Эпилог
Спустя полтора года
Побросав учебники в сумку, я подозвала одногруппников и напомнила о том, что в следующее воскресенье будет проходить ярмарка. За нашей группой закреплено три палатки и нам следует придумать, что продавать в них. По этой причине требовалось подумать и до вечера в чат написать свои предложения.
— Все вырученные деньги пойдут на благотворительность, — складывая в пенал ручки, я застегнула его и тоже отправила в сумку. После этого взяла заколку и сбоку убрала уже отросшие волнистые волосы. — Но, той группе, которая по выручке займет первое место, университет организует награду.
— И что это будет за награда? — Камиль, с тихим скрипом протянув свой стул, сел поближе. В этом особо не было нужды. Я не намеревалась сейчас устраивать длительное собрание.
Но по тому, как притихли остальные парни и девушки, я поняла, что новость о награде их заинтересовала. Даже более чем. Но это странным не являлось. Касательно университета подобное было редкостью, и, думаю, им даже просто было интересно, что вообще мог придумать декан.
— Двухдневная поездка в Лион, — поднимаясь, я придвинула свой стул к парте. — Как я поняла, туда отвезут на университетском автобусе. Снимут гостиницу на одну ночь и организуют экскурсии.
В аудитории поднялся шум, по которому можно было понять, что всем, такая награда понравилась. Сразу же началось ее обсуждение. И хорошо. Несмотря на то, что наша группа и так являлась достаточно активной, вполне вероятно, что такое поощрение их лишь сильнее приободрит.
— На сегодня все свободны, но к вечеру жду ваши предложения в чате, — я взяла свою сумку. — Ради интереса я скину туда списки того, что лучше всего продалось в предыдущие годы, но все-таки надеюсь, что мы придумаем что-нибудь новое. Ещё предупреждаю — никакого алкоголя, сигарет и всего подобного. Это сразу исключение.
Судя по лицу Адриана, он как раз их и хотел предложить.
Попрощавшись со всеми, я пошла к выходу, но, поскольку меня все плотно обступили, Жаку и Гастону пришлось как-нибудь отступать в этой толпе, чтобы пропустить меня.
Когда я в начале второго курса взяла на себя обязанности старосты, чтобы помочь с организацией университетского пикника, я считала, что это точно временно, но вот уже начался третий курс, а я все так же являлась старостой. Да и как-то уже привыкла к этому.
Выйдя в коридор, я услышала, что со мной кто-то поздоровался. Оказалось, что Джосет и Ариана. Они из четвертого курса и факультеты у нас разные, но будучи старостой своей группы и, участвуя в организации разнообразных университетских мероприятий, я уже теперь знала многих из тех, кто тут учился. Встретила множество классных ребят.
Перекинувшись парой фраз с девчонками, я получила от них предложение сходить в какое-то новое кафе, но, сославшись на крайне важные дела и, попрощавшись, я быстро пошла дальше.
Спустилась на первый этаж и увидела, что Элла уже стояла около выхода.
— Долго ждешь? — подходя к девушке, я толкнула дверь и мы вдвоем вышли на улицу. Тут же обдало жарким воздухом и я кожей ощутила нещадные лучи солнца.
— Нет, меня преподаватель задержал. Уже думала писать тебе и просить подождать меня, — спускаясь по ступенькам, Элла сняла с запястья резинку и собрала в хвост длинные, рыжие волосы. — Куда сначала заедем?
— Давай, в пекарню к моей маме, — подняв ладонь, я поправила лямку легкого платья, против воли бросив взгляд на ключицы. Ещё год назад были убраны шрамы, а я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что их больше нет. И, тем более, к тому, что теперь я могла носить любую одежду. Но, черт, какое же это удовольствие.
