Глава 33

Михаил

— Мы договорились сегодня поехать ко мне, — сообщает Таня. — Я вышлю адрес. Если сможешь приехать — отлично. Считаю, что вам хотя бы один раз нужно сесть и спокойно поговорить. Знаю, Сашка меня не простит, но я во благо… Надеюсь, поймет.

— Высылай. Приеду, — говорю в трубку. — Когда выедете, обязательно отправь сообщение, не хочу упустить шанс.

Просто боюсь, что больше его у меня не будет.

— Договорились. И ещё… Михаил, пожалуйста, очень прошу… Если есть возможность, убери отсюда этого Дениса. Он все нервы Саше истрепал.

Сука. Я бы с удовольствием, но слишком большие шишки за ним стоят. Но я нашел, за что уцепиться. Скоро его преступление всплывет на поверхность. Не зря же он рванул сюда из другого города, согласившись на предложение Мезенцева. Говорит, хотел с его помощью выкарабкаться из дерьма, но в итоге вляпался еще круче. У меня будет возможность отправить его за решетку. Очень скоро.

— Послушай… Приезжала ли в школу какая-нибудь женщина, чтобы поговорить с Сашей? Я не про родителей ее учеников, если что…

— Да я поняла, о ком ты. Да, приходила. И как раз с тем дебилом… Денисом разговаривала. Сашка долго за ними наблюдала, а потом…

— То есть с самой Сашей она не общалась?

— Нет.

— Уверена?

— На все сто. — Таня вздыхает. — Все, мне пора, Михаил. Надеюсь, у тебя получится убедить Сашу. Она очень расстроена и разочарована в тебе…

Да я сам себя ненавижу!

До сих пор не могу понять, что на меня нашло… Какого хера я вообще набросился на нее, когда увидел дома эту малышню? Учить детей — привычное для Саши дело. Помогать тем, у кого нет возможности пойти в школу или к репетитору. Но я тогда был зол… То ли на то, что собственных детей у нас нет, то ле… Может, прав Виктор? У него близнецы, а у меня за пять лет ничего не получилось. Только зол-то я был, получается, не только на Сашу, но и на самого себя. Что такой лох, раз не могу ничего добиться, несмотря на все мои бабки. Не в деньгах счастье… Что с ними, что без… Ты ничтожество, если рядом нет человека, с которым ты счастлив.

Сашку я потерял сам. Пусть на миг захотелось представить на ее месте кого-то другого… но в последний момент я очухался. Понял, что хочу совершенно не этого. Не другую бабу. Но слово не воробей. И те мои грязные слова уничтожили в жене веру в меня и ее чувства. Во все, что было между нами на протяжении стольких лет. Да, уверен, что она меня не разлюбила, но как перешагнуть через поселившиеся в ее сердце холод и разочарование? А на похоронах отца она вообще смотрела на меня взглядом, полным ненависти.

А потом те слова насчёт беременности… Как же х*ево жить в одном городе, знать, что под сердцем любимой женщины растет твой ребенок, но не иметь возможность быть с ними рядом.

Адрес Татьяна отправляет сразу же. И я терпеливо жду, когда она сообщит, что можно выезжать. Возвращаюсь в кабинет. Знаю, что прослушки уже нет, но осторожность не помешает. Сейчас для меня главное — Сашку уберечь. Если она уедет… Ей могут навредить. Надо поговорить с ней и убедить, что побег — совсем не выход.

Спустя двадцать минут получаю очередное сообщение:

«Она написала заявление на увольнение. Совершенно неожиданно. Мне кажется, она решилась устроиться на работу как можно дальше от этого урода!»

Урод — это явно Денис, которого я урою. Очень скоро либо закопаю его заживо либо шею сверну. Руки так и чешутся…

Будь проклят этот бизнес. Клянусь, когда все закончится, возьму Сашку в охапку и улечу отсюда как можно дальше. И плевать я хотел на бизнес. Дарину пусть муж отсюда увозит вместе с детьми. Хотя к ним вряд ли кто полезет. Просто потому что прекрасно знают: мы с сестрой абсолютно чужие друг другу люди. Как и с матерью. Я ее люблю, да, но вижу крайне редко. Возможно, тоже отправлю ее в какое-нибудь безопасное место. Но точно не сейчас. Пока рыпаться нельзя. Иначе решат, что я запаниковал, и начнут бить везде, где могут.

