Глава 69. Отец

— Ты знаешь про?… — Манон резко подняла голову и, замирая, заплаканными глазами, посмотрела на Этьена. Что-то в ее взгляде отдавалось жженым нервным натяжением. Тем, что заставляло ее ладони дрожать, а дыхание вообще застыть. — Откуда?

— Рассказывай, — повторил Этьен, рукой опершись о стену. Он был лишь в футболке, из-за чего были видны татуировки на мощный руках. Некогда мне понадобилось время, чтобы понять, что на них изображено. — Несмотря на то, что я знаю, Вивьен про это ещё не слышала.

— Про что? — я спросила. Их последних фраз было достаточно для того, чтобы я сильно напряглась. Даже атмосфера пропиталась чем-то жутким. Тем, что ледяным покалыванием скользнуло по коже. Особенно от панических эмоций с ещё большей силой вспыхнувших в глазах девушки.

— Я не могу, — она опять тревожно качнула головой. Рвано выдыхая и тыльными сторонами ладоней вытирая щеки, хоть и новые слезы все так же текли. — Он же… Если он узнает, что я рассказала, он же меня задушит.

— Разве я не сказал, что тебя никто не тронет, если ты все нормально расскажешь?

Все так же практически не двигаясь, Манон неотрывно, испуганно смотрела на Дар-Мортера. Частично ее взгляд скрывали пряди упавшие на лицо, но все же я прекрасно видела, что в слова Этьена она не верила. То есть, на защиту от кого-либо не рассчитывала.

Но, чёрт, от кого она вообще была нужна? Пока что я ответов на свои вопросы не получала и в голове вспыхивало множество предположений. Даже в какой-то степени безумных, ведь нормального ничего в голову уже не вкладывалось.

— Или давай так — кого ты боишься сильнее? Меня или своего брата? — Этьен произнес это спокойно. Даже безразлично, но от угрозы повисшей в воздухе, даже мне захотелось вздрогнуть.

— Брата? — я переспросила, переводя взгляд на девушку. — У тебя есть брат и он как-то с этим всем связан?

Опуская руки и ими сжимая куртку, Манон сразу отвела взгляд. Но даже несмотря на это прекрасно ощущалось то, что ей было тяжело. Но, может, последний вопрос Этьена подействовал на нее, так как Манон, сильно зажмурившись, все-таки кивнула.

— Да, это он выставил книгу, — в итоге произнесла она и уже теперь в голосе девушки ощущалась обреченность, словно она только что произнесла то, о чем должна была категорически молчать.

— Расскажи, зачем он это сделал, — Этьен лениво положил ладони в карманы штанов и плечом оперся о стену.

Манон нервно подняла на меня взгляд. Пальцами сжала бегунок на куртке и только после этого произнесла:

— Я особо в эти дела не лезла. Они касались только мамы и брата, но… насколько я слышала, у вас с ним один отец и… — она сделала глубокий, рваный вдох, явно пытаясь хотя бы таким образом остановить слезы. — Брату не нравилось то, что твоя мать увела его из нашей семьи.

Я многое ожидала услышать. Может, даже то, что я сама этого не понимая до жути оскорбила какого-то парня. Или, возможно, вообще просто произошла какая-то ошибка, ведь, хоть убей, но я вовсе не могла вспомнить, чтобы хоть когда-то кому-то делала что-нибудь плохое.

Вот только, того, что сказала Манон, я услышать точно не ожидала. У меня даже дернулись уголки губ и приподнялись в нелепой улыбке, ведь правдой что-то такое точно не могло быть. Разве что какой-то идиотской шуткой.

— Это бред какой-то, — я кончиками пальцев потерла висок, случайно касаясь заколки. — Ты что-то путаешь. У моего отца больше не было детей. Только я и моя сестра. И моя мать в жизни бы не стала уводить мужчину из другой семьи.

— Я почти ничего не знаю, — повторила девушка дрожащим голосом. — Я даже твоего отца, наверное, ни разу не видела. То есть, когда я была совсем мелкой, какой-то мужчина жил с нами, но я его вообще не помню, — вытянув из-под куртки рукав свитера, Манон сжала его пальцами и уже рукавом вытерла щеки. — Я лишь слышала, что тот мужчина был отцом моего брата и то, что его увела из семьи другая женщина, когда мама ещё была беременна.

— Вот. Ты точно что-то путаешь. Это был какой-то другой мужчина.