Мы подошли к моей машине и, открыв дверцу, я села за руль. Этьен подарил мне ее на девятнадцатилетие. Сам учил водить и, во время этого я, наверное, жестко истрепала ему все нервы. Особенно от того, что мы пару раз чуть не врезались в деревья. Тогда Дар-Мортер еле успевая выкрутить руль, тут же спрашивал не ушиблась ли я. Вообще за все время, которое мы провели вместе, он ни разу не повысил на меня голос. И тогда в том числе. Мне же было жутко стыдно, что я не могла так просто научиться водить, а Этьен все терпеливо объяснял. Да и уже теперь, к счастью, я себя более чем уверенно чувствовала за рулем, а нервы Этьена я позже подлечила вкусными ужинами. Ну и, естественно, после них утягивая Дар-Мортера в спальню. Или он меня туда утягивал. Уже с этим разобраться было трудно.
Но вообще, водила я редко. Лишь в те времена, когда Дар-Мортера не было в Марселе. То есть, как сейчас.
Достав из сумки телефон, я отправила его на подставку, проверяя время. Дар-Мортер должен вернуться сегодня ближе к полночи, но уже никакого терпения для ожидания не хватало.
Эта его поездка была особенно длительной — три недели. По ощущениям, как самая мучительная пытка. Или даже ад.
Немного спасало то, что мы созванивались каждое утро и вечер. Постоянно переписывались. Был даже секс по телефону и, окончательно осмелев, я пару раз высылала Этьену интимные фотографии. Эта чертова разлука и так током проходила по коже. Заживо пожирала.
Казалось, что уже теперь должно быть проще. Мы ведь уже почти два года вместе и, наверное, уже должны были перейти на этап просто внутреннего уюта рядом друг с другом и, конечно, он был, вот только, чувства, наоборот, становились лишь острее. Мощнее. Пьянили и сводили с ума. Так, что даже случайное касание углями проходило по коже и всякий раз, когда мы оказывались рядом, голова шла кругом. Воздух вокруг начинал трещать и пропитываться искрами. Вечно было мало друг друга и каждый день проведенный порознь был хуже самой мучительной пытки.
***
Ненадолго заехав к маме, я с удовольствием отметила то, что ее пекарня пользовалась спросом. И это несмотря на то, что она была открыта лишь пару месяцев назад.
А ведь маме изначально вообще трудно далось это решение.
Когда Бастиан только появился в ее жизни и начал оказывать знаки внимания, маму это даже испугало. Она не понимала, кто он и зачем вообще ухаживал за ней. Иногда мне казалось, что мама вовсе не считала, что могла понравиться такому мужчине. Как оказалось, отец и безжалостная жизни, окончательно убили в ней женщину.
Бастиан хоть и являлся жестким, строгим мужчиной, но постепенно бережностью и нежностью сумел пробудить в маме чувства и рядом с ним она наконец-то расцвела. Насколько же хорошо мама теперь выглядела. Каждый день светилась. А я, наблюдая за тем, как развивались их отношения, понимала, что женщине нужны любовь и внимание. Мы сами по себе сильные, но рядом с правильным человеком можем вообще преодолевать все возможные преграды.
Примерно полгода назад Бастиан забрал маму в Марсель. И как раз это являлось началом трудных решений. Сменить город. Продать ту пекарню и открыть тут новую. К счастью, Бастиан всячески поддерживал маму. Помогал ей. Я тоже делала все возможное. Как минимум, пыталась быть рядом и убеждать в том, что такие изменения к лучшему. Ещё и с открытием пекарни помогала. Работала тут первые недели вместе с мамой. И уже это было, как приятная ностальгия.
Теперь она жила в доме Бастиана и примерно две недели назад стало известно о том, что мама беременна. Насколько же это классная новость. Да и Бастиан теперь вовсе на руках её носил. Следил за тем, чтобы мама ни в коем случае не уставала и сам выглядел до невозможности счастливым. Вообще, за ними было очень приятно наблюдать.
