Глава 30. Мистер Руки-крюки

— Аха-ха-ха.

Андрей терпеливо ждал, пока схлынет волна веселья у Елисея Канарейкина. Старший сын Павла Александровича до звонка пребывал в прекрасном настроении, а уж после его вопроса и вовсе достиг апогея неимоверного счастья. Да такого, что десять минут не мог остановить хохот.

— Ты закончил? — раздраженно повертел в руках пачку наггетсов Андрей и оглянулся.

На скромных размерах кухни, где он побывал в прошлый раз только мельком, было негде развернуться. Потому что половину пространства занимали многочисленные кастрюли, сковородки разных размеров и форм, противни, решетки. Всем этим добром Андрей завалил стол с тумбами, чтобы понять, какая именно посуда ему нужна.

Всемирная сеть подсказывать отказалась. Выдала три миллиона рецептов наггетсов, а какой правильный — он так и не понял. Андрей вновь почувствовал себя тупым школьником на уроке геометрии. Как будто ему подсунули задачку, где конечный ответ не сходился с учительским.

Докажи, кто из вас больший индюк.

Ситуация стала бы проще, умей Андрей готовить. Пусть даже минимум из возможного. Но для человека, чья жизнь с детства строилась так, что готовили либо слуги, либо доставка, он сейчас ощущал себя совершенно беспомощным. Его мать никогда не брала в руки кастрюлю, отец тоже любовью к кухне не страдал.

Да и нужно ли жарить яичницу самому в мире, где за двадцать минут в любую точку города доставляли блюда всякой сложности? Нет, конечно. Главное, иметь на подобное удовольствие деньги.

Андрей рано уезжал на работу и поздно приезжал с нее. Он понятия не имел, сколько труда и времени уходило у домработницы на разносолы в холодильнике. Просто каждый месяц с его счета списывалась энная сумма на домашние расходы. Его же задачей был контроль тех самых расходов, и то в последнее время ими занимался Юся.

Промелькнула предательская мысль позвонить ему, но стало как-то стыдно. Успешный юрист, богатый человек, профессионал в своей области не в состоянии приготовить наггетсы. Позориться перед коллегами для него не с руки.

Вот позвонить бывшему шефу ресторана «Баболовский дворец», а ныне владельцу всей сети — другое дело. Они же все почти родня, половину жизни провели бок о бок. Но у Канарейкиных и Тасмановых, в отличие от Радовых, часть семьи все-таки использовала кухню по назначению.

Другую половину туда просто не пускали, чтобы ничего не сожгли.

— Андрюха, умоляю, убери руки от плиты, — опять заржал Елисей. — Больно смотреть, как ты издеваешься над прекрасным. Закажи доставку.

— Не могу, — буркнул Андрей и потер лоб. — Я пообещал приготовить сам.

Лучше бы он позвонил Марку Тасманову. Тот бы дал дельный совет. Потерпеть недовольное лицо зятя Павла Александровича проще, чем слушать подколки Елисея. Или набрал отца Марка, Ярослава Марсельевича. Там и его супруга Раиса есть. Они бы точно не отказали в помощи, поскольку тоже являлись близкими друзьями семьи.

Но… Сказать им, значит, сказать всему свету. Ляпнул одному по секрету, а через два часа о нем знает уже половина города. А Андрей до сих пор не решил, как преподнести новость о сыне ближнему кругу.

Елисей — другое дело. Свойство каждого отдельно взятого Канарейкина: поведанная тайна остается с ними до гробовой доски. Ценное качество в нынешний век. Поэтому Андрей не боялся, что о Стасе узнают раньше времени.

— Ты себе проблему из фигни создал, — хмыкнул Елисей и чем-то зашуршал, затем негромко зевнул. — Ладно, переверни упаковку.

Последовав совету, Андрей выгнул бровь и уставился на мелкий шрифт.

— Ну?

— Читай инструкцию, олень! — в наушнике раздался гогот.

Он недовольно засопел, и в ответ послышалось поспешное:

— Прости-прости.

— Попроси меня о чем-нибудь, козлина. Типа лезть в ресторан твоего папы посреди ночи через забор.

— Ой, брось, весело же было. Только ты периодически ныл, что нас посадят.

— А нас бы и посадили!

— Все, все. Не рычи, Радов. Включи плиту, поставь сковородку, добавь масла, разогрей до ста пятидесяти градусов…

— Чего?

Раздался тяжелый вздох, затем Елисей пробормотал:

— Это будет сложно. Ничего, Лиса, ты справишься. Научил же ты заваривать лапшу своих брата и сестру с двенадцатого раза без угрозы для жизни окружающих.