— Нет, — Манон отрицательно качнула головой, из-за чего волосы сильнее растрепались. — То есть, может и путаю, но я же, когда увидела тебя в университете, думала попытаться поговорить с тобой, но брат, увидев, что я стояла около вашей аудитории, спросил чего я пришла. И, когда я ему сказала, что хотела бы с тобой поговорить, он в ярость впал и тогда рассказал, что ты дочь женщины, которая отобрала у него отца и то, что, если он увидит меня рядом с тобой, он…

Я вновь хотела повторить то, что это какая-то ошибка. Но все же, за кое-что зацепившись, я спросила:

— Около нашей аудитории?

— Да…. Вы с моим братом в одной группе, — девушка вновь всхлипнула.

В голове затрещало и я вспомнила фамилию Манон. Ту, которую произносил Этьен.

Бинош.

Неужели?…

— Твой брат это Морис?

Девушка кивнула, а меня словно током прошибло. Я всё ещё была уверена в том, что ее слова полный бред, но, чёрт, Морис. Я же после каникул к нему за парту села и все это время все так же сидела рядом с ним. Мы вроде неплохо ладили. Насколько это вообще было возможно.

— Мы с ним нормально общаемся, — произнесла вслух. Сегодня я Мориса не видела, но в пятницу мы хорошо поговорили на перемене. Он даже одолжил у меня ручку, которую после занятий вернул.

— Мой брат вообще ни с кем не может нормально общаться, — Манон сильно зажмурилась и отрицательно качнула головой. — Но… Возможно, он тебе особо ничего делать не хотел. То есть, Морис, конечно, должен был вести себя осторожно, так как он уже год провел в колонии для несовершеннолетних и любое заявление в полицию для него было бы концом, но он и своих друзей мог к тебе подослать. То есть, он же этого не сделал.

Я не знала, что на это ответить. Даже со своими мыслями не была в состоянии совладать, ведь в голове никак не укладывалось то, что Морис мог иметь по отношению ко мне какую-то ненависть. Я ни разу ничего подобного от него не улавливала.

— Ты хочешь сказать, что это он рылся в моей комнате? И то, что это он писал мне те сообщения?

— Я не знаю, что за сообщения. Мне же он… ничего не рассказывал, — Манон опять рукавом свитера вытерла лицо. — А комната… Тогда мама сильно заболела. Был приступ и брат хотел связаться со своим отцом. Денег на лечение попросить. Я это узнала, когда из окна увидела, что он в женское общежитие вошел и побежала за ним. Это… был вечер. Все девушки в душевых… и ты тоже. Брат хотел твой телефон взять и там номер отца найти. Но… не нашел. Кажется, у тебя в телефонной книге было всего лишь несколько контактов и он решил, что у тебя есть ещё какой-то телефон. Комнату перерыл, пока искал его… а я… назад все складывала после того, как Морис ушел….

В заплаканном, судорожном голосе девушки опять появилась неловкость. Словно ей было стыдно все это рассказывать, а я, уже не зная, как подобное воспринимать, совершенно этого не желала, но в голове вспыхнуло осознание того, что отец ведь в этот период как раз и одалживал деньги у бандитов, позже этот долг перебросив на маму. Неужели?…

— И что? Мой отец в итоге дал деньги? — спросила, сама свой голос не понимая.

— Нет, — Манон сильно прикусила нижнюю губу. — Брат с ним как-то связался, но он ему ни копейки не дал и…. тогда Морис обозлился. Позже он у меня на ноутбуке увидел, что я писала и…

Манон запнулась, нервно одергивая край куртки, но дальнейших слов и не требовалось. И так было ясно, что происходило дальше.

***

Сжимая в руках горячий стаканчик с кофе, я посмотрела на камни, выстроенные по обе стороны дорожек в парке.

До сих пор в груди все горело и я толком не могла ощутить биение своего сердца. Вроде как заставляла себя успокоиться, но до сих пор это являлось непосильной задачей.

Манон сейчас была в общежитии. В своей комнате. Но до этого мы долго сидели в машине Дар-Мортера. Девушка изначально жутко испугалась. Думала, что мы ее куда-то вывезти собираемся. Пришлось ее успокаивать и объяснять, что просто в спорт зал пришли студенты и им явно понадобятся раздевалки. Они и так начали собираться около входа в коридор, но не заходили, так как видели, что там стоял Этьен.

Пока мы с Манон сидели в машине Этьена, он пошел за кофе. Когда он мне и ей протянул по стакану, девушка боялась даже взять свой кофе. Ее в присутствии Дар-Мортера трясло, из-за чего Этьен решил оставить нас только вдвоем.

И вот мы с Манон, сидя в машине, долго разговаривали. В первую очередь, понадобилось немало времени для того, чтобы она успокоилась и наконец-то перестала плакать.

