Глава 9

Анастасия

Господи, ну почему у меня все всегда через одно не самое симпатичное место в жизни происходит. Взяла и на ровном месте человека подвела. Да еще как! Села на пол рядом с ним и положила ладонь на плечо Торопыжки.

— Паш, может быть там поймут все? Или им денег дать, чтобы они месяц подождали, пока тебе паспорт делают? У меня есть, нужно их только со счета снять…. — Пыталась я хоть как-то исправить ситуацию.

— Не вздумай. — Вдруг он повернулся ко мне всем корпусом и сверкнул глазами. — Дела о взяточничестве нам еще не хватало. — Выдохнул, вдруг оказавшись очень близко ко мне.

А еще это «нам» почему-то очень согрело душу. Иррационально, конечно.

— Но, у меня правда деньги есть. — Попыталась убедить его.

— Верю. — Мазнул он взглядом по моим губам. — Но, Насть, …. — Он вздохнул и отодвинулся от меня на добрых полметра. — Не нужно меня жалеть и пытаться… спасти. — Говоря это, он смотрел исключительно на свои ладони, где покоился с миром покалеченный мною документ. Пока я осмысливала слова, он покосился на меня и, вздохнув, добавил. — Нам бы вообще поговорить.

Я напряглась. Таким похоронным голосом сообщают, что ваш любимый пес не пережил кастрации и тихо-мирно ушел в мир иной прямо под скальпелем второкурсника ветеринарного факультета, который подменял в клинике свою бабушку-анестезиолога. Поняла, что подсознательно начала беспокоиться за Эраста, но вовремя опомнилась. Моего кота даже мышьяк не возьмет.

— Тогда, идем ужинать. — Предложила. — На кухне и поговорим.

Пашка согласно кивнул и, поднявшись с пола, подал руку мне, предлагая последовать его примеру. Пришлось вставать, как бы не тряслись поджилки перед предстоящим разговором. Хорошо, что я ужин заранее приготовила, а то я была сейчас в том состоянии, что легко перепутала бы сахарозу с натрий хлором, а потом Торопыжка бы давился, но ел, ибо интеллигент.

— О чем ты хотел поговорить? — Спросила я, когда Пашка уже неспешно потягивал мятный чай.

Торопыжка скрипнул зубами и отставил недопитый напиток в сторону. Сложил руки на столешнице и настороженно посмотрел на меня. Я тоже напряглась. Точнее, я и не расслаблялась сегодня весь день. Но напряглась чуть сильнее, чем за последние пару часов.

— Я…, в общем…. — Он закусил губу и отчаянным взглядом уставился на меня. У меня внутри все похолодело. Что там еще сегодня за день случилось такое, что Павел так странно себя ведет? — Насть, мы с тобой давно знакомы. — Начал он издалека. Я кивнула. Действительно, давно. — Мы вместе учились…. На одном курсе, точнее…. Извини. — Он вдруг встал и принялся туда-сюда ходить по кухне.

— Паш, что случилось? — Перепугалась я не на шутку.

— Насть, — он так же, как и Машка днем, встал у окна и уставился в темноту августовского вечера.

— Паш? — Окликнула его, когда он больше ничего не сказал.

— Насть, а это кто? — Отмер он, и свозь прозрачную органзу ткнул пальцев в темноту. — Ты сегодня ждала кого-то?

Я зависла на пару секунд. Кого я ждала?

— Может, Машка? — Понадеялась я.

— Не похоже ЭТО на Машку. — Задумчиво ответил Пашка. — На бывшего охранника завода похоже больше.

Пришлось встать и подойти к злополучному окну.

— Да что ж такое-то! — Воскликнула и бросилась на улицу, стараясь сдержать ругательства.

А все потому, что приперся Витька Липовкин. Причем в костюме, брюки которого открывали щиколотки чуть ли не до середины икры. Или упер у кого-то, или свой выпускной костюм надел. Причем школьный.

— Витька, слезай с забора! — Выскочила из дома и понеслась к повисшему на штакетине парню.

— Настька! — Хрипло обрадовался тот. Видимо, пытался докричаться до нас раньше, но мы с Пашкой были так заняты своими невеселыми думами, что не услышали. — Я тут к тебе пришел. — Заявил он.

Сивушное амбре подсказало, что с нашей последней встречи мужик пил не просыхая. Как ему пришла идея лезть через забор, когда калитка и ворота настежь открыты?

— Витька, ты чего здесь делаешь? — Возмутилась, пытаясь в темноте высмотреть, за что он так зацепился, что чуть ли не вниз головой повис на не высоком в общем-то заборчике. А самое главное, чем он так на выступ штакетника насел, что ему понадобилась помощь.

