Глава 39

Я выхожу из узкого коридора и оказываюсь в огромном зале ресторана. Столы, покрытые белоснежными скатертями, яркие огни, отражающиеся в хрустальных люстрах. Смех и разговоры сливаются в единое целое, создавая симфонию из чоканья бокалов, шуток и голосов. Но в этом шуме я чувствую себя будто в пустоте.

Миша мог что-то объяснить, но он промолчал, оставив меня в недоумении. Тревога берет верх. Мне не по себе.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышит каждый, кто стоит рядом. Я вцепляюсь в стакан с водой, пью залпом, но не могу заглушить внутренний шум и страх. В ушах звенит. На меня очень плохо действуют смех и шутки коллег.

Я должна остаться здесь, среди них, должна сделать вид, что рада празднику, но невозможно не думать о Мише. Если раньше я не догадывалась, насколько все серьезно, то сейчас телом и душой чувствую, что все очень плохо…

Я представляю его лицо – упрямое, но полное заботы. Теперь это лишь воспоминание, не реальность. Мы были идеальной парой, но обстоятельства сделали из нас чужих людей. И сейчас, когда он в опасности, а я среди людей, которые ничего не знают о моих страхах и переживаниях, становится особенно тяжело. Хотя…

Я ловлю взгляд Дениса в толпе мужчин. Его лицо злое и одновременно задумчивое. Он не сводит с меня глаз. Горько усмехнувшись, опускаю голову.

Да пошел ты к черту! Вся жизнь покатилась под откос после его появления.

Хотя умом понимаю, что нет, случилось это ещё до появления Дениса. Тогда, когда Миша наговорил гадостей.

Пытаюсь выбросить из головы прошлые воспоминания. Сейчас надо все забыть, держаться рядом и выпутаться из этой паутины, куда нас затянули.

Миша сказал, что я должна затеряться в толпе, что это решение – единственный способ защитить нас обоих. Но как это сделать, когда колючая мысль о его безопасности делает из меня безвольную куклу? И думать я могу только о нем. Я стараюсь справиться с эмоциями, но они нарастают, подобно приливу, затапливающему берега.

Смотрю на людей вокруг. Они смеются и разговаривают, словно их ничего не тревожит. Я же чувствую себя чужой, будто между мной и окружающим миром натянута прозрачная пленка.

Таня смотрит сочувственно. Сжимает мою руку под столом и что-то шепчет, чтобы успокоить, однако я трясусь как осиновый лист. Нет, мне не холодно, но все настолько ужасно, что подкрадывается мысль: а вдруг с Мишей что-то случится? Вдруг он не приедет сюда?

Чер-р-рт! У меня настоящая истерика!

Взгляд скользит по залу. Кто-то из коллег поднимает бокал, глядя на меня и я заставляю себя улыбнуться, поднимая стакан в ответ. Внутри меня всё клокочет. Улыбка становится маской, за которой скрываются тревога и боль. Я должна быть сильной, должна сохранить лицо, но мысли о том, что с Михаилом может произойти что-то ужасное, не покидают меня. Я больше боюсь за него, чем за себя.

Я должна быть здесь. Но время тянется, как резина. Проходит час, полтора, настроение людей поднимается, я же наоборот… Ощущение, будто только что потеряла несколько лет жизни. Голова раскалывается, сердце не может успокоиться, на языке имя Миши…

Где же ты, Загорский?

— Ты чего трясешься, Саш? Прекрати! Все будет хорошо! — говорит Таня, сама же ежеминутно снимает с блокировки экран, чтобы убедиться, что нет ни сообщения, ни пропущенного звонка.

— Столько времени прошло! — жалобно тяну я, шаря глазами по огромному залу, посреди которого танцуют люди.

Именинница в красном платье идёт к нашему столу. Отмечаю, что прическа совершенно ей не подходит. Ежусь, потому что разговаривать с ней — последнее, чего я хочу.

— Давай хотя бы на лоджию выйдем? — предлагаю Тане.

— Нет, он сказал никуда не выходить.

— Да мало ли, что он сказал, — цежу сквозь зубы. — Я тут уже дышать не могу!

— Надо, солнце. Надо. Обстоятельства требуют быть терпеливыми. Я уверена, твой муж вот-вот приедет, — шепчет она, наклонившись ко мне.

Поймав мой взгляд, именинница посылает мне воздушный поцелуй и проходит мимо. Слава тебе господи…

Телефон Тани оживляется. Она резко тянется к нему и, открыв сообщение, читает. Я же пытаюсь не смотреть, хоть и не терпится узнать, что он там написал.

— Ну, — тороплю ее.

— Говорит, чтобы мы вышли из зала. Там люди спускаются на парковку, — говорит она ровно и тихо. — От них не отстаем. Теряемся в толпе. Будем внизу — он даст подсказку, куда дальше. Поднимайся, Саш.

Господи. Это абсурд какой-то. Никогда в жизни ни от кого не скрывалась и не чувствовала себя такой беспомощной. А сейчас… будто попала в криминальный боевик.

Поднимаемся. Таня что-то говорит и улыбается, а до меня от шума в ушах ни черта не доходит. Знаю, она специально ведет себя непринужденно. Я тоже пытаюсь, но кажется, моя нервозность понятна даже слепому. Руки дрожат, а лицо наверняка белое от страха и тревоги.