Поговорив с мамой и, убедившись в том, что у нее все хорошо, я уже собиралась уходить, как она мне и Элле дала по огромному бумажному пакету с выпечкой. Сказала, что там круассаны и маффины с новыми вкусами.
Элла как раз хотела их купить, из-за чего, обняв мою маму, поблагодарила.
Вообще, Элла тоже помогала с открытием пекарни. Говорила, что ей просто интересно научиться готовить выпечку, но в то время ее присутствие было невероятно. Несмотря на то, что Бастиан мог полностью деньгами обеспечить открытие пекарни, мама в подобном плане со всем желала справиться сама и вот мы с девчонками, заявившись к ней, пытались хоть как-то поддерживать. Дайон работала за прилавком. Мы с мамой занимались выпечкой, Элла помогала нам на кухне и позже пошла зазывать людей с улицы. Манон рисовала вывески. Как оказалось, она в этом пошла в отца. И нам не было тяжело. Наоборот, это было классное время.
И мама никогда не взяла бы денег с Эллы за выпечку. Как и с других девчонок. Наоборот, она часто что-нибудь передавала им и раз в неделю, после закрытия, устраивала нам тут женские посиделки. Это были по-настоящему уютные вечера. Тем более, Манон уже выпустилась из университета и видеться с ней часто, к сожалению, не получалось. Но я и за нее была рада.
Манон теперь работала в небольшой фирме. Снимала квартиру, покупала одежду и выглядела весьма хорошо. Больше не ощущая прежней затравленности, она развивалась, наладила отношения с отцом, который тоже скучал по ней и стыдился того, что не может финансово помочь дочери. Но, кажется, теперь у них все было хорошо.
Тем более, недавно у Манон в печать вышла первая книга. Она ее написала около года назад и мы все вместе уговаривали ее отправить текст в издательство. Когда же его одобрили, все так же вместе праздновали. К сожалению, первый тираж не был большим. Всего лишь тысяча экземпляров, но вроде как книгу неплохо покупали, а, значит, это можно было считать вполне себе хорошим началом.
Что касается той книги, которая была написана про меня и Этьена…/ Она ещё полтора года назад была удалена, но, к сожалению, это не означало, что про нее забыли. Хотя бы по той причине, что тогда ее успели скачать, а поскольку Дар-Мортер до сих пор являлся самым обсуждаемым парнем в университете, про нашу пару часто говорили и тем, кто поступал в университет, начиная тут же трястись от страха перед Этьеном, рассказывали о том, что про нас была написана романтическая история, после которой мы и начали встречаться.
Как-то, кто-то из девчонок сказал, что эта книга уже как наследие. Мы с Этьеном закончим университет, а следующие поколения студентов ещё будут её обсуждать. Да и плевать. Какая вообще разница?
Во многом как раз из-за этой книги мы с Дар-Мортером и обратили внимание друг на друга. Хотя бы по этой причине я ценю вообще ее появление.
— Слушай, маффины с черникой… какие же они вкусные, — откусывая кусочек, Элла вслед за мной вышла на улицу. — Попробуй.
Открывая свой пакет, я уже хотела взять маффин, как среди всей выпечки заметила упаковку с имбирным печеньем. Оно у меня вызывало противоречивые чувства. В первую очередь по той причине, что ассоциировалось с Астором. Я ведь годами именно такое печенье для него готовила.
И мне уже давно было все равно на Дега. Иногда я вообще забывала про его существование, если что-то внезапно не напоминало о нем.
Например, когда я в последний раз была в родном городе, чтобы помочь маме с переездом, он, откуда-то узнал, что я приехала и пришел к моему дому. Перехватил меня, когда я шла к своей машине. Толком диалога у нас не получилось. Несмотря на то, что Этьен не смог поехать со мной, но рядом были его люди и эти верзилы тут же закрыли меня собой, достаточно угрожающе посоветовав Дега проваливать.
И меня покоробило от того, что он даже несмотря на это не ушел. Просил хотя бы просто поговорить с ним. Зачем? Разве уже не было все кончено?