— Так я к тебе…. Это…. Цветы принес. — Вспомнил он.

В тусклом свете из окна дома я заметила разбросанные по траве астры.

— Витька, блин! — Выругалась все-таки. — Что б тебе икалось по ночам.

Чтобы снять болезного с забора, пришлось наступить на цветы и попытаться найти, за что он все же зацепился. Обхватила его поперек пояса и попыталась сдернуть с насеста. Липовкин болезненно застонал и принялся вырываться из моего захвата.

— Давай я. — Услышала за спиной Пашкин голос.

Меня бесцеремонно отодвинули в сторону, затоптали последние выжившие после меня астры и все-таки стащили Виьтку с плетня. Торопыжка поставил его на землю и отошел, предоставляя мне право самой разобраться в том, что здесь происходит.

— Витька, тебя чего принесло? — Невежливо спросила я.

— Так это…. Я жениться решил. — Радостно вспомнил тот, оперевшись о злополучный забор.

— Поздравляю, — ответила я. — Только я здесь причем?

Кажется, Витька несколько растерялся. Окинул взглядом сначала меня, потом Пашку, а затем дом.

— Так это…. Я ж на тебе жениться решил. — Радостно оповестил он, видимо, считая, что я сейчас вся обрадуюсь и побегу выбирать свадебное платье.

— Что? — Рыкнул вдруг Торопыжка вместо меня.

Липовкин сосредоточил все свое внимание на Пашке и победоносно улыбнулся.

— На Настьке жениться хочу, так что тебе, квартирант, съехать придется. Моя теперь недвижимость. — Потер он руки и хихикнул.

Я настолько удивилась всему происходящему, а главное такому странному предложению (первому в моей жизни), что зависла почти на минуту. Не дождавшись от меня реакции, мужики принялись сверлить друг друга взглядами так, как будто в тусклом свете от окна что-то детально различали.

— А ничего, что Настя уже за другого замуж выходит? — Вдруг вывели меня из ступора слова Пашки.

Я удивленно, насколько это возможно в такой темноте, воззрилась на Торопыжку. Витька тоже уставился на него совсем по-другому.

— Эт че? Да кто ее такую замуж-то возьмет? Не ври-ка. — Нашелся неугомонный кавалер.

— Я возьму. — Вдруг совершенно спокойным голосом поведал Пашка. — И какую: такую? Настя очень красивая, умная и добрая девушка.

Я издала почти предсмертный хрип, пытаясь остановить мужиков, дабы они перестали меряться… мной. Витькой это было принято то ли за мое согласие с теорией Торопыжки, то ли за страх перед ним, Липовкиным, а потому….

— Че? Тоже на дом запал? — Угрожающе спросил нежданный гость. — Нет уж! Это строение мое! Я уже все решил! И баба моя!

— Настя — не баба! — Вдруг рыкнул Торопыжка, проигнорировав все остальное.

— Так! — Встряла я, боясь, что сейчас мою честь начнут отстаивать, а Липовкин того точно не стоил. — Витька, шел бы ты отсюда.

— Меня на уголовника променяла? — Возмутился уязвленный кавалер. — Да он же тебя по миру пустит! Ему от тебя только мой дом и нужен!

Пашка коротко выругался и шагнул к Витьке.

— Паш, не надо. — Встала я между ними. — Он ничего не сделает. Трус же.

Не успела договорить, как меня быстрым движением оттолкнули с траектории движения пьяного парня, ломанувшегося к Пашке. Я неудачно за что-то запнулась и ухнула на траву. Услышав сдавленное сопение, с удивлением уставилась то, что вряд ли можно было бы считать дракой. Витька делал широкие замахи, пытаясь попасть кулаками по Пашке, а тот с легкостью уворачивался от них.

— Липовкин, бром тебя за душу! — Встала, стряхнула с себя прилипшие травинки. — Иди уже отсюда. — Вновь встала между мужчинами, хоть Торопыжка и попытался помешать этому.

Витька действительно замер на месте и, тяжело дыша, принялся оценивать ситуацию.

— Проститутка! — Вынес он вердикт.

Позади меня насмешливо фыркнул Пашка. Да уж, так себе из меня проститутка. Почти такая же, как балерина.

— Витька, шуруй отсюда, пока я тебе нос не сломала. — Перешла я уже к угрозам. — Докатился и так уже вон до чего….

— А чего ты мне с ним изменила? — Оттопырил он нижнюю губу. Обиделся. — Я уже нацелился, решил все, а ты все планы порушила.

— Витька, тебе лечиться надо. От алкоголизма. — Посоветовала.

