Глава 46

Саша

– Ты чего горишь вся? – спрашивает Лекси, приложив прохладную ладошку к моей щеке.

– Не убирай, – смеясь, умоляю её.

Щёки и правда горят. Клим к Варе уехал, и я понимаю, что ему это необходимо, но что-то всё равно волнительно. Глупость какая! Надо сходить умыться прохладной водичкой.

Топаем с Лекси в туалет. Набираю воды в ладони и прижимаю к лицу. Вот теперь хорошо. Я не могу понять, что именно чувствую. И острой ревностью это не назвать. Напряжение в животе, лёгкие щекотно от каждого вдоха, жарко и в то же время через всё тело проносится озноб.

Делаю несколько глотков из-под крана. Вода холодной тяжестью падает в желудок. От вибрации телефона мелкие пружинки внутри меня начинают подрагивать.

«Ты освободилась?» – спрашивает Клим.

«А ты?» – быстро набираю ему ответ.

«Весь твой» – присылает Зорин.

И главная пружина, державшая в напряжении весь мышечный корсет от рёбер до низа живота, резко разжимается. Я даже вдох делаю приоткрыв рот. Выдыхаю, ощущая, как меня покидает от волнения, а губы начинают улыбаться.

Мы ещё не закончили, но я решаю сбежать. Можно же иногда побыть немного безрассудной?

«Забери меня» – прошу Клима.

«Скоро буду»

– Прикроешь? – спрашиваю у Лекси.

– Простила? – тепло улыбается подруга.

Пожав плечами, сбегаю из женского туалета. Несусь по ступенькам на первый этаж. Выхожу на улицу. Зажмурившись, подставляю лицо солнышку, а в животе вместо пружины снова просыпаются бабочки. Я думала, они мертвы. А может, это родились новые.

Машину Клима замечаю издалека. Сигналит мне. Машу ему рукой и спускаюсь с высокого крыльца к обочине дороги. С улицы замечаю розовый тюльпан, лежащий на панели.

– Это мне? – спрашиваю у Зорина.

– Дурацкий вопрос. Тебе, конечно. Голодная?

– Очень, – признаюсь ему.

– Тогда поехали.

Он везёт меня в кафе. Сегодня тепло, и на улицу вынесли несколько столиков для тех, кто не хочет сидеть в помещении. Мы заняли один такой, заказали себе нечто между обедом и ужином. Сидим, смотрим друг на друга. Зорин улыбается, его голубые глаза сейчас тёплые, как сегодняшний день. Я соскучилась по нему такому. Немного озорному, доброму, светлому и открытому парню.

Его рука совсем не желает оставаться на месте. Он тянет её через стол и накрывает мою ладонь. Сжимает, гладит пальцами, глядя в глаза.

– Сегодня гонка на трассе, – говорю ему. – Поедем?

– Поедем… – «шагает» пальцами по предплечью. Мне и приятно, и щекотно до мурашек. От его взгляда перехватывает дыхание.

Мы увлекаемся игрой в гляделки и не сразу замечаем подошедшую официантку. Тактично хмыкнув, девушка выставляет перед нами тарелки с едой.

– Чувствую себя обжорой, – смеюсь, накалывая на вилку пару долек запечённого картофеля.

У Клима в тарелке тёплый салат с разнообразными овощами, курочкой и заправкой со специями, а он с хитрой улыбкой тырит у меня одну картофелину.

– Эй! – возмущённо шлёпаю его по пальцам.

Он цепляет своей вилкой побольше овощей, мясо и тянет мне. Пытаюсь забрать у него вилку. Не отдаёт. Приходится есть так.

– Очень вкусно, – признаю я.

Зорин двигает салат на середину стола. И мы едим друг у друга из тарелок, смеёмся, пачкая пальцы и немного друг друга.

– Пойдём погуляем? – предлагает Клим.

– Пойдём, – легко соглашаюсь.

Мне мама звонит. Пока я разговариваю, он отгоняет машину от кафе, чтобы не мешала посетителям. Возвращается, тоже перекидывается парой слов сначала с мамой, потом с моим отцом. Закончив, берёт меня за руку и тянет за собой.