Посмотрев на наручные часы, матерюсь. Таня все еще молчит. Они передумали ехать к ней? Или что? Неспокойно на душе.

Забрав телефон и брелок от авто, выхожу из офиса, прекрасно зная, что ни на какое совещание меня не хватит. Пусть ребята разгребают. Мне плевать на все. Достаточно. В голове и без того полный хаос. Столько мыслей… Столько всего хочется сделать. Но я бессилен перед ситуацией. И от этого ощущаю себя полным ничтожеством.

Дебил.

Не могу заступиться за жену и еще неродившегося ребенка. Как я их в будущем буду оберегать и защищать?

Дважды дебил.

— Миша! — слышу женский голос, но не оборачиваюсь. Спускаюсь на подземную парковку. — Миша! Михаил!

Не перестает орать. Резко остановившись у лифта, поворачиваюсь. Альбина. Стоит, тварь, передо мной и смотрит заплаканными глазами. Серьезно? Эта сука ещё и плакать умеет?

— Чего тебе?

— Это ты, да? Ты сделал так, чтобы нас с отцом из больницы выкинули? Кроме тебя никто не осмелился бы!

Да, кроме меня никто не осмелился бы. Хоть в этом она права. Да и мне пришлось отсыпать немало бабла, чтобы поставить эту дрянь на место. А ещё кое-какой вопрос решить пришлось, только после этого я получил согласие. Буквально вчера Алю и ее отца выперли из больницы. У мужика и без того много косяков было, чихал он на репутацию больницы. А вот Альбина… Жаль, что просчиталась, когда результаты анализов меняла.

— Головой думать надо было, когда меня сдавала. Когда анализы подделывала. Думала, сойдёт с рук? — цежу сквозь зубы. — Нет, дура, это так не работает.

— Ничего я тебя не сдавала, я по-прежнему на твоей стороне!

— Да-да, ага, верю, — щиплю, едва сдерживая гнев. Вот-вот сверну ее тонкую шею и не пожалею. Сучка. — Да мне похер, Альбина. Вали на хрен и больше не появляйся на моем пути. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Зачем ты так сделал? Где я теперь работать буду?

— Не знаю. Попроси Мезенцева помочь, — бросаю ехидно. — Он с удовольствием вернёт тебя на работу. Ну и… отсоси ему хорошенькое. Он это дело любит.

Альбина широко распахивает глаза. Что, ещё не дала ему? Да ладно. Не поверю.

— Ты за кого меня принимаешь?

— За шлюху. За продажную бабу.

— Я не продажная! Хватит меня унижать, Миша! Чего я только для тебя не делала, а ты?

— Что ты для меня делала, Аля? Распускала сплетни? Слушай, вали на хрен? Не хочу тратить на тебя время. И перестань за мной бегать!

— Да подожди! — Она цепляется за мой локоть, а потом оглядывается. — Мне есть что тебе сказать! Клянусь, это очень важно!

Она трясется. Видно, что боится. И что сдать хочет кого-то с потрохами, лишь бы… Лишь бы что? На работу вернул? Без понятия… Я бы ее выслушал, но точно не сейчас.

— Насчёт чего?

— Насчет Мезенцева и его отца. А еще — Дениса. — Она понижает голос. — Клянусь, для тебя это очень важно. Я их разговор подслушала сегодня. Не хочу я… Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Какая честь!

Телефон в кармане оживает. Достав, вижу на экране номер Тани. Выехали. Значит, мне тоже пора.

— Миша!

— Я тебе позвоню.

— Мне страшно! — Альбина вдруг начинает плакать.

— Раньше головой думать надо было, когда связывалась с ними.

