38 глава

38 глава

Даша

Я открыла глаза, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Не в своей уютной спальне, и уж тем более не в огромной и дорогой квартире Максима. Я в Москве. У сестры.

В груди снова болезненно кольнуло, но я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох. Хватит.

Дверь в гостевую комнату тихо приоткрылась, и заглянула Таня. Она уже была одета и выглядела как всегда собранной и энергичной.

- Проснулась? Отлично, - сестра по-хозяйски зашла в комнату и присела на край кровати. - Значит так, план на сегодня такой: завтракаем, собираемся и едем в клинику.

- Какую клинику? - я сонно потёрла глаза.

- В хорошую. К моему коллеге, отличному гинекологу. Я вчера вечером ему позвонила и уже обо всем договорилась. Нам нужно убедиться, что с тобой и малышом всё в порядке после всех этих нервотрепок. Отказы не принимаются.

Спорить с Таней было бесполезно, да я и не хотела. Её забота мягко, но уверенно брала меня в оборот, избавляя от необходимости принимать решения, на которые у меня сейчас просто не было сил.

В клинике нас встретили и провели без очередей. Пока мы шли, я оглядывалась, удивляясь, что такие клиники вообще существовали, словно из будущего. И ещё гордилась, что моя сестра и её муж работали в таких крутых местах.

Врач, импозантный мужчина лет пятидесяти по имени Аркадий Борисович, оказался давним приятелем Таниного мужа. Он вёл себя тактично, задал несколько стандартных вопросов и пригласил на кушетку.

Когда я увидела аппарат УЗИ, то невольно напряглась. Страх, что вчерашний стресс, мои слезы и эта безумная поездка могли навредить ребенку, ледяными пальцами сжал сердце. Я ведь ещё даже не осознала толком, что была беременна, не планировала рожать в ближайшее время, всё получилось спонтанно. Но любовь к этой бусинке уже поселилась в моём сердце.

А потому, для меня вдвойне больно было вспоминать слова Максима, ведь мне было обидно и за себя, и за нашего будущего ребёнка.

В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппарата УЗИ. Врач сосредоточенно водил датчиком, всматриваясь в монитор. Я терпеть не могла этот момент, потому что когда это происходило, мне всё время казалось, что врач что-то там нашёл.

- Ну что же, Дарья Сергеевна, - наконец произнес он, и в его голосе зазвучала теплая улыбка. - Могу вас поздравить и подтвердить слова предыдущего врача. Беременность маточная, развивается абсолютно нормально.

Он повернул монитор ко мне. Я посмотрела на чёрно-белый экран, где в сером пространстве виднелось крошечное, пока еще непонятное пятнышко.

- А теперь послушайте, - Аркадий Борисович нажал какую-то кнопку.

Кабинет наполнился быстрым, ритмичным звуком. Тук-тук-тук-тук. Словно маленькая, торопливая птичка билась где-то очень глубоко внутри меня.

- Сердцебиение ясное, сто сорок ударов в минуту. Срок... - врач прищурился, оценивая показатели на экране. - Срок пять-шесть недель. Плодное яйцо соответствует, эмбрион тоже. Всё как по учебнику.

Слезы сами собой покатились по щекам, но в этот раз они не обжигали горечью. Это были слезы невероятного, щемящего облегчения.

Срок сходился день в день. Это случилось именно тогда, в те первые, сумасшедшие дни с Максимом, когда мы забыли обо всём на свете. Никаких сомнений быть просто не могло. Это был его ребенок. Хотя, я и так это знала, разумеется.

Таня крепко сжала мою руку, и я увидела, что ее глаза тоже тепло блестят.

- Спасибо вам, - прошептала я, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Когда мы вышли из клиники на холодный московский воздух, я почувствовала себя иначе. Словно этот ритмичный стук крошечного сердца выстроил вокруг меня непробиваемую стену.

Я больше не была брошенной, униженной женщиной. Я была будущей матерью, которой нужно защищать своего ребенка.

Мы сели в Танину машину и я достала телефон из сумки. Он был выключен со вчерашнего дня.

Нажав кнопку питания, я дождалась загрузки. Экран тут же мигнул, оповещая о пропущенных звонках от Максима. И одно короткое сообщение, отправленное вчера поздно вечером: «Нам нужно поговорить. Я жду у твоего подъезда».

Сердце на секунду сбилось с ритма. Он ждал, наверное, сидел и мерз там, в машине, высматривая меня в тёмных окнах. Какая-то жалкая, слабая часть меня захотела перезвонить ему, крикнуть в трубку про УЗИ, про пять-шесть недель, доказать ему его неправоту...

Но я вспомнила его ледяной взгляд, его слова, брошенные мне в лицо с такой легкостью.

Он не поверил мне, даже не дал мне шанса ничего сказать. Он растоптал меня, руководствуясь своими травмами, и просто ушёл. Разве так поступают с теми, кого любят? Если при первой же трудности, при первом же недопонимании он готов был смешать меня с грязью, то зачем мне такой человек рядом?

- Тань, - я подняла глаза на сестру, которая заводила двигатель. - Тут по пути есть салон связи? Мне нужна новая сим-карта.

Сестра бросила на меня быстрый, понимающий взгляд и кивнула:

- За углом торговый центр, там есть.

Через десять минут я вышла из яркого павильона с новым пластиковым прямоугольником в руках. Вернувшись в машину, я вытащила свою старую симку.

Смотрела на маленький кусочек пластика всего несколько секунд, а затем решительно переломила его пополам.

Таня усмехнулась уголками губ, забрала обломки из моих рук и небрежно бросила их в маленькую мусорку пепельницы.

- Ну что, сестрёнка, - мягко сказала она, переключая коробку передач. - Начинаем с чистого листа?

- С чистого листа, - эхом отозвалась я, вставляя новую сим-карту на место старой.

Телефон загрузился, приветствуя меня чистым экраном без единого уведомления. Пустая история звонков, пустые сообщения. Никакого прошлого. Только я, Таня и мой малыш, чьё сердце теперь стучало в унисон с моим.

Максим Игоревич Касьянов остался в другой жизни, к которой я больше не собиралась возвращаться.