Глава 13

— Иди ты, — воскликнула Долли, делая глоток воды из бутылки. — Никогда бы не подумала. Лаклан все время щипает девчонок за задницы и шлепает своей огромной лапищей. Ну надо тебе! И Рори тоже тихушница, ни разу не сказала.

— Я тоже была шокирована.

— Эй, почему я узнаю последней? — спросила Долорес, толкая меня так, что на песок пролилось немного воды из бутылки, которую я держала в руке.

— Не последней. Никто не знает. Я рассказала только тебе и маме.

— Ага, и со мной поделилась только для того, чтобы я тебя не доставала расспросами о потере девственности.

— Кстати, о ней.

Долли закатила глаза и расплылась в широченной улыбке. Она закрутила бутылку с водой, поправила верх бикини и откинулась на покрывало, облокотившись на локти. Долорес прищурилась и посмотрела на меня.

— Дрю был лучшим выбором, который можно было сделать. Мы были в лучшем номере отеля. Он сделал все правильно. Ну, знаешь, там, свечи, шампанское, музыка.

— Было больно? — спросила я, обнимая колени.

— Немного, — равнодушно заметила она. — Но я так долго ждала этого момента, что мне было плевать. Ну, что, подруга, — сказала она, ложась на бок, — так как ты все еще носишь свою карту, нужно использовать план «Б».

— Какой еще план «Б»? — со вздохом спросила я, растягиваясь на покрывале, и закрывая глаза.

— Нужно завершить начатое. Раз Лаклан оказался на это не способен, нам нужно найти другую кандидатуру. Как насчет лучшего в мире друга?

Я вздрогнула.

— Нет.

— Но почему?

— У него есть девушка.

— Ах, брось, девушка. Я тебя умоляю, Триш. Она же не жена.

— Как у тебя все просто.

— А зачем усложнять?

Я молчала. Воспоминания с вечера выпускного щекотали язык, умоляя выпустить их наружу и облегчить душу.

— Я разговаривала с Адамом на выпускном, — сказала я севшим голосом.

— О чем? — беззаботно прощебетала подруга.

— Ох, Долли, а хрен его знает, о чем мы говорили. Он уговаривал меня не спать с Лакланом.

Долли фыркнула.

— Без пустых советов обойдемся.

— Мы поцеловались, — сказала я, и вокруг повисла тишина.

Минута. Две. Я открыла глаза и посмотрела на Долли. Она застыла в той же позе, приоткрыв рот.

— Еще пару секунд и у тебя изо рта слюна начнет вытекать, Долорес. Закрывай.

Долли сомкнула губы, но потом снова открыла.

— Погоди. Я что-то не совсем поняла. Он поцеловал тебя, а потом ты спокойно удалилась с громилой в номер?

— Да. Потому что Адам спокойно удалился к Рите домой.

— Ох, твою ж мать. Какого черта, Триш? В смысле поцеловал тебя и пошел трахать Риту?

— Похоже на то.

— Ну и мудак, скажу я тебе. Давай ему шины порежем на машине.

— Долли…

— Нет, смотри. Я недавно вычитала, что нужно резать три шины, тогда страховая ему это не возместит, и ему придется делать замену за свой счет.

— Угомонись, вандал.

— Эй, я хочу за тебя отомстить. Давай хотя бы помочимся в салон его машины.

Я рассмеялась и снова закрыла глаза.

— Ты неисправима.

— Радуйся, что я в твоей команде, крошка.

— Я радуюсь, Доллс, радуюсь.

Я услышала, как Долорес устраивается поудобнее, а потом — ее голос.

— Расскажи все в подробностях, тихо попросила она.

И я рассказала. О боли, о сладком поцелуе, о жадных руках, о разочаровании.

— А знаешь, — подала голос подруга, когда я закончила свой рассказ, — думаю, нам стоит избегать Адама и провести незабываемое лето. А потом в колледже оторвемся, как следует. Ты забудешь его, если мы все сделаем правильно.

— Мы?

— Ага, именно мы. Только… — Долли немного погрустнела. — Давай начнем завтра, а то у меня сегодня свидание с Дрю. Ладно? А, нет, к черту мужиков, у меня подруга прозябает.