— Пожалуйста, помоги мне отсюда уехать!

— Тебя насильно тут держат?

— Н-нет, но они… Не отпустят меня! У них планы…

Не успевает она отреагировать, как две машины проезжают мимо, визжа шинами. Альбина вскрикивает, прячется за меня, а я успеваю увидеть торчащие из авто головы.

В руках держали пистолет, демонстрировали оружие.

— Езжай домой. Я перезвоню, — повторяю, повернувшись к ней. Альбина трясется. Глаза дикие, испуганные.

— Я… боюсь.

— Такси вызови и вали.

Дрожащими руками она достает из сумки телефон и заходит в приложение. Не дожидаясь приезда такси, ухожу.

— Миш, ты точно позвонишь? — прилетает в спину.

— Посмотрим.

Похрен на нее. Пусть хоть прикончат. Заслужила. Но инфа действительно может быть важной.

Еду к Татьяне, чувствуя за собой хвост. Ежеминутно смотрю в зеркало заднего вида. Те самые две тачки не отстают, несмотря на то, что я еду с бешеной скоростью. Благо дороги пустые.

Минут тридцать приходится гнаться. Залетаю в переулок, и тут же слышу знакомый грохот. Стреляют, бля…

Не понимаю, какого черта! Посреди белого дня!

— Виктор, — говорю в трубку, набрав номер друга. — Диктую номер машины. За мной хвост плюс покушение.

Секунд двадцать на объяснения, потом выруливаю направо. Сразу же матерюсь, увидев играющих во дворе старого дома детей.

— Су-у-ука! — ору, пытаясь найти выход отсюда.

Направо, через двести метров налево, наконец опять трасса. Жму газ до пола. И наконец потеряв из вида тех ублюдков, немного расслабляюсь. В висках долбит от напряжения. Спину и шею сводит.

— Миш?

— Да. Все, нет их…

— Номер липовый, — сообщает друг.

— Неудивительно, — хмыкаю.

Почти доезжаю до адреса, который мне скинула Таня.

— С тобой все нормально?

— Да. Но это было покушение, Вить. Я не знаю, чего еще от них можно ожидать. Своих надо дома запереть, а двор окружить охраной. Иного выхода не вижу.

— Это тоже не выход. Мезенцев на что угодно способен. Плюс Самсонов, бля, нарисовался… — рычит друг. — Ты где вообще?

— С Сашей еду поговорить. Жизненно необходимо.

— Слушай, брат. Мне кажется, она уехать отсюда хочет.

— Без сомнений.

Виктор затихает.

— Ты что-то знаешь?

— Уволилась сегодня.

— Мля-я-я…

— Все, брат, созвонимся. — Я паркуюсь под огромный деревом и выхожу из машины, отключив звонок друга.

Нажимаю на нужную кнопку домофона. Дверь открывается спустя считаные секунды. Поднимаюсь на восьмой этаж, нажимаю на дверной звонок. Таня открывает сразу.

— Привет, — неуверенно улыбается она.

— Тут?

— Угу…

Захожу, сбрасываю обувь. Иду туда, куда указывает девушка. Саша стоит у окна, смотрит во двор. Почувствовав мое присутствие, поворачивает голову. Вздернув брови, резко разворачивается.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает меня, но смотрит мне за спину. Явно на свою подругу. — Таня, как ты могла?

— Вам поговорить надо, я не могу смотреть, как ты страдаешь. Прости, Саш, но я хочу как лучше!

— Как лучше? Да откуда ты можешь знать, как для меня лучше? — злится Саша.

— Прекрати, — прошу я. — Она вообще ни при чем. Я уже несколько дней на нее давлю. Поговорить надо, Саш. Очень важно.

Сам не узнаю свой голос. Он превратился в хрип.

Стоит передо мной моя девочка. Моя женщина. Любимая такая, родная. И в то же время уже совсем чужая.

— Нам не о чем разговаривать, Загорский!

— Ты ошибаешься, — отрезаю. — Как мой малыш?