Глава 16

Варвара

— Больше не могу, — выдыхаю после очередной попытки на бревне.

Этот снаряд по-прежнему удается мне плохо. Я все еще боюсь падения, и колено как будто даже начинает ныть, предчувствуя опасность.

— Все ты можешь, Варя, — уговаривает меня Людмила Борисовна. — Не расслабляйся, у тебя же хорошо получается. Надо еще постараться.

— Я очень стараюсь, честно.

— Я заметила. После того, как с тобой побеседовал Валерий Михайлович, ты стала тренироваться в разы усерднее. Он тебе что-то пообещал?

— Нет, вы что, — я сразу отмахиваюсь, не желая продолжать этот разговор, но соскочить уже не получится. — Он не может ничего обещать мне, когда я нахожусь в такой форме.

— Но что-то он тебе сказал, я же чувствую, как ты изменилась после этого.

Рассказать ей правду? Пожалуй, пора.

— Он сказал, что у меня осталось два-три месяца, чтобы набрать форму, если я еще хочу вернуться. Потом уже не будет ни единого шанса. И время идет, я стараюсь, вкалываю, через страх и усталость, но не вижу особого результата.

Тренер обдумывает услышанное и некоторое время молчит.

— Ты не права, результат есть. А ты уверена, что хочешь вернуться в большой спорт? Ты ради этого сюда пришла?

— Уверена, — отвечаю без сомнений.

— А как же учеба? А тот мальчик, который за тобой все время приезжает?

Сглатываю ком в горле. На учебу мне плевать, можно взять академ, перевестись на заочку, даже бросить университет и получить высшее образование потом. Но Илья…

— Этот мальчик, Людмила Борисовна, — чемпион России по фигурному катанию. Илья Сазонов, вдруг слышали. Он учится со мной в одном университете, мы еще летом познакомились. Я тогда думала, что все будет по-другому, что у меня нет шансов вернуться, но теперь, когда они есть, я не могу сдаться.

— Тогда хватит отдыхать, собирайся с мыслями и пробуй еще раз.

Киваю, с трудом находя в себе силы. Боюсь, но все же пробую вновь. Выдохшаяся и еле живая доползаю после тренировки на метро до квартиры Ильи. Без него здесь как будто пустота. Не хватает его до ужаса. Пустая кровать, вешалка без его куртки, полка для обуви без его кроссовок, но зато все равно пахнет таким знакомым и уже ставшим родным запахом. Принимаю душ, завариваю чай и достаю из холодильника творожок — это все, на что мне хватает сил. После своего скромного ужина укладываюсь на кровать, включаю фоном какой-то новый фильм в онлайн-кинотеатре, но даже не могу сосредоточиться на сюжете.

Я запуталась. Боже, я так запуталась.

Я люблю Сазонова. Да, я знаю и чувствую то, что за прошедшие месяцы случилось со мной. Я влюбилась в него, и сейчас одной мне плохо. Без него невыносимо грустно. Но если мне выпадет шанс попробовать в сборной еще раз, я не посмею отказаться, ведь вся моя жизнь была посвящена именно этой цели. А если я уеду, что делать с нашими отношениями? Ведь мы уже не просто не сможем жить вместе. Мы даже видеться не будем! И что это за любовь такая?

На глаза вновь наворачиваются слезы. Распустилась я ужасно без большого спорта! Такой плаксивой стала, кошмар. Илья ругал меня за это, и я пыталась выправиться и стать спокойнее, но как только замаячил шанс вернуться в жизнь мечты, меня начало разрывать между двумя мирами.

Мир моей мечты, состоящий из турниров, тренировок, медалей, слез, пота, крови и воплей радости в момент победы. И мир первой и точно настоящей любви, который открыл для меня Илья за эти несколько месяцев.

И вот, кстати, мне прямо сейчас звонит тот самый «мир». У него другой часовой поезд, и сейчас еще не такой поздний вечер.

Смахиваю слезинки, поправляю рукой спутанные волосы, пытаюсь как можно искренне улыбнуться. После этого беру телефон и принимаю видеозвонок.

На экране — уставший, но такой красивый мой Илья.

— Привет, солнце. Как ты там? — он улыбается, и мне становится лучше от одного только этого действия.

— Привет, Сазончик. Я грущу без тебя.

— Не грусти, Варь, я скоро прилечу обратно и успею тебе надоесть.

— Илья, ты реально думаешь, что с твоим графиком можно кому-то надоесть? Да я тебя вижу крайне редко!

