Глава 7 – Ангелина

Ася впервые за все одиннадцать лет подсела ко мне за парту. Она никогда не интересовалась ни мной, ни Лилей, у нее итак хватало подруг и увлечений, о которых стоило бы думать. Но в этот раз она уселась на стул Ильиной, с который мы уже второй год сидели вместе, и посмотрела довольно дружелюбно, снисходительно. Обычно так смотрят, когда хотят расположить к себе с первых минут, и не знай я Якову лично, точно купилась бы. Ее ангельское лицо имело действие. – Что-то не так? – я заговорила первой. Жаль, что Лилька вышла в коридор, ей звонила мама. – Все отлично, – она улыбнулась в ответ, хотя больно фальшиво. Поправив прядь волос, Ася чуть наклонилась ко мне и все в том же мягком тоне добавила: – Не знала, что вы с Давой друзья. – Мы не друзья. – Тогда… хорошие знакомые? – она явно ждала ответов, даже требовала. Мне хотелось подняться и громко фыркнуть ей в лицо,– в конце концов, я не обязана делиться своей личной жизнью с девчонкой, с которой нас у нас из общего только кабинет и классный руководитель. Но была и обратная сторона медали – ненужный конфликт, сплетни, повышенное внимание. Я старалась избегать всего этого. – Нет, Ась, – я покачала головой. – Просто знак вежливости. Разве в этом есть что-то странное? – Ну что ты, – улыбка не сходила с губ Яковой, она будто приклеилась к ней намертво. – Я просто переживаю. На самом деле, Дава разбил столько сердец, мне искренне жаль его бывших подруг, – Ася вздохнула и поднялась из-за стола. Я не поверила ни единому ее слову, дело было не в жалости, а в задетом самолюбии. К Яковой красавчик Саша ни разу не подходил лично, а к какой-то обычной девчонке, ничем не примечательной, подошел. Вот и весь ответ, до смешного очевидный. – Спасибо за беспокойство, Ася. – Мы же одноклассницы и все дела. – Конечно. – Один за всех, помнишь? – сказала Ася со слащавой улыбкой. «Неужели она и правда решила, что я такая дура, что тут же поверю в ее ниоткуда взявшуюся дружбу и преданность и расшибусь для нее в лепешку?!» – Никогда не забываю об этом. Больше Якова ничего не сказала. Напоследок она молчаливо окинула меня взглядом, словно пыталась сообразить, что же такое есть в Ангелине Абрамовой, чего нет в ней. А потом, видимо, не найдя ответ в своей светлой голове, отвернулась и упорхнула к подружкам. *** Неприятные сюрпризы не закончились на событиях в школе. Когда я вернулась домой, мама ругалась с Вадимом. Они разговаривали так громко, что было слышно в подъезде. – Как ты мог? Это уму непостижимо! – возмущалась мама, расхаживая по коридору в красном брючном костюме. Я сперва не поняла, к чему такой наряд, но когда увидела Юрия на кухне, все встало на свои места. Мама нарядилась для него, сегодня у нее был выходной в салоне,– она работала мастером по маникюру,– и. видимо, у них с любимым мужчиной уже были намечены планы. Обычно женщины не наряжаются столь ярко, когда собираются отсидеться дома. – Это была шутка, – сказал брат, прислонившись спиной к стене. На его лице не было ни капли стыда или сожаления. Я сняла весеннюю куртку, сапожки, но уходить к себе не спешила. – Шутка? – возмутилась мама. – Мы просто угорали. – Вы засунули женщине в волосы спички! – Но не подожгли же их, – усмехнулся Вадим. Я про себя ахнула: брат раньше подобного не вытворял. – Тебе смешно? – накрашенные алой помадой мамины губы скривились от возмущения. – Ма, она заслужила это веселье. – Ты совсем мозгов лишился? – мама повысила голос, и тут из кухни выплыл Юрий. В белом свитере и черных прямых брюках он смотрелся довольно солидно. Скрестив руки на груди, он вырос за маминой спиной, будто таким образом пытался выразить ей поддержку. – Что? – Вадим отошел от стены и широко раскрыл глаза. Я знала этот взгляд – так брат смотрел, когда выходил из себя. Его явно задели слова матери. – Может, все успокоимся? – предложила я, пытаясь сбавить градус конфликта. Откровенно говоря, мне не хотелось, чтобы домашние разборки происходили на глазах Юрия. Чем больше человек знает о чужой семейной жизни, тем ближе становится. Эта близость ни к чему – по крайней мере, я так думала. Мамины мужчины надолго никогда не задерживались. – Это у меня с мозгами проблемы? – прикрикнул брат. – А у кого еще? Может у твоих новых дружков? – мама громко выдохнула. – Обо мне хотя бы соседи никогда не говорили гадости за спиной! – выплюнул Вадим. Из него так и сочился яд. Я знала, что брата бесят слухи, ходившие вокруг нашей семьи, бесит, как соседки косятся в сторону мамы, да и сам он нет-нет да возмущался ее выходкам. Однако в любую минуту готов был броситься с кулаками на обидчика матери. Он любил ее, пожалуй, даже больше, чем я. – Хватит! Прошу! – взмолилась я. Юрий положил ладони на мамины плечи, правда она тут же их скинула и в два шага оказалась напротив Вадима. Между ними словно полыхали искры, которые в любую минуту могли вспыхнуть. Атмосфера с каждой минутой становилась все более невыносимой. – Так заткни уши и не слушай, – прорычала недовольно мама. – Я бы заткнул, но уже не помогает, – фыркнул он, а потом просто обошел мать, окинув грозным взглядом Юрия. Тот скривил губы и отвернулся, словно видел перед собой кусок грязи, а не ребенка женщины, которая ему нравилась. Мне стало безумно неприятно. – В свою комнату! – строго скомандовала мама. – Сама туда сходи, – буркнул себе под нос Вадим и выскочил в подъезд, захлопнув за собой дверь. – Совсем от рук отбился, – подал голос Юрий. – Не вам его судить! – прошипела я и помчалась к себе в спальню. Дальше я уже ничего не слышала, да и мне не хотелось наблюдать, как посторонний мужик обсуждает поведение моего брата. Он – никто. Он не имел права даже находиться при этом разговоре.