Глава 13. Слова

Оказалось, что Этьен так же купил и новый номер. Когда он протянул мне карту, я тут же поставила ее в телефон. Наконец-то. Теперь даже дышать стало легче. Все-таки, жить без телефона, словно бы вовсе без рук. Это почти так же, как и быть ограниченной в своих действиях. А сейчас, когда я хотела помочь маме, но при этом сама не понимала, что происходило в её жизни, мне следовало быть готовой ко всему.

Перед тем, как ехать дальше, мы остановились на заправке и, пока Дар-Мортер заправлял машину, я сидела на скамейке и вносила в новый телефон номера полиции, скорой помощи, такси и всех остальных служб, которые могут понадобиться. Затем, достала лист, на котором был записан номер Рене и его тоже вписала. Как и номер Дайон.

Закончив со всем этим, покрутила телефон в ладонях. У меня никогда не было хороших вещей и сейчас стальная крышка смартфона обжигала руки. Наверное, было бы легче, если бы я сама на него заработала, а не просто приняла в подарок. Ну и ладно. Мне есть к чему стремиться и это главное. А так все, конечно, познается в сравнении.

Краем глаза я заметила, что Этьен подошел к скамейке. В следующее мгновение его громоздкая тень вовсе полностью меня окутала.

Я так же более чем отчетливо ощутила то, что Дар-Мортер сел рядом, но лишь услышав как-то шорох, я подняла взгляд. Увидела, что он достал сигарету из мятой пачки.

— Тут нельзя курить, — я пальцем указала на соответствующий знак. Он висел на стене маркета всего лишь в нескольких метрах от нас. — Мы же на заправке.

К этому моменту Дар-Мортер уже достал зажигалку, но так и оставил ее поднесенной к сигарете. Медленно перевел взгляд и посмотрел на меня. Раньше я не видела Этьена таким и не могла понять его взгляда. Но раздирающую тяжесть в нем ощущала более чем отчетливо.

— Положи зажигалку, — повторила, немного опустив веки. Прищурившись. — Или иди вон туда. На противоположной стороне дороги можно курить, — я пальцем указала на соответствующий знак.

— Это ты, Бертье, сейчас говоришь мне, что я должен делать? — от голоса Дар-Мортера по коже скользнуло покалывание.

— Да. Тебя что-то не устраивает? — я пальцами убрала несколько прядей волос за ухо. — Ты сел рядом со мной и собрался создать опасную ситуацию, при которой мы все можем взорваться или сгореть. Повторяю, положи зажигалку.

— Почему бы тебе просто не уйти, раз так боишься? — Дар-Мортер локтем оперся о спинку скамейки, из-за чего стало казаться, что он нависал надо мной. Чувствовалось ли это угрожающе? Ещё как. Особенно в исполнении Этьена. Вот только, мне было все равно.

— Я никуда не уйду. Во-первых, я первая сюда села. Во-вторых, с чего ты решил, что я позволю тебе подвергать твою жизнь опасности? Если нужно, я мозг тебе вынесу, но зажигалку ты положишь.

— Не переживай, Бертье, мозг ты мне уже вынесла. Свали отсюда на противоположную сторону дороги и не беси.

— Я уже сказала, что никуда не уйду.

Взгляд Этьена стал ещё более тяжелым. Даже мимика на лице, замирая, отдала чем-то таким, от чего льдом веяло. Но, уже в следующее мгновение Дар-Мортер убрал зажигалку обратно в карман. Сигарету лениво отбросил в рядом стоящий мусорник.

— Пошли в машину, — Этьен поднялся со скамейки и пошел в сторону своего джипа. Я последовала за ним.

Когда мы уже сели в машину, я увидела, как к той лавочке подошел работник маркета. Громоздкий, полноватый мужчина лет сорока. Он встал почти под самим знаком о запрете курения и, подкурил сигарету. А я лишь сейчас увидела там множество окурков.

— Отлично, — саркастично произнесла. По сознанию расплылось далеко не самое приятное ощущение. Это когда ты делаешь что-то правильно, а потом понимаешь, что это бесполезно, так как все остальные это «правильно» на одном месте вертели. — Знаешь, я вообще не понимаю людей. Зачем игнорировать настолько простые правила?