— Да пошла ты. — Он полез в карман брюк и вытащил оттуда завернутый в газету нож. Обычный кухонный. Мне тут же стало интересно: а все ли мужики свататься к даме сердца с ножами ходят? И другой вопрос: как все это поместилось в небольшой карман?

Пока я размышляла, Пашка вновь отодвинул меня в сторону и закрыл собой, хоть это и было сложно, учитывая его худобу.

— Насть, иди в дом. — Напряженным голосом сказал Торопыжка.

Ага, сейчас. Тут неадекват с ножом стоит, а я должна в доме отсиживаться? Пока размышляла, как быть, Витька кинулся с ножом на Пашку. Тот увернулся, конечно, но Липовкин таки достал кончиком лезвия по Пашкиной ноге.

— Настя, в дом! — Рявкнул обычно спокойный мужик и вновь отпрыгнул от деревенского алкаша.

А я, заметив проступившую сквозь светлую джинсу кровь, вдруг поняла, что все по-настоящему. Что Витька напал с ножом на Пашку. Моего Пашку. Быстро огляделась и увидела приставленный к стене дома черенок от граблей. Схватила, и особо не думая, лупанула им по неосмотрительно повернувшемуся ко мне спиной Витьке. Услышав хруст, не сразу поняла, что это палка надломилась. А я ее еще и доломала, быстро приложив Липовкина по пятой точке.

— Охренела? — Заверещал он, развернувшись ко мне.

Именно этим и воспользовался Пашка, чтобы выбить нож у него из руки. Тот отлетел куда-то в траву, а чуть протрезвевший Витька, вдруг поняв, что его только что обезоружили, принялся красться вдоль забора к калитке.

— Куда? — Спросила я, переложив сломанный черенок из руки в руку.

— Д-домой, — как-то слишком кротко проблеял Липовкин.

— Я не разрешала. — Голосом строгой учительницы оповестила его. Урок еще не закончен и выводы не сделаны.

— Так я это…. Зря заходил…. — Решил он, не переставая двигаться.

Я криво улыбнулась и направилась к нему. Витька на секунду замер, а потом вдруг побежал и, больно приложившись плечом о калиточный столб, улетел лицом на землю.

— Помочь? — Ласково спросила, зашагав в его сторону.

Липовкин тут же подорвался и ломанулся в сторону деревни со всех ног.

— Действительно, трус. — Тихо подвел итог Пашка.

Я тут же обернулась, вспомнив, что ему нужна помощь. Торопыжка самостоятельно стоял на ногах, так что вряд ли его сильно задело. Но рану посмотреть все же стоило.

— До дома дойдешь? — Подошла к нему и поднырнула под его руку.

— Конечно. — В его голосе послышалось недоумение.

Кажется, он искренне не понимал, почему я, обхватив его за талию, веду в дом. Лишь в прихожей, когда он увидел свои джинсы при свете лампочки, до него дошло, что Витька все-таки его достал ножом.

— Блин, единственные джинсы запачкал. — Тихо пояснил он свое настроение.

— Да черт с ними, с джинсами. Рану нужно обработать. — Я сбросила тапочки и повела его в гостиную. Сгребла методички в кучу, освободив место на диване и… принялась стаскивать с Пашки штаны.

— Что….

— Хочешь, чтобы еще и зеленка на ткань попала? — Поинтересовалась, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

Раздевать себя Пашка больше не мешал. И даже послушно переступил с ноги на ногу, позволяя сдернуть штаны с щиколоток.

— Садись! — Указала на диван, а сама пошла за аптечкой.

Когда вернулась, Торопыжка сидел на диване и настороженно на меня смотрел. Ладно, я, между прочим, тоже стесняюсь, но рану нужно обработать.

Порез был тонким и несильно рассек кожу, но кровь все еще сочилась из раны. Я нашла перекись и щедро плеснула на рану. Пашка зашипел от боли. Пришлось встать перед ним на колени и подуть, чтобы ему хоть немного легче стало. Торопыжка тут же перестал шипеть, но почему-то вдруг прикрыл руками пах.

— Не бойся, я не кусаюсь. — Хмыкнула я и нашла в аптечке стерильную салфетку и бинт, чтобы наложить тугую повязку. — Ложись.

Уложила Пашку головой на методички, приподняла его ногу и принялась бинтовать. Когда закончила, Торопыжка почему-то тяжело дышал. Неужели так больно? Мне осталось только бантик сделать. Быстренько все завязала, а свободный длинный конец бинта отгрызла, наклонившись. За ножницами на кухню бежать было откровенно лень. Сегодняшние нервы и так вконец измотали.