— Зато метко. Я соскучился, Варя. Очень соскучился. Сейчас бы лечь рядышком, обнять тебя, заснуть счастливым.

Становится труднее дышать от очередного приступа слез, но я держу себя в руках. При Илье я больше не буду плакать. Я не могу показаться ему слабой опять.

— Я тоже соскучилась. Считаю дни до твоего возвращения.

Мы молчим и просто смотрим друг на друга через тысячи километров благодаря этим умным гаджетам. В это мгновение мы будто бы вместе, и я залипаю на каждой морщинке в уголках глаз Ильи, на каждой детали. И все так просто и круто. Если закрыть глаза на ту другую жизнь…

— В Питере уже поздно, ложись спать, Варь. А я позвоню тебе завтра вечером после контрольной тренировки, хорошо? Или ты будешь в дороге к родителям?

— Думаю, я к этому времени уже должна лежать дома у мамы с папой на своем диване. Конечно, звони, я буду очень ждать.

Шлем друг другу воздушные поцелуи на прощание, вновь улыбаемся и тянем секунды до «отбоя». И вот звонок сбрасывается, и я остаюсь одна. Но сейчас у меня есть Сазонов, пусть он далеко и не может обнять меня в эту минуту. Но он мой, и он любит меня. И так хочется сохранить эти чувства…

Илья

Моя жизнь несется в таком темпе, что мне кажется, будто я сам не успеваю ее жить. Насыщенный, даже перенасыщеннный календарь соревнований. Бесконечные тренировки. Постоянная дорога, авто, вокзалы, аэропорты, минимум сна. В универе я вообще не появляюсь, и хотя там относятся с пониманием, четвертый курс превращается в пытку. Предолимпийский год, все дела. Но у меня защита ВКР летом, главное об этом не забыть. Осталось чуть больше полугода, а я занят исключительно фигуркой и… Варей.

Когда прихожу домой невыносимо уставшим, без сил и желания даже в душ идти, вижу ее — и мир становится лучше. Она встречает меня по вечерам, мы вместе ужинаем, пьем чай, а потом засыпаем в обнимку, целуя друг друга на ночь. Я уже не представляю свою жизнь другой, а ведь Евдокимова появилась в ней всего несколько месяцев назад. Без нее уже как будто все будет не так, но я даже думать не хочу, что можно без нее. Да и зачем?

Конечно, я понимаю, что уделяю ей не так много времени, как ей бы самой хотелось, да и как мне бы хотелось. Мне вечно некогда. Еще и съемки, реклама, интервью занимают то время, которое я мог бы потратить с пользой для личной жизни, но выбора у меня нет, я должен поддерживать свой статус лидера сборной. Еще и Костик капает на мозг постоянно, а кататься у него в последнее время получается едва ли не лучше, чем у меня. Время не идет, а несется, на дворе декабрь, и уже через пару месяцев мы запустим обратный отсчет оставшегося до Олимпийских игр года.

Да, турнир всей жизни уже через год… Когда задумываюсь об этом, понимаю, через какой кошмар прошла Варя, когда эту самую мечту у нее отобрала нелепая случайность. Знаю, что Евдокимова продолжает все так же исправно ездить на тренировки, говорит, даже делает какие-то успехи, но как обычно, без подробностей. Не посвящает меня в эту часть жизни, зато всегда подробно расспрашивает о том, каких успехов добился я.

Декабрь — время особого стресса. Надо каким-то силами сдать зачеты и получить допуск к сессии, выжить на тренировках, выжать из себя все соки на двух международных турнирах, покататься на выставочном кубке в Москве, купить подарки родителям, Варе, тренерам. У меня как будто столько сил нет, но и выбора тоже нет. Придется стиснуть зубы и терпеть, стараясь каждый раз выдавать максимум.

Прилетаю в Питер с очередного этапа Гран-при, на котором был невероятно близок к победе, но остался вторым. Говорят, серебро — самая неприятная медаль, но я не согласен. Быть вторым — обидно, но тоже огромное достижение.

Такси высаживает меня у цветочного магазина в соседнем доме, выбираю букет для Вари и дальше с цветами и чемоданом двигаюсь домой.

Евдокимова точно не из тех, кто будет встречать дома столом, ломящимся от домашних вкусностей, но мне этого и не надо. Все равно диета и режим. Видеть ее саму в своем доме — уже самое приятное, что может быть для меня.

