Глава 49. Начало нового пути

— Дерья, что ты делаешь? Бутон розы создаешь или распутную женщину? О Аллах! Я за три километра вижу ее красные щеки! Убери этот позор моих седин немедля!

— Меня зовут Динара, — пробурчала невысокая девушка.

— Хоть горшок, — прилетело в ответ язвительное замечание. — Понаберут по объявлению шайтан пойми кого, а мне мучайся.

Раскосый взгляд метнулся чернеющим огоньком в сторону обидчика, а тонкие пальчики сжали кисть для румян. Ничего критичного в отражении Оксана не заметила: Динара слегка ошиблась с цветом, и ярко-розовый оттенок выделялся на молочной коже.

Достаточно поработать со светом, чтобы никто ничего не заметил. Они снимали не короткометражку и не полноценный фильм, а только превью к рекламному ролику. Несколько кадров для будущих цифровых стендов, где главный акцент все равно делали на продукте. Если точнее, то на шампуне для волос. Макияж Оксаны в просторной гримерной не волновал никого, кроме одного человека.

Корая Саргына Сулеймановича — популярного стилиста и визажиста, который был родом из солнечной Турции. До момента, пока семь лет назад он не получил российское гражданство. Чем, к слову, страшно гордился.

За годы, прожитые в России, он приобрел скверный характер, толпу поклонников на всех видеохостингах, где выкладывал онлайн-уроки макияжа, десятки лишних килограмм и супругу. Оксана слабо представляла, что там за женщина, но искренне сочувствовала ей. Такое «незабываемое счастье», как Корай, поискать нужно.

— Не кричи, — примирительно выдала Оксана, глядя на покрасневшую от стыда Динару. — Подумаешь, румяна. Сейчас все поправим. Да, Дина?

— Д-да, — закивала та.

— Понаехали всякие Казахстаны, будто Москва из резины сделана! — буркнул Корай и экспрессивно всплеснул руками, пока бегал из угла в угол с голубым платьем для другой актрисы.

Оксана с Динарой одновременно приподняли брови, как бы намекая возмущенному турку, что он сам не из местных. Но куда там! Горячая кровь затуманила глас разума, и Корай перешел к витиеватым ругательствам, мешая, то турецкий язык с русским, то русский с турецким.

Самая невинная фраза из его лексикона звучала так: «Гёт эшекь, Аллах тебя раздери».

«Задница осла» — вполне безобидное оскорбление в сравнении с другими.

Оксана подивилась, как с потолка не посыпалась экоплитка от излучаемой Кораем ярости. В порыве праведного гнева он разбросал повсюду кисти, обматерил вишневый пуфик, а потом, наконец, выдохнул и нормальным тоном заявил:

— Надо покурить.

Оксана проводила его взглядом, затем повернулась к Динаре. Пожав плечами, помощница Корая вернулась к работе. После двух-трех взмахов кисточкой ядреная фуксия превратилась в оттенок нежной розы, и обе девушки остались довольны результатом.

Как раз вернулся Корай, спокойный и счастливый, будто угрожал минуту назад всем вокруг оторвать головы. Отправив Динару в студию, а молчаливых помощников за дверь, он взял в руки стайлинг и покрутил Оксану в кресле. Потом нахмурился, покусал губу и, наконец, коснулся невидимой панели на подлокотнике. Пискнул датчик, и микролифт поднял сиденье на нужный ему уровень.

— Что? — спросила Оксана, поймав в отражении его внимательный взор.

— Джаным [1], что у тебя с выражением? Такое чувство, будто ты насильно отскребла себя с асфальта и пришла сюда. Где огонек? Куда делась твоя внутренняя тыгрица? — поинтересовался Корай и накрутил прядь на стайлинг.

— Тигрица, — поправила она. — Ничего такого, обычная усталость.

— Хоть домашний свинтус.

— Сфинкс.