Дар-Мортер наклонился вперед. Посмотрел туда, куда смотрела я. Затем вышел из машины и, сначала что-то сказал тому мужчине. Он лишь хмыкнул. После этого Этьен взяв его за шкирку, лицом ткнул о знак с перечеркнутой сигаретой. Потом ещё раз и ещё. Сильно. Кажется разбив тому мужчине нос. Что-то говорил ему, но я не слышала, что именно. Только, когда Этьен пошел обратно к машине, этот работник маркета испуганно потушил сигарету и начал собирать разбросанные на асфальте окурки.

— Теперь тебе легче, Бертье? — Дар-Мортер сел за руль и завел машину.

Я напряженно обернулась к нему.

— Ну, если бы ты ему нос не сломал — было бы, — ответила, придержавшись за сиденье, так как в этот момент джип свернул с заправки и меня качнуло. Интересно, а кровь оставленная на том знаке будет отпугивать тех, кто захочет покурить в запрещённом месте?

— Так тебе вообще не угодить, — Этьен достал новую сигарету и приоткрыл окно.

***

Уже значительно потемнело и, когда мы подъехали к моему дому, улицу освещали лишь фонари. Все ещё сидя в машине, я посмотрела наверх. Свет в окнах моей квартиры не горел. Значит, мамы нет дома.

— Вот тут я живу, — сказала, выходя из машины и пальцем указывая на дом. — И нам нужно решить, что делать дальше. Ты, скорее всего, устал после дороги. Я бы пригласила тебя к нам, но, судя по всему, пока что дома никого нет. Поэтому будет лучше, если ты поедешь в отель и там отдохнешь.

— Ты предлагаешь мне оставить тебя тут одну? — захлопнув дверцу, Дар-Мортер медленным взглядом скользнул по улице. Я понимала, что с виду этот район выглядел, как самое настоящее гетто, но на самом деле, все было не настолько плохо. Все-таки, я тут выросла.

— Местные своих не трогают, — коротко сказала, потягиваясь. Пытаясь размяться.

Я уже собралась идти к багажнику за чемоданом, как позади себя услышала:

— Вивьен?

Этот голос было невозможно не узнать. Мягкий. Мелодичный.

Мама.

Резко обернувшись, я увидела её на тротуаре. За то время, которое мы не виделись, она совершенно не изменилась. Даже была в куртке, которую носила уже лет десять. На ладонях кожаные перчатки — их я помнила ещё с детства.

Смотря на нее, я вовсе ощутила себя так, словно никуда не уезжала. Не было этих полгода проведенных вдали от дома. И от этого сердце замирало. Но все-таки, хватило мгновения, чтобы понять, что в маме что-то стало другим. Она будто осунулась. Выглядела более бледной. Уставшей.

— Боже, это действительно ты. Милая.… - мама сорвалась с места и уже в следующее мгновение я оказалась в ее объятиях. Крепких, но в тот же момент бережных и осторожных. Только она могла так обнимать. — Я так рада… Милая, почему ты не сказала, что приедешь? Долго тут ждала? И…. что с твоими волосами? Ты подстриглась?

Мама прикоснулась к коротким, вьющимся прядям и я ощутила, как ее ладони дрожали.

— Тебе идет, — на ее губах появилась улыбка. Искренняя и настолько теплая, что у меня самой сердце заныло. Я тут же обняла ее в ответ.

— Я так скучала по тебе, — прошептала, чувствуя привычный и настолько родной запах выпечки исходящий от мамы.

— Я тоже, милая, — она ещё крепче обняла, а, отстраняясь, хотела ещё что-то сказать, но бросив взгляд мне за спину, так и осталась туда смотреть. — А это кто?

Обернувшись, я увидела Дар-Мортера. Он как раз поставил чемодан рядом со мной.

— Это Этьен, — я представила его. Решив сказать, что он мой друг, продолжила: — Он мой.…

— Я парень Вивьен, — Дар-Мортер меня перебил. Ещё и за руку взял. — Рад с вами познакомиться. Надеюсь, вы не против того, что я приехал вместе с ней.

Я, одеревенев, перевела на него взгляд. Какого чёрта он делал? Или это моя ошибка? Нужно было уточнить, что перед моей мамой не нужно притворяться парой? Но ведь я сказала, что это следует делать только перед некоторыми неприятными для меня личностями.