Примерно это я ему и сказала. У меня уже не было гнева по отношению к Астору и я просто посоветовала ему больше не подходить ко мне. Заняться своей жизнью. Тем более, уже теперь все было ровно так, как он и хотел на смотровой площадке. Наши жизни больше не связаны.
Но все же от этой встречи с Астором мурашки бежали по коже. Он и правда изменился. Осунулся. Стал худее и не мог нормально ходить. Еле ковылял. Да и одежда у него была явно дешевая. Потрепанная.
Говорили, что его семья окончательно обанкротилась и, несмотря на то, что Дега все-таки смог закончить университет, нормальную работу он так и не нашел.
Мне стало его жаль, но я, тогда качнув головой, отбросила эти мысли. На смотровой площадке Астор не сомневался в своих поступках. Ему меня жаль не было.
И теперь, если он как-нибудь сможет преодолеть эти трудности, его жизнь выровняется. То есть, все зависит только от Дега и того, насколько он способен совершить оставшись в одиночестве. Ведь та его компания уже давно рассыпалась. Кажется, Жан-Поль, Ивет и все остальные вернулись спустя пару месяцев отсутствия. Я их не видела. Лишь слышала, что жизнь у них теперь ещё хуже.
Время от времени ещё Кларис появлялась. Все так же пыталась давить на жалость и просить помощи, что не помешало ей, с её новым парнем, попытаться ограбить мамину квартиру. Сестра же знала слабые стороны двери и то, что ее при желании можно было открыть и без ключа.
После этого Кларис была вообще окончательно вычеркнута из нашей жизни. Кажется, она теперь снимала комнату в общежитии и работала уборщицей, ведь все ее планы по достижению великой жизни провалились, а люди Этьена следили за тем, чтобы она в самую жесткую грязь не влазила и этим ещё больше не трепала нервы. То есть, сестре теперь только и оставалось, что хотя бы как-то выживать на ту зарплату, которую она получала. И, естественно, оказалось, что выживать на собственные силы, а не тянуть деньги из других, не так уж и сладко. Кларис теперь каждую копейку ценить начала.
— В какой маркет поедем? — спросила у Эллы, когда мы уже сели в машину.
— Давай, в тот, который рядом со стадионом.
В свободные вечера мы с Эллой развлекались тем, что учились готовить что-нибудь новое. Чтобы позже этим радовать своих вторых половинок.
Элла ведь являлась девушкой Девять. А, поскольку он был вместе с Этьеном в этой поездке, мы вдвоем страдали от разлуки со своими парнями. И я видела, что ей тяжело не меньше, чем мне.
Элла ведь изначально являлась сестрой Девять. Естественно, не родной. В той семье она приемная и, когда я узнала, как они вообще начали встречаться, осознала, что у них там всё было крайне сложно.
***
— Пармезан, даже и не думай прыгать на стол, — жестко сказала, смотря на то, что кот, умостившись на стуле, уже готовился к прыжку.
Он за последнее время сильно разжирел. Особенно, за лето, которое мы с Этьеном провели на Корсике. Но, в основном Пармезан жил у Леджера и у него являлся чуть ли не примерным котом. Я сама часто заходила к брату Этьена. Он крайне умный человек. Сколько же всего я от него узнала. Хоть и по-прежнему Леджер только писал. Но мы вдвоем часто гуляли по саду. Ещё я не редко проводила время с матерью Этьена. Обожала их семейные ужины, на которых уже теперь присутствовал и Леджер.
— Вот же сволочь! — Пармезан все же прыгнул на стол сбрасывая вниз тарелку с перцами. Пришлось бежать и вылавливать его, пока Элла собирала с пола осколки, прося меня быть помягче с котом. Он ведь такой милый. Это просто почему-то Пармезан ее не кошмарил. Зато Девять от него влетало сильно.
Решив закрыть кота на время готовки в гостевой комнате, я понесла его туда.