— Этьен тебе ничего не сделает. Он же пообещал, — я опять протянула ей тот стакан, который принес Дар-Мортер и на этот раз девушка, хоть и с опаской, но взяла его. От того, как кофе колыхнулся, было прекрасно заметно, что ее ладони до сих пор дрожали.

— Я слышала, что он сделал с теми, кто просто комментировал книгу, а я же ее… я же… — она запнулась, опуская заплаканный взгляд на пластмассовую крышечку черного цвета.

Я вспомнила о том, что у Этьена к автору изначально были далеко не самые хорошие намерения. Его раздражал сам факт появления этой книги, но, уже хотя бы частично зная Дар-Мортера, я понимала, что Манон он ничего не сделает.

— Этьен держит свое слово. Тебе нечего переживать, — я попыталась улыбнуться. Хотела ее успокоить, хоть и внутренне меня все ещё раздирало на части.

Некоторое время мы обе молчали. Наверное, требовалось хоть несколько минут, чтобы утихомирить мысли, после чего я осторожно спросила про книгу. У меня вообще был миллиард вопросов, которые я хотела задать, но понимала, что все это лучше сделать постепенно.

Так я узнала, что Манон значительно переписывала книгу уже после моего поступления. Девушка неохотно и даже стыдливо призналась, что мы с Этьеном не давали ей покоя. Каждый день видя нас в университете, она никак не могла понять, почему мы друг друга не замечаем. И все эти эмоциональные всплески она пыталась передать в тексте. Наблюдая за нами. Желая сделать историю как можно более реалистичной, ведь почему-то она не сомневалась в том, что между нами все именно так и могло бы быть, если бы мы хотя бы раз опять обратили внимание друг на друга.

Слушая Манон, я думала о том, что в какой-то степени ее слова были странными. Взять и настолько зациклиться на каких-то людях. С другой стороны, меня не покидало ощущение, что с помощью написания книги она будто бы уходила от той реальности, которая ее окружала. От этого создавалось ощущение, что ее жизнь была далеко не самой лучшей. Возможно, даже болезненной и девушке просто хотелось сконцентрироваться на том, что она считала хорошим.

А ещё, у меня от нее мурашки бежали по коже. Я бы не сказала, что в итоге у нас с Этьеном все получилось точно так же, как и в книге. Он на коленях передо мной не стоял и ноги мне не целовал. Но все же моментами Манон писала так, что это прямо в точку попадало. Как минимум, по атмосферности и развитии эмоций. А ещё отношений. Хоть и в книге у нас были совершенно другие проблемы. О тех, которые мы имели на самом деле, Манон не знала.

И это в то время, когда все считали Этьена безгранично безжалостным ублюдком, Манон прописывала и то, что в нем может быть и бережность.

Это не давало мне покоя и я спросила, почему в книге она описывала его именно таким. Девушка пожала плечами. Было видно, что она сама не понимала этого. Просто почему-то считала, что, если бы у нас начались отношения Этьен был бы именно таким.

— Если ты считала, что он может быть хорошим, почему сейчас его настолько сильно боишься? — спросила, отпивая кофе.

— Потому, что хорошим он может быть только с тобой, — взяв с сиденья ещё пакетик сахара, она открыла крышку со стаканчика. Это уже был пятый пакетик сахара. Или она любила сладкое, или так выказывалась нервозность. Во всяком случае, голос у нее до сих пор дрожал. — Да и не знаю я. Понимаешь, та история.… Она же только моя выдумка. Мне что-то приходило в голову и я это писала. Иногда, когда прописывала Дар-Мортера таким, мне казалось, что это вообще что-то из разряда фантастики. Я же хотела прописать реалистично, а тут такое. Но.… Но почему-то писать его другим с тобой не получалось.

Манон взяла тонкую деревянную палочку. Сразу упустила ее на сиденье, но, вновь поднимая палочку дрожащими пальцами, она перемешала сахар в кофе.

— И.… если честно, я не думала, что вы действительно начнете встречаться. То есть, я рада. Очень. Когда я услышала об этом, я вообще.… - Манон запнулась, словно отдергивая себя. Понимая, что чуть не сказала лишнего. — Я просто хотела сказать, что это лишь книга. Да, я… я наблюдала за вами… — эти слова она произнесла тише. Неловко. — Но даже то, что я писала иногда отходило от того, что видела. И…. Я была бы идиоткой, если бы его сейчас не боялась. Особенно, в моем положении.

Мне показалось, что Манон хотела что-то спросить у меня. Возможно, про мои отношения с Этьеном, но все же она сдержалась.