Сцепив ладони в замок, мы бродим по улицам, болтаем о разном и дышим весной. Мои бабочки в животе порхают всё активнее. Я пытаюсь на них шикать, но это абсолютно бесполезно. Они в полном восторге от того, как на меня смотрит Зорин. И так страшно поверить, что этот взгляд предназначен именно мне.

Становится прохладнее. Клим отдаёт мне свою толстовку. Надевает капюшон и затягивает на нём шнурок. Смеётся над получившейся картинкой. Показываю ему язык, а Клим меня фотографирует.

– Зорин, удали немедленно! – требую я.

– И не подумаю, – тоже показывает мне язык и убегает.

– Клим! – взвизгнув, бегу за ним.

Он ржёт и поддаётся, а потом как-то так получается, что убегаю уже я. Он догоняет. Я запыхавшаяся, а ему хоть бы хрен. Спортсмен. Аж бесит!

Прижимает меня к витрине какого-то магазина.

– Удали эту ужасную фотку, – прошу его.

– А мне нравится, – его лицо приближается.

– Ну она же дурацкая, – закатываю глаза, стараясь скрыть волнение от его близости.

– Лучшая. На рабочий стол поставлю, – дразнит он, приближаясь ещё на пару сантиметров. Наше дыхание смешивается, и моё лицо снова горит.

– Не надо, – шёпотом. По-другому уже не получается. – Она кошмарная.

– Она настоящая. Ты настоящая. Самая лучшая, Саш… – замолкает. – Единственная для меня.

Его губы едва касаются моих, но всё тут же рушится криком охранника, заметившего нас у витрины.

– Чёрт, – смеётся Зорин. Берёт меня за руку и ведёт за собой к машине.

Тот самый момент мы потеряли, а тепло его дыхания на губах осталось.

Зорин открывает для меня пассажирскую дверь. Галантно помогает сесть. Глаза горят у него, кусает губы. Интересно, он чувствует тоже, что и я? Но мы решаем не говорить об этом. Включаем музыку, смотрим место, где будет проводиться гонка, и едем туда, предвкушая интересное продолжение вечера.

Атмосфера ощущается ещё на подъезде к точке сбора. Клим сбавляет скорость и присматривается.

– Ты чего?

– Что-то не так, – его руки напрягаются, и натренированные мышцы красиво играют под кожей.

Теперь, получается, мне можно на это смотреть? Официально? Не пряча взгляды под ресницы или за улыбками. Но восторженные бабочки вдруг затихают. Теперь и я вижу, там, в толпе что-то происходит.

Как обычно громко играет музыка, светятся разными цветами машины, шумит народ. Только народ этот собрался как-то уж очень кучно, будто образовав круг.

– В машине посиди, – просит Клим.

– Нет, я лучше с тобой, – меня охватывает волнением.

– Саш, пожалуйста, посиди в машине, – медленно проговаривает он и припарковавшись, выбегает на улицу.

Кусая губы, сижу и внимательно смотрю в лобовое, не зная, хорошо или плохо то, что ребята загораживают обзор на происходящее. Перелезаю за руль, цепляюсь за него двумя руками и ложусь сверху, совсем выключив музыку в салоне и открыв окно.

В Митсубиши тут же врываются крики толпы, наполненные адреналином и азартом. Так кричат на соревнованиях по боксу. Я узнаю эту энергетику. Клим проталкивается вперёд. Народ расступается, пропуская его, и я вижу, как на асфальте лежит один парень и двое ногами бьют второго.

Тот, что лежит, поднимается на локтях, трясёт головой, будто пытаясь прийти в себя после нокаута.

– Падшие… – с ужасом выдыхаю и легко, даже на расстоянии узнаю поднимающегося Самаэля.

А дальше круг снова смыкается. И я, не выдержав, выбегаю из машины и мчусь туда. Нельзя так с людьми! Это же не ринг, чёрт бы вас побрал! Мне страшно за них. Как за хороших друзей страшно! Вот такой парадокс. Ведь недавно мы были врагами.