— Долорес, — перебила я. — Иди на свое свидание. Один вечер я как-нибудь скоротаю в одиночестве.

— Ты святая, — с восхищением ответила она, а потом прошептала: — Хочу все-таки узнать, какой он, этот оргазм.

Мы расхохотались до слез. Я была благодарна за то, что в моей жизни была такая подруга.

Остаток лета мы провели, купаясь в озере, заглядывая с друзьями в кафе. Я помогала маме с ее работой и по дому. Два месяца пролетели, как одна неделя. Я снова научилась веселиться, как будто Адама в моей жизни никогда не было. Я сняла со стены в спальне все наши фотографии и спрятала их в «шкатулку памяти», решив не доставать ближайшие пару лет.

Заселение в общежитие прошло, наверное, как у всех, бурно и хаотично. Когда Долорес ворвалась в нашу комнату с чемоданами и начала их распаковывать, в этом маленьком пространстве как будто взорвалась пачка Scittles, забрызгав все вешалки в шкафу. У Долли единственное черное платье то, которое она покупала на похороны своей двоюродной бабушки.

— Ну, что, подруга, — сказала она, плюхнувшись на кровать, когда наши родители покинули кампус. — Говорят, что через несколько дней открывается сезон вечеринок. Предлагаю начать с вечеринки в братстве, там всегда творится самое большое безумие и приходят самые красивые парни.

— Господи, вы с Дрю только вчера из постели вылезли. Угомонись.

— Черта с два. Я только вошла во вкус. А с Дрю мы расстались, решив, что будет нечестно, находясь в двух штатах друг от друга, требовать верности.

— Ну, ты продуманная, Доллс.

— Уж какая есть, — ответила она, пожав плечами. — Так что, мы говорим вечеринке «да»?

Она хитро улыбнулась и вытащила из-под своей оранжевой фатиновой юбки два флайера на вечеринку. Я закатила глаза и откинулась спиной на кровать.

— Ты невыносима, — простонала я.

— Я идеальная подруга. Запомни это.

— Я помню, — пробурчала я в ответ.

Две недели пролетели, словно вихрь. Мы носились по кампусу за экскурсией от старшекурсников, бегали на занятия, оформляли документы и записывались на курсы. Обещанную вечеринку братства отложили до лучших времен, но Долорес не теряла надежды. Она сказала, что на вечеринку в общежитие мы не пойдем, потому что раз уж она смогла заполучить пропуск на самую грандиозную тусовку в честь начала учебного года, то туда мы пойдем в первую очередь. Я согласилась, потому что она просто не оставила мне выбора.

Мы с Адамом вместе посещали несколько уроков, но он упорно делал вид, что меня не существует. Максимум, которого от него можно было дождаться, — это практически незаметный кивок головы в виде приветствия. И то его можно было распознать, только если внимательно смотреть на Адама, а я перестала это делать уже через несколько дней после начала занятий.

Сердце все еще предательски ныло и конвульсивно дергались бабочки, когда он входил в класс, но я не оставляла Адаму шанса рассмотреть реакции моего организма.

— Эй, сегодня мы идем смотреть, как красивые мальчики играют в футбол, — объявила Долорес, фиолетовым облаком приземляясь на стул рядом со мной.

— Нет, — ответила я, не поднимая взгляда от учебника.

— Триша, — простонала она, вцепившись мне в локоть своими разноцветными ногтями. — Почему? Я легонько махнула головой назад, к месту, где сидел Адам, давая подруге понять причину, почему не хочу идти. И намекала, что я насмотрелась на мальчиков, играющих в футбол, на два века вперед. Долорес застонала и повернула голову так, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ради меня. — Я отрицательно покачала головой. — А если я сама буду неделю убирать всю комнату?

Я не удержалась и подняла на нее взгляд.

— Ради чего ты так стараешься? Кто там будет?

— Бульдозер, — сказала она, глядя на меня полными восхищения глазами.

— Кто? — Я не сдержалась от смешка.

— Бульдозер, — повторила Долли, а потом наклонилась ближе и протараторила: — Сэм Крауч. Ох, Триш, он такой горячий. И большой. Во всех нужных местах. — Долли поиграла бровями.

