Глава 25

Дамир

— Ты совсем из ума выжил, Дамир! — мама кричит как ненормальная. — Я еще не успела отойти от того, что ты привел домой дочь, так теперь появилась та девка и приволокла своего пацана! А что дальше? Может, весь детдом усыновишь?! Ребенок вообще твой? А Саша? Ты так и не сделал тест на отцовство!

Я убираю телефон от уха, чтобы не слышать потока оскорблений, который льет на меня мать.

Самое странное во всем этом то, что в наших отношениях не было столь явной токсичности, пока у нее не появилась навязчивая идея женить меня.

А потом будто кто-то перещелкнул выключатель, и у мамы поехала крыша из-за желания женить меня.

И вроде как прошло десять лет с того скандала, а она все так же, возможно даже более активно, пытается найти мне пару, уверенная в том, что у меня тут куча любовниц.

Только вот после той истории с Анитой, когда я видел, как ее ломало, когда осознал, что ломает и меня, все изменилось. И да, конечно, у меня были отношения с девушками после, но они имели уже более осознанный характер.

— И что ты молчишь? — мама переходит на ультразвук. — Я сейчас позвоню твоему отцу!

И это не даст ничего.

Отец, перестав бороться с матерью, умыл руки.

Его женили на маме, едва ему стукнуло восемнадцать. Мою мать он видел до этого лишь несколько раз, и, естественно, ни о какой любви там речи не шло.

Возможно, помня свой опыт, он не лезет ко мне, лишь молчаливо поддерживает на редких семейных посиделках.

— Что мне сказать, мама? — спрашиваю устало.

— Например, что ты раздашь своих детей матерям и создашь наконец собственную ячейку общества.

Голову простреливает неожиданная мысль: вчера я обмолвился при Сусанне, что женюсь на Аните.

А разве эта идея так уж плоха? Очевидно, что между мной и Анитой до сих пор что-то происходит. Я не слепец и вижу, как она порой смотрит на меня.

Да и сам осознаю, что иногда зависаю на ней взглядом.

— Я женюсь тогда, когда пойму, что люблю девушку, а не тогда, когда ты подберешь для меня невесту, как какую-то кобылу, оценив ее зубы и гриву! — выплевываю сердито.

— Браки, основанные на равном общественном положении, самые крепкие.

— Конечно, — фыркаю. — Поди разведись, когда компании объединили капитал. Возможно, такие браки самые крепкие, но счастливые ли они, мама?

— Разумеется счастливые, что за чушь?

— Ты хочешь сказать, что счастлива? — спрашиваю снисходительно, понимая, что сейчас она соврет.

— Да, я счастлива.

— А отец?

На долю секунды воцаряется тишина, а потом мама отвечает уже тише:

— Твой отец тоже счастлив. Спроси у него.

— А ты спрашивала когда-нибудь?

Нет, конечно нет. Зачем ей это?

— Ты переводишь тему, Дамир. Эта девка...

— Анита. Мать моего сына Даниила зовут Анита. А-ни-та. И да, мама, я буду делать то, что посчитаю нужным, и мне плевать на твое мнение.

— О господи, ты что, правда собрался жениться на ней после всего, что она сделала нашей семье?

— Давай начистоту? Изначально это был мой косяк, а то, что наговорила Анита, его последствия.

— Сынок, — мама говорит уже мягче, видимо решив, что не угрозами, так лаской сможет повлиять на меня. — Давай вместе что-нибудь придумаем? Уверена, эта… Анита не откажется от отступных, а Сашу заберет ее мама, едва узнает о том, что ты пытаешься лишить ее родительских прав. Ты освободишься от бремени и найдешь себе чистую, непорочную девочку.

«Не такую, как эти». Я так и слышу ее слова, которые не были произнесены.

— Анита не возьмет деньги, мама. А Лана уже выставила счет, чтобы продать мне Сашу.

Когда мой юрист связался с Ланой и показал ей расклад, поначалу она кричала и обвиняла меня в том, что я хочу украсть у нее ребенка.

После нашего разговора и намека о том, что лишить ее прав не так уж и сложно, достаточно предоставить доступ к странице Ланы в соцсети, она сдулась.

И ребенок ей не нужен. У нее там новый миллионер наклевывается, до дочери этой стерве нет никакого дела. Но вот бабки потребовать она не забыла.

— И еще, мама. Ни Саша, ни Даня не бремя для меня. — Откидываюсь в кресле в своем кабинете и улыбаюсь. — Я вот тут даже подумал: представляешь, мам, я когда-то сделал что-то хорошее, раз у меня такие замечательные дети. Сашка очень сильная девочка, умная, веселая и постоянно, буквально каждую минуту, находящая себе приключения на пятую точку. А Даня… он такой взрослый! Как можно быть таким взрослым? А еще я иногда смотрю, как он ведет себя с Анитой или с другими людьми, и понимаю, что лучше Аниты его бы никто не воспитал. Так что, мама, впервые в жизни я четко понимаю, что мне надо делать дальше. Впервые в жизни чувствую себя счастливым, нужным.

Я жду… я очень жду, что мама порадуется за меня. Пусть и неискренне, но все же.

Но зря.

— Ты такой глупец, Дамир. Просто портишь себе жизнь.

— Раз для тебя мои дети обуза, думаю, нам не стоит больше общаться, мама. Всего хорошего.

Мама что-то говорит, но я отключаюсь раньше. И становится так легко, что улыбка сама расплывается на моем лице.

Поднимаюсь и выхожу в приемную.

— Илона Степановна, я уехал. Если что-то срочное, переводите на мобильный.

Помощница приспускает очки на кончик носа, улыбается уголками губ.

— Вам идет, Дамир Рустамович.

— Что именно? — улыбаясь еще шире.

— Отцовство.

Вот почему моя мать просто не может за меня порадоваться? Сказать, как же, мол, хорошо, сынок, что ты нашел свое счастье.

— Бегите, Дамир Рустамович.

Прощаюсь с помощницей и спускаюсь на четвертый этаж. У нужной двери прислушиваюсь — вроде тихо.

Стучусь.

— Войдите.

Открываю дверь и встречаюсь взглядом с Анитой. Она сидит за столом и что-то пишет в блокноте.

— Привет, — улыбается мне.

— Привет, — слегка зависаю на ее нежной улыбке. — Поехали за детьми вместе? Можем потом поужинать. Сто лет не ел нормальной еды.

— У меня как раз сегодня машина в ремонте, меняют какую-то прокладку. Так что не откажусь.

Два белых флага выкинуто, осталось сесть за стол и подписать мирный договор.