Андрей хотел съязвить, но тут в проеме показалась любопытная рыжая мордочка. Маленький наблюдатель высунулся из-за косяка, прищурил голубые глазенки и смотрел на него с преувеличенным интересом. Подмышкой он держал надувного синего дельфина, а во второй руке ультрапланшет, в котором периодически делал пометки.

— У меня здесь шпион, — тихо процедил Андрей.

— Сын? — хмыкнул Елисей.

— Ага. Донос катает Оксане. Сто процентов.

— Или баллы тебе ставит.

— А что они так делают?

— Откуда я знаю? У меня еще нет детей.

Стас поджал губы утиным клювиком и нахмурил брови, отчего Андрею стало дурно. Вдруг там какая-то система оценивания родителей? Он дернулся, схватил первую попавшуюся сковородку и чуть не снес половину посуды на пол.

С плитой было и сложно, и просто одновременно. Умная бытовая техника по идее сама подбирала настройки, но для начала ей следовало задать необходимые условия. Через треклятый искусственный интеллект.

Пока Андрей выискивал пароль к домашнему компьютеру Оксаны, Елисей продолжил наставления:

— Обжарь наггетсы с двух сторон до золотистой корочки. Ты понял? До золотистой, а не черной!

— Угу.

ИИ, наконец, отозвался, и цифровая панель ожила. Тут-то выяснилось во время беседы с Елисеем, что температурный режим настраивается вручную. Потому что у Оксаны плита не очень современная. Сама ничего не сделает даже с помощью компьютера.

— Зачем бабам столько сковородок? Одни, чтобы мужиков бить, а вторые для готовки? — буркнул Андрей.

— Для разных блюд, например, блинов, — на автомате ответил Елисей.

— Я слышал про блины? — сунулся на кухню Стас.

— Нет, тебе показалось! — отрезал Андрей и убавил громкость в наушнике.

— Зря, зря, — сын снова напомнил ему недовольного утенка. — Люблю блинчики.

Он исчез вместе с дельфином, а Андрей прижал ладонь ко лбу и шумно вздохнул. Прошло несколько часов, как он приехал, но сил совсем не осталось. Хотелось и орать в пустоту, и биться головой об светлый кафель на стене, и плакать.

Быть родителем слишком сложно. Как справлялся его отец с тремя парнями? Мама? А Оксана, в конце концов?

— Только не плач, — разжалобился Елисей. — Ты, главное, включи плиту и поставь сковородку, а дальше там несложно.

— Лучше бы я выпрыгнул в окно. У меня же была нормальная спокойная жизнь без вот этого всего. Ни детей, ни собак, ни кошек…

В проеме опять показался Стас. На сей раз без дельфина.

— Я там все убрал, — гордо заявил он, подходя ближе, и уставился на отца с видом победителя. — нашел червячков. Припрятал на голодный день, но раз уж ты приехал… Не зефир, конечно, но тоже ничего. Дарю.

Андрей на автомате взял у него прозрачную пачку с разноцветными мармеладками. От долгого лежания где-то в закромах родины Стаса они слиплись в яркую массу, но судя по срокам оставались свежими и вполне съедобными.

Сын вдруг доверчиво прильнул к нему, и вся усталость бесконечного вечера растворилась, словно дым. Положив упаковку на тумбу, Андрей зарылся пальцами в рыжих волосах и теснее прижал сына к себе. Потом, правда, почувствовал шевеление и растерянно убрал руку.

— Ну все. Хватит тискаться, — пробурчал Стас.

Давление ушло, Андрей ощутил прежнюю легкость и силы двигаться дальше по извилистому маршруту новой жизни.

— Кажется, моя помощь больше не нужна, — Елисей отключился раньше, чем он подтвердил его слова.

— Поможешь? — рискнул обратиться к Стасу Андрей и кивнул на плиту. — Мне кажется, ты разбираешься в этом лучше меня.

А тот весь засиял, словно начищенный медный котелок.

— Естественно, — ударил себя кулачком в грудь Стас. — Я маме всегда помогаю. Она такая рассеянная. Ужас. Как начнем роли повторять во время готовки, жуй потом горелую кашу.

Андрей засомневался, что так все и было, но не спорил. Вместо бессмысленных пререканий он подхватил сына на руки, почти не ощутив его веса, и спросил:

— Тогда рассказывай. Как на этой штуке ставить температурный режим.

Они не услышали ни шума открывающейся входной двери, ни шороха шагов, ни скрипа паркетных досок. Потому что как раз раскладывали замороженные наггетсы на разогретой сковородке. Очнулись тогда, когда Оксана насмешливым тоном поинтересовалась:

— Хозяюшки, а кто будет есть суп?