное. Хозяин умер, никакого криминала. А Андрюхе плюсик. Работает участковый. Кроме того, через Андрея, договорился в РОВД, что выкуплю все три ствола себе. Очень уж мне понравились горизонтали. Особенно немец. За мзду малую, обещали ускорить получение разрешения на оружие и оформление охотничьего билета. На воскресение договорился в деревне с трактористом и водителем самосвала на вывоз мусора. Два по ноль пять мне это дело обойдется. Дорого берут гады. Шутка.