Ну кто бы не нервничал на моем месте? Все настолько серьезно. Но если уж этот квест надо пройти, чтобы выбраться…

Подходим к имениннице и, поздравив ее очередной раз, выходим из зала. Я сглатываю, видя двух женщин и мужчин рядом с ними. Это же они? Те, с кем мы должны спуститься?

Будто в подтверждение моим догадкам, они идут к лифту. Мы следом. Через пару минут оказываемся на парковке. Оглядываюсь и вижу белый джип. Его фары несколько раз моргают.

— Это он, да?

— Он, — слышу рядом мужской голос.

Мужчина проходит мимо, а я быстро иду к машине. Открыв дверь, смотрю на водителя.

Мое сердце никогда так бешено не колотилось. И ритм учащается, когда я вижу Мишу. Живой, но на лице ссадины. Губы и бровь разбиты. Хмурюсь. Ноги будто прирастают к земле.

— Садись, — слышу требовательное.

Тон Загорского отрезвляет.

Сажусь, в панике оглядывая его лицо. Язык прилипает к нёбу. Хочу что-то сказать, но выдавить хоть слово не получается.

Таня падает на заднее пассажирское сиденье. Машина стремительно выезжает с парковки. В салоне тишина, которая действует на нервы. Окончательно выводит.

— Куда мы едем?

— Меня, пожалуйста, на ближайшую остановку подбросьте.

Миша игнорирует нас. Давит на газ до пола. Я вжимаюсь спиной в сиденье.

— Миш…

— Не бойся, — говорит спокойным тоном.

— Ты нас убить решил?

— Спасти, — цедит яростно, явно злясь на самого себя.

Я молчу весь путь. Немного успокаиваюсь, когда узнаю знакомый двор.

— Спасибо, — раздается голос Тани. — Берегите себя и держите меня в курсе.

Она покидает салон, так и не дождавшись от нас ответа.

— Ты хоть слово мне скажешь? Что с тобой?

— Со мной все хорошо.

— У вас был пожар? Что стряслось? Я так и буду силой вытаскивать из себя слова?

— Да, устроили пожар. Подставили. Но скоро выберемся. А пока тебе надо пожить у родителей. Пару дней, Саш. Не спорь, очень прошу. Мы скоро уедем отсюда.

— Ну замечательно. За меня уже все решено. Разве я могу сопротивляться? Билеты, надеюсь, тоже купил? Куда уезжаем? Хоть это скажешь?

— У тебя нет прав на сопротивление, Саша. Будешь упираться, силой затащу в машину и увезу как можно дальше.

— Да-да. Конечно. Безмолвная кукла, которая не имеет возможности сама решать, чего хочет или не хочет. Я не останусь у родителей. Объяснять им что-либо нет желания.

— Не надо им ничего рассказывать. Они и не полезут с расспросами. Сами знают, что происходит. И дело не только во мне и моих проблемах… — говорит Загорский, а я пытаюсь понять, куда мы едем. — Надо выбираться, но в первую очередь обезопасить тебя.

— Кто-нибудь был в доме во время пожара? Как твоя мама, сестра? А ты… Тебя же там не было?

— Нет, но пока они думают, что я там был. Мы выиграли немного времени. Но правду просекут быстро. — Заехав в какой-то совершенно незнакомый двор, Миша останавливает машину и обходит ее. Открывает дверь с моей стороны. — Пойдем.

— Куда?

Я пытаюсь поспевать за его широкими шагами. Обходим здание, минут десять идём пешком. Миша не отпускает мою руку, сжимая ее так, будто я вот-вот сбегу от него.

Издалека вижу черный внедорожник. Его фары которого загораются, едва мы подходим. Из машины выходит… Виктор?

— Добрый вечер, — здоровается он, протягивая ладонь Мише, а потом мне. — Как добрались?

— Все хорошо. — Миша наконец выпускает мою руку. Он тянется к внутреннему карману пиджака, достает пачку сигарет. Закуривает. — Саш, садись в машину. Прохладно.

— Нормально мне. Я хочу понять, что происходит. Почему я внезапно оказалась в криминальном мире и не могу нормально передвигаться по городу. Мне это не нравится.

— Никому не нравится. — Выпустив клуб дыма, Миша снимает пиджак и накидывает на мои плечи. В нос сразу ударяет безумно знакомый запах.

— Вы аккуратнее. Как доберешься, сообщи мне, — говорит Виктор. — А ты, Саш… — Он качает головой, будто что-то вспомнив. — Просто верьте друг в друга и держитесь крепче. Только в этом случае у вас все получится.

Он уходит. Я смотрю на Мишу. Докурив, он бросает окурок и снова выпускает изо рта дым. Потом открывает переднюю пассажирскую дверь, жестом приглашает сесть.

Еще минут десять езды. Полная тишина. Я знаю, что мы едем к моим родителям, но не понимаю почему. Если устроили пожар в доме Загорских, с таким же успехом его устроят и в доме моего отца.

— Там вокруг охрана, менты… Не осмелятся что-либо сделать. — Он будто мои мысли читает.

Или это я говорю вслух все, что думаю?!

— Ясно, — отзываюсь сухо.

Миша резко выруливает в сторону и тормозит в узком переулке.

— Что?!

— Ничего. Я пиздец как испугался за тебя.

Он подаётся вперёд. Положив руку на мой затылок, фиксирует, не оставляя ни единого шанса увернуться. И впивается в мои губы жадным, голодным поцелуем.