— А? — мама широко раскрыла глаза. Смотря на Этьена, растерялась. — Парень Вивьен? То есть.… Я тоже рада познакомиться.

Мама все так же выглядела растерянной. Взволнованной, но в первую очередь пригласила нас войти в дом. Когда же мы вошли в прихожую нашей квартиры, я ненадолго остановилась. Тут вообще ничего не изменилось и ностальгия мгновенно нахлынула. И хорошие и плохие воспоминания. Последние были связаны с папой.

— Вы давно встречаетесь? — мама, расстегивая змейку на куртке, осторожно задала этот вопрос.

— Недавно, — Этьен поставил мой чемодан около стены. — Но у нас все серьезно.

Мне хотелось посмотреть на Дар-Мортера гневным взглядом. Возможно, даже им испепелить. Но, сдержав себя, я подумала о другом.

Я чувствовала то, как мама волновалась и так сильно вновь хотелось обнять ее. Наверное, даже мне не понять, насколько ей было тяжело со мной и Кларис. Но со стороны я видела многое. Большая часть жизни мамы это борьба за выживание. Во многом, её противником был отец. И она раз за разом ему проигрывала. Он старался не бить ее по лицу, но синяки на теле мамы, например, на руках, я видела часто.

Конечно, отец бил не только мать, но и нас с сестрой. В основном, меня, ведь Кларис всегда умело пряталась. Но ведь разве возможно в такой небольшой квартире спрятаться так, чтобы человека вообще не нашли? Даже пусть это был и ребёнок. И отец мог это сделать. Поэтому, чтобы он не трогал сестру, из своего укрытия выходила я.

Мы ведь папу бесили. Ему не нравились дети. Мы ему жить мешали. Все портили. Но, при этом, уходить из квартиры он отказывался. И так мама, закрывая нас собой, пару раз даже в больницу попадала.

И она привыкла бояться за нас. Опекать, но жизнь порой складывается так, что проблемой становятся даже те, кого ты любишь. А в том, что мама нас любила, я не сомневалась.

Сейчас я говорила про наш с сестрой подростковый возраст. Я прекрасно помнила о том, как Кларис ругалась с мамой. Кричала на нее. Хлопала дверью. Намеренно уходила из дома и долго не возвращалась. А все потому, что мама все так же пытаясь опекать нас, при наступлении вечера постоянно звонила ей. Если Кларис не отвечала, предпринимала попытки связаться с ее подругами. Иногда вовсе шла ее искать. А сестра говорила, что мама таким образом позорит ее перед друзьями. И в знак протеста вела себя ещё хуже. Пару раз вовсе всю ночь не появлялась дома.

Мама из-за нас много боли получила. Нервных клеток сожгла. И со временем, пытаясь улучшить отношения, старалась не лезть в личную жизнь. Кларис её научила, что этого делать не нужно. Подобное может быть чревато.

А ведь я даже сейчас чувствовала то, с какой осторожностью мама задавала этот вопрос про наши с Этьеном отношения.

И было больно. А ещё стыдно. Во многом от того, что тоже для нее проблемы создавала. Хотя бы тем, что нормально не поддерживала. Мы ведь сами себе казались слишком взрослыми. Тонули в надуманных проблемах. При этом, со временем, уже находясь в Марселе, я начала понимать, что маму жрет самое худшее, что может быть с человеком — сожаления. От того, что она не могла нормально защитить нас от отца. И от того, что не дала того, что было у других детей. Ещё, мне казалось, что она считает, что мы ее стыдимся из-за чего старалась не мешать. Подобное проявлялось в мелочах. Стоило их лишь вспомнить и связать воедино — все становилось ясно.

Сожаления сильнее всего жрут из-за того, что ты уже не можешь изменить. Наверное, я даже пока что не могла осознать насколько сильно. Но ведь у нас с Кларис все отлично. Мама дала нам все, что могла. Самое главное — жизнь. А если у нас есть какие-то проблемы, то мы сами в них виноваты. Уже не маленькие. Сейчас мне хотелось лишь одного — чтобы она наконец-то пожила для себя.