Я же задала ещё один вопрос, который меня волновал. В книге и правда достаточно детально описан Этьен. То, какой он без одежды и, главное, его член. И меня интересовало откуда Манон об этом знает.

Стоило девушке услышать этот вопрос, как она густо покраснела и стыдливо отвела взгляд. Даже сжала стакан с такой силой, что чуть кофе не пролила.

— А…. Дар-Мортер читал книгу? — тихо спросила она, нервно пальцем постучав по стаканчику.

— Нет. Но заглядывал в нее. И он знает о том, что даже в таком плане он там достаточно подробно описан.

Манон судорожно выдохнула. Создавалось ощущение, что ее накрыло новой волной страха и неловкости. А мне в очередной раз показалось, что книга являлась её тайной. Словно Манон самой было очень тяжело от того, что ее выставили на всеобщее обозрение.

— Пожалуйста, не рассказывай Дар-Мортеру. Я просто боюсь, что он из-за этого может причинить вред определенным людям, а это же было давно. Ещё когда он только поступил.

— Что именно тогда было? — я приподняла бровь.

— Обещаешь, что не расскажешь?

— Если это не причинит вред самому Этьену, обещаю, что оставлю твои слова в тайне.

— Просто, когда он только поступил… На него сразу обратили внимания многие девчонки. Особенно выделялась группка пятикурсниц и.… они пытались с ним флиртовать. Да и вообще каким-нибудь образом обратить на себя внимание. Это было уже давно. Честно, я толком и не помню всего. Просто тогда университет гудел тем, что девушки со старших курсов липли к какому-то первокурснику и.… - Манон оглянулась по сторонам, будто проверяя точно ли Этьена нет рядом с машиной. Да и так бы он все равно нас не услышал. — Он не обращал на них внимания. И я не знаю, как так получилось, но, кажется, они заплатили какому-то его одногруппнику, чтобы он сфотографировал Дар-Мортера в раздевалке. Они же там после душа голыми ходят.

— Есть какие-то фотографии, на которых Этьен голый? — я задержала дыхание. Для меня такое было за гранью.

— Уже нет. Их почти сразу удалили. Да и вообще их видело лишь несколько человек. Я в это число входила только по той причине, что моя соседка дружила с одной из этих пятикурсниц.

Поджав губы, я отвела взгляд в сторону. Это вообще, что в головах тех девушек, раз они пошли на что-то такое?

Позже, когда мы вновь вернулись к разговору, Манон сказала, что, после того, как ее брат выставил книгу в сеть, она больше ничего не писала. Пусть девушка этого прямо и не произносила, но по ней вся эта ситуация тоже ударила.

Так мы перешли к теме Мориса и вообще семьи Манон.

Девушка рассказала о том, что ее отец являлся художником. К сожалению, его картины не были востребованными и денег с них не хватало даже на еду, а пойти на другую работу он не мог из-за здоровья. Когда Манон было три года, родители развелись и так в жизни ее матери появился тот мужчина, который и стал отцом Мориса. Но, когда мать была ещё беременна, мужчина ее бросил.

Меня до сих пор на части рвало от мысли, что все это может быть правдой. То, что у отца действительно мог быть ещё и сын. И уж никак я не принимала новость о том, что мама могла об этом знать. Она же остро осуждала измены.

Но пока что я держала эти мысли при себе. Просто слушала Манон.

Она сказала, что, кажется, какое-то время, когда Морис был ещё совсем мелким, наш отец помогал ему деньгами. Встречался с их матерью на нейтральной территории и передавал какие-то суммы. Какие именно — Манон не имела никакого понятия. На нее эти деньги никогда не тратились.

Ещё я заметила то, что Манон пыталась оправдывать Мориса, хотя даже без прямых слов, я поняла, что он её бьет. Это стало ясно ещё когда мы разговаривали в коридоре спортивного зала, но меня до жути тревожило то, что она считала, что сама виновата. Как-то не так повела себя или сказала не то.

Я опять вспомнила себя. Конечно, Кларис меня не била, но очень долгие годы я не замечала ее эгоистичного поведения. И, смотря на Манон, попыталась донести до нее, что такое поведение Мориса ненормально. Просто она с детства к нему привыкла и воспринимала, как должное.

После этого Манон опять попыталась оправдать Мориса. Что ему было тяжело и все такое. А ему не было тяжело, когда ее бил брат, от которого она не могла защититься?

Этот разговор был особенно долгим. И понятное дело, что Манон так просто не изменится. Ей нужно понять, что такое жить без страха. Понять, что такое хорошее отношение других людей.