Захожу в квартиру, а свет в прихожей не горит. Как и во всей остальной квартире. Отсутствуют пуховик и ботинки Вари. Ушла куда-то? Разумеется, я не мог идеально рассчитать, во сколько приеду, рейс немного задержали, да и в Пулково мы долго провозились. Варя, думаю, не сидела целый день в ожидании. Раздеваюсь, нахожу вазу, которой у меня отродясь не было, но для Вари специально купил, набираю воду и ставлю цветы. Закидываю вещи в стирку, перемещаюсь на кухню, которая встречает меня какой-то пустотой. Не очень похоже, что Варя была здесь час назад и вышла до магазина.

Сердце начинает колотиться, но я пытаюсь себя успокоить. Остальные вещи Евдокимовой на месте, хотя не все. Что-то есть, чего-то не хватает. Может, уезжала к родителям на выходные? Честно, у меня не было времени на видеозвонки во время этого Гран-при, мы общались исключительно сообщениями. Варя не говорила, что собирается уехать, но мало ли. Достаю телефон из кармана зимней куртки и звоню Варваре.

— Привет, Варя, я дома. А ты где?

— Привет, с приездом тебя! А я в поезде, буду в Питере через два часа.

— В каком поезде?

— Из Москвы, — совершенно спокойно отвечает Евдокимова.

— Ты не говорила, что уехала в Москву.

— Тебе было не до меня, не стала грузить своими делами. Девочки из сборной позвали к ним на выходные. Соскучились.

Чего? Соскучились по бывшей главной сопернице? С трудом себя представляю, в какой жизни я смогу соскучиться по Косте, например. Звучит не очень правдоподобно, но допустим.

— Встретить тебя на вокзале?

— Не надо, ты же устал, я на метро доеду, у меня мало вещей с собой.

— Уверена?

— Конечно, Илья. Не скучай там, я скоро буду, правда. Целую тебя.

Она отключается, а я остаюсь после нашего разговора в странных чувствах. Во-первых, меня смущает, что Варя отправилась к девочкам из сборной, не верю, что ее просто так позвали бы «в гости». Но больше меня смущает, что Варя об этом не рассказала, как не рассказывает и о своих тренировках, делая вид, что это не так важно. А сама мотается в Школу олимпийского резерва через день. А может, каждый день, я ведь приезжаю домой ближе к ночи и не могу отследить все ее перемещения.

Достаю из морозилки полуфабрикаты, чтобы сделать хоть какой-то ужин. Сижу на кухне через полчаса, смотрю на цветы, которые принес для нее, и на электронные часы на духовке. Время медленно тянется, а Варя сейчас все еще где-то между Москвой и Питером. Не со мной.

Какое-то чувство дурацкое, будто бы Варя не моя. Точнее, не совсем моя. На какую-то часть, на тот процент, на который сама допускает. Я же люблю ее! И чувствую ответные чувства, когда мы рядом. А иногда кажется, будто бы мы совсем чужие люди, которых связывает лишь сумасшедшая и затмевающая все любовь к большому спорту. У каждого из нас — к своему. Нет, я не обижаюсь на нее из-за того, что она поехала в Москву вместо того, что сидеть и ждать меня дома, она не обязана этого делать. Но я чувствую, что не все ладно. Что-то не так, но Евдокимова никогда не признается.

Жду ее изо всех сил, но в итоге сон из-за накопившейся усталости предательски срубает меня. Просыпаюсь от того, что Варя в темноте, шмыгнув едва слышно в комнату, укладывается аккуратно рядом и обнимает меня. Теплая, только что из душевой вышла, расточает по всей комнате сладкий аромат геля для душа. Лежит молча, не зная, сплю я или нет, а я уже проснулся. Но не хочу говорить ничего, иначе испорчу этот момент. Пусть недомолвки вновь настигнут утром, но не сейчас, не этой ночью. Не хочу ничего, только быть с ней.

Вместо слов мы целуемся долго и страстно, вкладывая в эти действия все свои чувства. Засыпаем, как всегда, крепко обнявшись.

Утром я просыпаюсь первым, беру в руки смартфон, выключая будильник, и вижу какие-то уведомления на экране. Сообщения от Березина, чтоб его.

Константин: «Новости читал? Пока мы с тобой по всему миру катаемся, кто-то скоро укатит от тебя)) *ссылка*»

Ничего не понимаю, перехожу по ссылке и вижу заголовок статьи на спортивном сайте.

«Варвара Евдокимова близка к возвращению в сборную по спортивной гимнастике?»