И мне совершенно не хотелось, чтобы она переживала за меня. У мамы и так этого в жизни хватило, а видя, что Дар-Мортер её пугал, что, учитывая его внешность, было совершенно не странно, я кое-как, но с трудом перешагнула через себя, после чего сказала:

— Этьен говорит, что мы встречаемся недолго, но на самом деле, уже около четырех месяцев, — сама не веря, в то, что делаю, я подошла к Дар-Мортеру, после чего обняла его и щекой прислонилась к груди. Постаралась создать вид влюбленной девушки. — Прости, что раньше не рассказала об этом. Просто хотела сделать тебе сюрприз и лично вас познакомить.

Посмотрев на Этьена, я увидела, что он приподнял бровь, из-за чего, без слов, лишь одним взглядом, сказала ему, что он сам виноват. И тут же ощутила, как Дар-Мортер приобнял меня за талию.

— Нет, ничего страшного, — мама растерянно улыбнулась, хоть и попыталась это сделать искренне. — Я очень рада такому сюрпризу.

Было видно, что она все ещё взволнована. И, более того, постоянно кидала на меня взгляды. Словно пыталась убедиться точно ли у меня все хорошо. Да и, наверное, для нее все это было странно. Все-таки, мы почти каждый день созванивались, а я ни разу не рассказывала про парня. При этом, теперь твердила про какой-то сюрприз.

Наверное, поэтому обстановка была, мягко говоря, напряженной. Но, кто бы мог подумать, что она настолько быстро изменится?

В первую очередь, по той причине, что я и не подозревала, что Этьен может быть таким. Он был с моей мамой настолько обходительным, что мне даже пришлось ущипнуть себя, чтобы поверить в то, что я не сплю.

Не понимая, что происходит, я смотрела на то, как Дар-Мортер помог моей маме снять куртку. Затем, когда мы пошли на кухню, он достал для нее ту посуду, к которой мама не могла дотянуться. И так ещё много чего по мелочам. А потом, когда мама поставила на стол к чаю пирог, Этьен сказал, что это самое лучшее, что он ел в своей жизни и мама вообще растаяла. Он зашел с козырей.

А ещё.… он улыбался.

Дар-Мортер умеет это делать? Лично мне было трудно в это поверить. Даже слишком.

Но улыбка у него красивая. Я, против воли, засмотрелась.

Правда, чем больше я думала об этом, тем более колючий холодок бежал по коже. Мама с настороженностью относилась к людям. Особенно, к ухажерам Кларис. А Этьена приняла настолько быстро. Потому, что он заставил ее это сделать. Оказывается, он и так может.

— А, как вы познакомились? — мама, расслабившись, уже более спокойно задавала вопросы. И их у нее было множество. Мы с ней, крутясь на кухне, готовили ужин и мама постоянно подносила Этьену пирожки, которые ранее испекла. Со стороны могло показаться, что она решила закормить его до смерти.

— В университете. Мы столкнулись в коридоре и я случайно разлила на него йогурт, — когда речь шла о Дар-Мортере, а, вернее, о романтических отношениях с ним, мой мозг отказывался работать и, тем более, что-то придумывать. Поэтому я решила вспомнить про книгу.

— Я так рада, что ты встретила человека, с которым счастлива, — мама улыбнулась мне. — Ты очень похорошела. Правда. Я же тебя не сразу узнала. Представляешь? Ты прямо расцвела.

В принципе, я уже даже была рада тому, что мы с Этьеном притворяемся парой и перед моей мамой. Так есть оправдание моему изменившемуся внешнему виду и наличию новой одежды.

— А ведь я раньше думала, что ты ни на кого кроме Астора не посмотришь. Думала, что для тебя только он существует.… - мама резко запнулась и, будто осознав, что сказала, широко раскрыла глаза и прикрыла рот ладонью, после чего встревожено посмотрела на Этьена.

Меня передернуло от слов мамы. Они будто острием ножа прошли по нервам. Краем глаза я заметила, что Дар-Мортер застыл, так и не донеся чашку к губам, но в итоге так и не посмотрела на него. Продолжила нарезать овощи, а мама, почему-то поспешила сказать:

— Я немного не это хотела сказать. Просто Астор друг детства Вивьен и они очень много времени проводили вместе. Вернее, почти все. Не было ни дня, чтобы они провели его друг без друга. Иногда мне казалось, что они вот-вот начнут встречаться. Или уже встречаются…

— Мам, а где лежит соль? — я прекрасно знала, где эта чёртова соль. Просто пыталась перевести тему разговора. Меньше всего на свете мне хотелось даже просто слышать имя этого ублюдка.