Мы с Манон обменялись номерами телефонов и после этого она ушла в общежитие. Я же осталась в парке. Вышла и села на скамейку.

Когда Этьен вернулся, он дал мне ещё одну чашку кофе, сказав, что она без кофеина. Наверное, так даже лучше. Взбудораженности мне сегодня хватило.

— Это все правда? — спросила, поднимая голову и смотря на Дар-Мортера. Он как раз поднес сигарету к губам. Подкурил ее. — Этот Морис действительно такой? Просто, мы вроде как неплохо общались, а, оказывается…

— Да, он такой, — Дар-Мортер выдохнул рваное облако дыма, а я, опустив голову, попросила:

— Можешь, пожалуйста, сделать так, чтобы он больше не трогал Манон?

— Она его больше не увидит.

У меня по спине пробежали ледяные мурашки и я подняла встревоженный взгляд.

— Собираешься начать просить отпустить его? — Дар-Мортер еле заметно наклонил голову.

— Нет, не собираюсь, но если ты намерен его… — я запнулась, до сих пор не могла привыкнуть к тому, что в отношениях с Этьеном мне приходилось говорить про человеческие жизни.

— Я его не убью. Может, этот уебок даже когда-нибудь вернется, но перед этим он полностью понесет ответственность за все, что сделал.

Этих слов мне было достаточно, хоть и умом я понимала, что когда Этьен говорил про ответственность, расплата может быть слишком ужасной. Настолько, что обычному человеку подобное и в голову не придет.

С одной стороны мне было его немного жаль. Если мой отец бросил ту семью, ничего хорошего в этом нет. Хотя.… Я по собственному опыту прекрасно понимаю, что лучше жить вообще без отца, чем с таким. Но, чёрт, Морис бил свою сестру. Вогнал ее в то состояние, когда она это уже считала нормальным и уже с такой стороны мне трудно смотреть на него, как на человека.

— Могу ли я поговорить с Морисом? — спросила, убирая стаканчик с кофе от губ.

— Нет. Он уже расплачивается и находится в том состоянии, в котором я никогда тебя к нему не подпущу.

— Но… — вновь кожу прошибло мурашками. Что-то давало понять, что мне и правда его лучше не видеть. Судя по всему, психика не выдержит. — Если у нас и правда один отец, я бы хотела поговорить с ним. Он же не понимает, что ему повезло, раз он жил без него.

Я ладонью потерла лицо. Не понимала, как мне удавалось вообще говорить об этом. До сих пор эта новость изувечивала сознание. И мне, судя по всему, нужно поговорить с мамой про эту ситуацию.

— Он тебе не брат. У вас разные отцы.

Убрав ладонь от лица я непонимающе посмотрела на Этьена.

— То есть, Манон солгала?

— Нет. Она и ее ублюдочный брат считали, что так и есть. Но тест ДНК показал, что общей крови у вас нет.

— Какой тест?

— Я не склонен верить чьим-то словам, но твой отец и правда жил с той женщиной. И Морис был зачат в то время. Поэтому тест был больше, как формальность, — Этьен опять поднес сигарету к губам. — Когда он показал, что нихрена вы не брат и сестра, я съездил к их матери.

— То есть, она им лгала?

— Она сама не знала правда это или нет. Оказалось, что она трахалась не только с твоим отцом, но другой мужик свалил и у нее не было другого выбора, кроме как всем сказать, что это ребёнок твоего отца.

Я выдохнула. Судорожно. Голова начала трещать. Только я узнала, что у меня вроде как брат есть, как оказывается, это не так. Эмоционально это сшибало.

— Позже твой отец ушел из той семьи, так как встретил твою мать, у которой была и своя квартира и пекарня. Решил, что с ней ему будет лучше.

— Откуда ты это знаешь?

— Мать этого уёбка рассказала. Но она не лучше. Знала, что, скорее всего, это не его сын, но тянула из твоего ублюдочного отца деньги, грозясь иначе пойти к твоей матери и рассказать, что у него уже есть ребёнок и то, как он с ней поступил лишь быть ближе к деньгам с пекарни.

Я опустила вниз уголки губ. С одной стороны я была рада, что мама во все это не вмешана. Она не знала. Но если бы эта женщина думала не о деньгах, а имела бы совесть, может, в итоге и жизнь была бы иначе. Хотя, в таком случае, может и меня с Кларис не было бы.

Я думала, что мое мнение об отце не может быть ещё хуже. Как оказалось, я ошибалась. Даже спустя годы его гнилые поступки давали о себе знать.