Там имелась для него вода, еда и песок.
Но, проходя по холлу, я замедлила шаг. Тут повсюду стояли вазоны с букетами. Во время разлуки Этьен каждое утро и вечер с курьером передавал мне цветы и, сейчас смотря на них, я ощутила, как в груди вновь начало жечь.
Только семь вечера. Дар-Мортер вернется минимум через пять часов, а то может и больше. И, вроде как уже хотя бы это время можно было подождать. Мы же и так уже три недели находились порознь, но, черт, как же тяжело. Даже сердце ныло и сжималось.
Тяжело выдохнув, я отнесла Пармезана в гостевую комнату и сжимая телефон в ладони подумала о том, что невыносимо сильно хочу позвонить Этьену. Вот только, смысла не было. Он сейчас уже должен быть в самолете.
Открыв сообщения, я написала ему:
«Безумно скучаю по тебе и жду»
Но разве это короткое сообщение могло хотя бы частично отобразить то, что я сейчас чувствовала? Нет. Да и ответа не будет. Да-Мортер сможет прочитать то, что я написала ему, лишь когда самолет приземлится. Но я и так ему постоянно это говорила.
Проходя по коридору, я подняла руку и посмотрела на кольцо. Свадьба будет следующим летом. Я уже даже платье начала подбирать. Вернее, я думала о том, чтобы сшить его вместе с Аполин. Мы уже даже разговаривали на этот счет. Но, в любом случае, осознавала, что момент, когда я буду стоять в белоснежном платье перед Дар-Мортером, будет самым счастливым в моей жизни. Хотя, нет, у меня каждый день, минута и даже секунда рядом с ним счастливые.
Спускаясь по лестнице, я опять проверила время. Уже теперь делала это особенно часто, слово надеялась, что за пару минут может пройти час.
Тяжело выдыхая уже собиралась возвращаться на кухню, как услышала щелчок. Входная дверь открылась.
Резко оборачиваясь, я увидела, что в холл вошел Этьен.
Замирая и широко раскрывая глаза, я ощутила, что сердце забилось невыносимо быстро и по коже нещадно пробежал ток. Даже воздух полыхнул пламенем.
— Как?… Ты же должен был приехать не раньше, чем в полночь, — спросила, сразу же срываясь с места и изо всех сил обнимая. Дар-Мортер подхватил меня под бедра и поднял на руки. Тоже обнял. Сильно. Так, что тело заныло и по коже разлился ещё более мощный жар.
— Получилось вернуться немного раньше, — Этьен отложил телефон на стол и я мельком увидела на экране свое сообщение. — Черт, как же мне тебя не хватало.
Одной рукой ещё сильнее прижимая к себе, Дар-Мортер вплел пальцы в мои волосы. Тут же притягивая к себе. Набрасываясь своими губами на мои и целуя так, что у меня дыхание сбилось и тело наполнилось жаркими огнями. Доходящими до пиков и выходящими за грани.
Краем глаза я уловила то, что из кухни выглянула Элла и мгновенно бросилась к Девять, который тоже как раз вошел в холл.
Но пока что я вообще ничего толком не понимала. Чувствовала только Дар-Мортера и осознавала, что три недели разлуки это слишком. От ощущений и эмоций вовсе могло растерзать на части, но, черт, сейчас наконец-то находясь в его руках, была готова чуть ли не разреветься от счастья. Особенно от того, как Этьен обнимал и целовал. Жарко, жестко и в тот же момент нежно. И я, руками обнимая его шею, отвечала, шепча о том, как скучала.
— Обожаю тебя, — опускаясь поцелуями к скуле, Этьен произнес это тем голосом, от которого тело прошибло молниями.
— И я тебя, — прошептала, ещё сильнее обнимая Дар-Мортера. Отвечая на тот поцелуй, в котором весь мир переставал иметь какое-либо значение. В нем существовали только мы вдвоём.