— Откуда ты знаешь про его нужные места? — удивилась я.

— Видела в раздевалке. Что? — Она сделала невинное выражение лица, глядя на мои удивленно поднятые брови. — Случайно, — прошептала Долли, понизив голос, когда в класс вошел преподаватель. — Там такой агрегат, — добавила подруга заговорщическим тоном, и хихикнула.

Все, что мне оставалось, — это закатить глаза и покачать головой. Кажется, моя подруга уж слишком рьяно окунулась во взрослую жизнь.

— Триша, ну хотя бы кивни согласно, — прошептала Долли, стараясь не привлекать внимание преподавателя. Прикрыв глаза и раздраженно вздохнув, я легонько кивнула.

Долорес тихо захлопала в ладоши, нетерпеливо ерзая на месте. Я усмехнулась и покачала головой. Она вела себя как ребенок, получивший заветный подарок на Рождество. Теперь даже мне было интересно посмотреть на того, кто носит грозное прозвище «Бульдозер».

Спустя полтора часа я сидела на скамейке на стадионе с отвисшей челюстью.

— Он и правда Бульдозер. Господи, да он же как гора.

Огромный, высоченный, необъятный. Гора мышц, покрытая татуированной кожей. Студент-переросток. Глаза Долли мерцали, когда она буквально пожирала его взглядом. Там действительно было, на что посмотреть. И я поймала себя на мысли, что уже несколько минут пялюсь на парня, совершенно не замечая Адама на поле.

Как только эта мысль коснулась сознания, я перевела взгляд на другую сторону поля, и внутри меня все перевернулось. Адама окружили три девушки из группы поддержки и вились вокруг него, словно гусеницы вокруг плодового дерева. Он улыбался своей самой трусикосрывательной улыбкой, заставляя их изгибать свои натренированные тела и выпячивать грудь. Ревность поднялась во мне горячей лавой, и я сильнее вжалась в кресло, чтобы не совершить какой-нибудь дурацкий поступок. Например, крикнуть этим лощеным курицам, что он мой. Хотя какой мой? Он никогда таковым не был.

— Боже, — выдохнула Долли, не отрывая взгляда от Бульдозера, — я должна с ним переспать.

Ее восторги вывели меня из состояния недо-комы, и я снова вернула взгляд на объект ее обожания.

— Внушительный парень. Он сможет надеть тебя на себя и пойти на матч, — со смехом сказала я.

Долорес бросила на меня грозный взгляд.

— Ты просто ревнуешь.

Я уж было подалась вперед, но после ее слов с тяжелым вдохом снова откинулась на спинку.

— Точно, — прошептала я. — Ревную.

Мой взгляд снова метнулся к Адаму. Его поклонницы уже кружили вокруг своего тренера, разминаясь, а он стоял, поставив руки в боки, и смотрел прямо на меня. Я застыла, возвращая ему взгляд. Челюсть Адама была крепко сжата, лицо хмурое. Черт, он, наверное, подумал, что я была здесь ради него.

Я резко подскочила, и с моих коленей упали лежащие там две книги. Я засуетилась, поднимая их.

— Ты куда? — спросила Долли.

— Иду в библиотеку.

— Зачем? Триш, давай останемся, — плаксивым тоном предложила она.

— Можешь оставаться, я ухожу, — ответила я, поднимаясь. Я чувствовала, как мое лицо заливает румянец от злости и раздражения. — Мне нужно уйти, Долс.

Моя подруга перевела взгляд на поле, а потом снова на меня.

— Этот придурок опять все портит, — проворчала она, вставая вслед за мной. — Идем уже в твою библиотеку. Могла бы любоваться этой горой мышц, но вместо этого буду учиться, — бурчала она, пока мы спускались с трибун.

— Ты можешь остаться.

— Черта с два. Оу, Триш, он махнул мне рукой, — благоговейно зашептала Долли.

Я остановилась и обернулась, проследив за ее взглядом, и увидела, что ей улыбается Бульдозер. А Долли уже залила все перила своими слюнями. Я потянула ее за локоть.

— Махни ему с улыбкой и давай уже сваливать отсюда.

Долорес кивнула, не отводя взгляда от парня, легонько ему помахала, и нехотя двинулась вслед за мной.