Сэм пытается оттащить одного из ублюдков от лежащего на асфальте брата, подтянувшего к себе колени и закрывающего голову руками. Но его, видимо, хорошо по голове приложили. Соколова качает в сторону. Клим приходит на помощь, резко выдёргивая из драки второго из тех самых парней, что поймали нас с Рафом на гонке.

– Чё стоите, дебилы?! – рявкает на толпу Зорин.

Матерясь, ввязывается в драку с тем, кого оттащил. Парень явно не прост. Между ними завязывается борьба, словно они вышли на ринг, только бой выходит без правил.

– Помогите же им, – прошу я. – Что вы стоите?!

Народ оживает. Драка смещается в сторону от близнецов. Сэм садится на асфальт перед братом и трясет его за плечо. Я подбегаю к ним.

– Раф, – на глаза наворачиваются слёзы. – Раф, ты же чёртов Падший! – ору на него. – Глаза открыл сейчас же! – убираю его руки от головы. Стреляю взглядом в Клима.

За него тоже очень страшно. И меня рвёт на части. Туда бежать? Там я не помогу. Там и так много людей. А здесь у меня есть шанс что-то сделать. Но всё равно смотрю. Тот, кто бился с Климом, лежит, второго крепко держат двое крупных парней.

Зорин встряхивается и идёт к нам. От него даже на расстоянии тащит адреналином. Смотрит на Сэма, присаживается перед Рафом. Падший делает вдох и открывает глаза. Фокусирует взгляд на мне.

– Саш-ш-ша, – тянет в своей манере и улыбается разбитыми губами.

– Я сейчас скорую вызову, – поднимаюсь и ищу телефон.

– Не-надо, – тяжело сглатывает Рафаэль. – По-моги-встать.

Клим поднимает Соколова с асфальта. Его ведёт в сторону. Ловит брат, который вроде уже немного оклемался.

– Извини, – тихо говорит Самаэль.

– Забей, разберёмся, – рвано выдыхает Раф. – Просто в следующий раз, когда захочешь поиграть, спрашивай у девчонки паспорт, чтобы точно знать… Да твою мать, – прижимает ладонь к рёбрам. – Чё так больно-то?!

– Чтобы убедиться, что ей есть восемнадцать, – заканчивает за него Самаэль. – Спасибо, боксёр, – тянет Климу руку со сбитыми в кровь костяшками.

Хмыкнув, Зорин пожимает ему ладонь, дёргает на себя и врезается кулаком под рёбра справа, удерживая, чтобы Сэм не упал. Падший кашляет и хрипит, согнувшись пополам.

– За что, блядь?!

– Для профилактики, – невесело усмехается Клим и помогает Сэму разогнуться.

– Ладно, понял… – выдыхает тот.

А я вот не очень, но узнавать ничего не хочу. По крайней мере сейчас.

Бегу за аптечкой, пока парни приходят в себя и тихо разговаривают.

Аккуратно обрабатываю им ссадины.

– Саш-ш-ша, – демоническая улыбка на окровавленных губах Рафаэля, – а ты показала боксёру свою новую игрушку?

– Если ты не заткнёшься, я тебя сама в нокаут отправлю! – рявкаю на него. – Сиди смирно.

– Раф! – бесится Клим.

– Да всё-всё, заткнулся.

И правда замолкает. Я спокойно заканчиваю с ним. Клим поливает мне на руки минералкой. Смыв кровь одного близнеца, привожу в порядок другого.

– Охуительная вышла гонка, – усмехается Самаэль.

Смотрим, как уезжают монстры.

– Мы ещё и не начинали, – Рафаэль шарит по карманам и всовывает мне в ладонь ключи от своего Мерседеса. – Выпускной экзамен, Саш. С ним, – кивает на Клима. – Только попробуй испортить карму моей машинки проигрышем, – подмигивает мне и устало приваливается спиной к тачке брата.

– Поедем? – развернувшись, нервно улыбаюсь Климу.

Мне бы сейчас не помешало сбросить всё, что горит в груди.

– Погнали, – так же улыбается он, и мы расходимся по машинам.