Но тот вопрос, который задал Этьен, заставил меня вздрогнуть:

— Начнут встречаться или уже встречались? — впервые с тех пор, как мы оказались в моей квартире, голос Этьена стал прежним. Даже более жутким. — У них настолько близкие отношения?

— Нет, — мама тут же качнула головой. — Раз вы с Вивьен встречаетесь, значит, я ошибалась.

Мама шумно выдохнула, затем взяла меня за руку и, под предлогом, что ей срочно нужно мне что-то показать, вывела меня из кухни. Когда же мы оказались в коридоре, она тихо произнесла:

— Прости, я сказала лишнего. Я не хотела. Просто немного волнуюсь.

— Ничего страшного, — я качнула головой. Наверное, мама считала, что сказала то, из-за чего Этьен, как мой парень, может начать ревновать. Вот только, мы с ним не встречалась. — Но про Астора лучше больше не говорить.

Мне правда не хотелось про него слышать. Вообще. Но, когда я уже собралась идти обратно на кухню, мама меня остановила:

— Точно? — спросила она. — Просто, вы ведь с Астором точно встретитесь. Вы же столько не виделись. И, когда ты познакомишь своего парня с ним, Этьен уже преждевременно может относиться к Астору негативно из-за моих слов. Я боюсь, что могла все испортить.

— Ничего страшного. Этьен совершенно не ревнивый.

— Правда? — мама с облегчением выдохнула. — Кстати, не знаю рассказывал ли тебе Астор, но он часто приходил в пекарню.

Я, до этого поправляя пальцами рукав блузки, так и замерла. Лишь спустя несколько секунд подняла на маму взгляд.

— Зачем он приходил? — спросила.

— Покупал имбирное печенье. И о тебе спрашивал. Но, навряд ли ты ему рассказывала о себе меньше, чем мне, поэтому я просто говорила, что у тебя все хорошо и ты загружена учебой. Понимаешь, я не хочу вторгаться в ваши с Кларис взаимоотношения с друзьями. Я поняла, что ты, судя по всему, не рассказала Астору о том, в каком университете учишься, так как он у меня несколько раз об этом спрашивал. Но, раз ты не рассказала, я тоже не стала этого делать. Может, я что-то не понимаю. Я этого не исключаю. Но.… Может, вы поссорились?

Ответить я не успела. В дверь постучали и мама пошла открывать. Я же решила зайти в ванную и умыться. Когда же я вернулась на кухню, там была лишь мама.

— А где Этьен? — спросила, посмотрев на стул, на котором он до этого сидел.

— К нему друг пришел. Они сейчас разговаривают в подъезде.

Я удивленно приподняла бровь. Это ещё какой друг мог сюда прийти к Этьену?

Меня настолько встревожил этот вопрос, что я даже пошла в прихожую и, приоткрыв дверь, выглянула в подъезд.

Увидела Девять. Причем, он был растрепан. Явно в домашней одежде и даже в домашних тапочках.

— Ты знаешь, что я обязан быть рядом с тобой, — Девять оскалился. — Так какого, блядь, чёрта ты пишешь мне присмотреть за Ромом, а потом уезжаешь непонятно куда? И ещё нихрена не отвечаешь. Мне пришлось отслеживать тебя по машине.

— Если я не отвечаю, значит, нехрен меня тревожить.

Девять хотел ещё что-то сказать, но заметил меня, выглядывающую в подъезд. В принципе, я и не скрывалась.

— Привет, — я помахала ему рукой.

— Бертье? — Девять, приподняв бровь, окинул меня взглядом. Правда, почти сразу перед нами встал Этьен.

— Ты можешь свалить. У меня все отлично.

— Ты знаешь, что я не могу, — произнес Девять. — И когда ты собирался мне сказать, что она жива и вернулась?

Разговор был прерван тем, что к нам вышла мама. Она спросила все ли хорошо, после чего сказала, что ужин готов.

— Зайдешь к нам? — все ещё находясь около двери, я спросила это у Девять. — Ужин будет очень вкусным. И ты, наверное, после дороги устал.

Я почувствовала то, как Этьен повернулся и посмотрел на меня, но предпочла не обращать на него внимания. Правда, все же кожу как-то нехорошо закололо.