Когда поднялась, Пашка лежал, все так же прикрывая все самое ценное руками. Но при этом он странно дышал, закрыл глаза и, вообще, весь покрылся испариной.

— Больно? — Спросила сочувствующе.

— Нет. — Сипло выдавил он из себя сквозь зубы. — Просто…, тебя хочу, а нельзя. — Добавил он и тяжело сглотнул.

Эмм…. Что? Что значит, хочет? Я вдруг вспомнила Машкины слова о том, что я ничего не понимаю в мужиках, а особенно в их хотелках. Поэтому решила уточнить:

— Почему нельзя? — Вот что другое бы спросила, а?

Пашка открыл глаза и уставился на меня, как кот на золотую рыбку.

— Потому что я тебе жизнь испорчу. — Серьезно ответил он.

Я нервно хихикнула.

— Да что там портить-то? — Не иначе, как с дуру, пожаловалась ему.

Пашка вдруг одним движением поднялся с дивана и оказался как-то уж очень близко, но прикасаться не спешил.

— Насть, я серьезно. Я же…. Черт! — Выругался он, протянул руку и зарылся ей в мои волосы, растрепав косу. — Ты мне нравишься. Очень. Давно нравишься. С первого курса. Только я сначала боялся подходить к тебе, думая, что ты меня отошьешь, а сейчас…. У тебя есть выбор. Я никогда тебя ограничивать не буду и уйду, если ты захочешь. Но я хочу попробовать с тобой…, ухаживать за тобой….

Из его речи я мало что поняла, но выделила главное: я ему нравлюсь, и он меня хочет. Не желая больше слушать сумбурную речь, чуть привстала на цыпочки и прижалась к его губам. Пашка ответил мгновенно, как будто ждал и… не собирался терять ни секунды.

Я не совсем поняла, как мы оказались на диване. Причем, я каким-то образом осталась без туники, а коса совсем расплелась. Пашка нависал надо мной, не желая отстраняться ни на секунду. Давил, прижимал, опалял своим желанием. У меня даже создалось ощущение, что он дрожит, стараясь сдерживать себя. Меня такой сценарий не устраивал, поэтому мои руки, до этого гладящие его затылок, перебрались на спину.

— Настя-я, — выдохнул он, скользнув губами по моей щеке.

— Не останавливайся. — Попросила.

Он что-то согласно промычал и сильнее прижался ко мне. Потом тихо чертыхнулся, чуть привстал, сдернул с себя футболку и вернулся в прежнее положение. Я рвано выдохнула. Оказывается, контакт кожа-к-коже может вызывать табун мурашек и желание потереться о мужчину, как кошка. Дальнейший анализ своих ощущений пришлось отложить, так как Пашка с упоением принялся избавлять меня от скудных остатков одежды. Я застеснялась и попыталась прикрыться руками. Точнее, я испугалась, что он сейчас увидит мое тело полностью и ему не понравится.

— Не надо. — Он мягко отвел мои руки от груди и восхищенно уставился на нее. — Такая красивая. — Услышала, не поверив своим ушам.

Она же большая слишком. Я где-то читала, что мужчины считают грудь красивой, если она умещается в ладони. У Пашки, конечно, большие ладони с длинными пальцами, но все там точно не поместится.

Никто ничего измерять таким способом не стал. Торопыжка просто нагнулся и… меня под ним выгнуло. Ох, что ж он делает? Он же потом этим ртом разговаривать будет….

А Пашка, кажется, дорвался. Мучил меня долго и упорно, заставлял извиваться и издавать странные звуки. Пришлось впиться в его плечи короткими ноготками, чтобы он поднял голову и голодным взглядом уставился на меня. Медленно подтянулся на руках, как бы убеждаясь, что я не боюсь и не отступлю.

— Я хочу, Паш. — Ответила на его немой вопрос, давая разрешение на дальнейшие действия.

— Я тоже, — он прижался ко мне. — Знала бы ты, сколько времени….

И снова поцелуи, ласки, прикосновения дрожащими пальцами. Если честно, то я даже не подозревала, что с мужчиной может быть ТАК хорошо. Что тебя могут так залюбить, что гормоны сойдут с ума и эндорфины начнут носиться по всему организму, заставляя отключаться мозг. Это же просто механические действия, физика. Но если добавить туда сошедшую с ума химическую составляющую, то все оказывается куда сложнее и… приятнее. Хотя это и не то слово, которое полностью отразило бы те ощущения, которые у меня возникли. Но самое большое удовольствие я испытала не тогда, когда мне стало так, хорошо, что я едва не отключилась, а когда Пашка содрогнулся с протяжным:

— Настя-а!