— Конечно, — Девять опершись рукой о перила, наклонился и, заглянув за Этьена, так что теперь ему было видно меня, сказал: — Только я приехал вместе с Матиасом. Он сейчас в машине. Его пригласишь?

— Да, — я кивнула. Еды мы приготовили много. И, я не знала, почему Девять с Матиасом приехали к Этьену, но, раз так получилось, следовало их хотя бы накормить. Они ведь друзья человека, согласившегося мне помочь.

Ужин прошел вполне нормально. Правда, было немного непривычно видеть у себя на кухне трех главных ублюдков нашего университета. Но, как показал опыт, они могут быть вполне себе неплохими.

***

— Пока ты будешь в городе, мы тоже будем тут, — я услышала эти слова Девять, когда он и Матиас уже собирались уходить. Они с Этьеном стояли около двери. Ещё о чем-то разговаривали. Я же пошла мыть посуду.

На самом деле, я хотела спросить у Девять, что означало «обязан быть рядом» и «отследил по машине», но решила этого не делать. Во-первых, не было возможности. Во-вторых, мы с ним не в настолько близких отношениях, чтобы что-то такое спрашивать. В-третьих, я, наверное, просто что-то не так поняла. Это же были фразы вырванные из диалога.

Но я не могла понять, они действительно будут тут, пока в этом городе Этьен? Становилось немного не по себе. Может, для них нормально пропускать учебу, чтобы просто куда-нибудь съездить, но в данном случае, причиной этого была я. Следовало поскорее закончить со своими делами, чтобы Дар-Мортер смог уехать.

***

Домыв посуду, я решила наконец-то поговорить с мамой. Нашла ее в гостиной и постаралась, как можно осторожнее спросить про проблемы. Как и ожидалось, она тут же ответила, что у нее все замечательно.

Учитывая это, я прямо сказала, что знаю о том, что к ней приходят какие-то верзилы и что-то вымогают. Реакция не заставила себя ждать. Мама дернулась. Значит, что-то действительно есть. Вот только, на словах она вновь ответила, что у нее все отлично и то, что я все это надумала.

Да и мама тут же попыталась перевести тему разговора:

— Пойдем, я дам тебе свежее постельное белье. Его нужно сменить на твоей кровати. Надеюсь, вам с Этьеном будет удобно спать. Все-таки, она у тебя небольшая.

Я только хотела сказать, что у нас с Дар-Мортером отношения ещё не зашли на такой уровень, чтобы спать вместе, а, значит, ему следует постелить на диване, как мама продолжила:

— Этьен сказал, что ты часто ночуешь у него. У вас зашли отношения уже на такой уровень, а ты не рассказывала мне про него. Хоть я и правда рада, что ты встретила хорошего парня. Но…. Милая, не забывайте, про презервативы. Я знаю, что вы не глупые и сами знаете про них. Просто я переживаю. Это же у тебя первые отношения. А вы ещё молодые. Только учитесь.

Я молча стояла и смотрела на маму. Даже не зная, что ответить и на что первым реагировать. На неловкость этого разговора, от которого щеки запылали или на то, что Дар-Мортер перекрыл мне единственный путь отправить его спать на диван. Зачем он вообще это сказал?

Раздражение, нахлынувшее на меня было трудно описать словами. Хуже стало, когда я вошла в свою комнату. Мама этого не замечала, а я, лишь раз скользнув взглядом по спальне, увидела, что Кларис тут все перерыла. Хоть и попыталась скрыть следы.

Уже сейчас замечая пропавшие вещи и одежду, я запылала тем гневом, от которого мысли разорвались на части и я, схватив свою пижаму, пошла в душ. Там, включив холодную воду, долго под ней стояла. А, вернувшись в свою спальню, с раздражением начала менять постельное.

Я уже почти закончила, когда дверь открылась и я, даже не оборачиваясь, поняла, что в комнату вошел Этьен.

Но все же я посмотрела на него. Гневно. Тут же замирая. Ведь, несмотря на то, что на лице Дар-Мортера не было ни одной эмоции, одного лишь его взгляда хватало, чтобы чувство самосохранения проснулось и тут же тревожно задребезжало.

Он же опустил взгляд и посмотрел на пол. Вернее, на одеяло и на подушку, лежащие на нём.

— Это я для тебя постелила, — сказала, поправляя простынь на кровати.

Этьен поднял взгляд на меня. Затем закрыл дверь.