— Нет, я сказал все верно.

Оксана улыбнулась и неожиданно для самой себя призналась:

— Просто волнуюсь. Сын сегодня впервые ночует у отца.

Черная бровь поползла вверх, а сам Корай весь подобрался и заинтересованно склонил голову. Не самый лучший собеседник, если честно. Он же известный сплетник на всю Москву. Но ей так хотелось кому-нибудь выговориться, потому что волнение все сильнее сдавливало ребра и хаотично бьющееся сердце.

Оксана до сих пор не верила, что снова позвонила Андрею. Как и в первый раз во всем оказалась виновата треклятая необходимость. Других вариантов не нашлось. За прошедшие годы в киноиндустрии она так и не обзавелась подругами или близкими приятельницами. Только знакомыми да коллегами, а им любимого сына не доверишь. У них своих дел и проблем полно.

— В чем беда, джаным? — фыркнул Корай после минуты напряженного молчания. — Не доверяешь ему?

— Не доверяю, — честно ответила Оксана. — У Андрея нет опыта общения с детьми. Один короткий вечер со Стасом не равен полноценной ночи. Вдруг что-то случится?

— О, Аллах, какие женщины пошли. Все сами! Ты прямо как моя луноликая Зоя. Приезжаешь домой после съемок, а она три раза мебель передвинула, — он закатил глаза и аккуратно выпустил из смуглых пальцев пружинистый локон. — Потом собак и детей по всей квартире ищешь. Домашний робот, кстати, так и сгинул в тамаге.

— Где?

— В аду.

— А-а-а.

— А насчет Стаса… Поменьше думай, побольше мужчине доверяй. Мы лучше знаем, как сыновей воспитывать, — фыркнул Корай. — Они наше продолжение. Вот дочерей, пожалуйста. Девочки учатся нежности и любви у матери, а мальчики становятся воинами.

Оксана хмыкнула, но спорить не стала. Из некоторых людей патриархальные замашки уходили с трудом, несмотря на прогрессивность современного общества.

Через несколько минут Корай закончил с волосами и снял с мобильной вешалки подготовленный наряд. Приложив невесомое платье к Оксане, он критически осмотрел ее с ног до головы:

— Джаным, ты воздухом питаешься? Куда делись округлости?

— Ушли от нервов, — Оксана взяла у Корая желтое платье, после чего прижала его к груди и покрутилась у зеркала. — Лучше что-то неприметное. У этого цвет слишком яркий. Канареечный. Отвлекает взор.

— У меня бы ушли пельмени с борщом, — буркнул он, похлопав себя по округлому животу. — Нервов нет, а второй подбородок есть.

— Жена старается, чтобы не украли ее льва.

— Лэв скоро из клетки не вылезет с таким прикормом. Жди, поищу другое. Где-то на вешалках было похожее, только цвета бледной лаванды.

Корай нырнул в прилегающую к гримерке гардеробную и оттуда послышалась мелодичная песня. Мурлыча слова на родном языке, он с тщательностью инспектора перебирал наряды: то отбрасывал в сторону и недовольно причитал, то аккуратно вешал обратно. Похоже, что он воспользовался оставшимся свободным временем до съемок, чтобы немного перебрать запасы.

Оксана ему не мешала, поскольку ее внимание приковали смарт-часы. Целую минуту она боролась с внутренним желанием позвонить Андрею или Стасу, чтобы узнать подробности о поездке в бассейн.

Нашли адрес? Не опоздали? Ничего не забыли? А то в прошлый раз Оксана оставила дома резиновые тапочки и средства личной гигиены.

Вдруг Андрей вообще никуда не поехал, потому что обиделся на грубость? У них и так отношение не очень, а после сеанса с психотерапевтом, кажется, стали даже хуже. С чего бы ему выполнять ее поручения?

Она так увлеклась раздумьями, что не услышала звонок. Очнулась после того, как Корай окликнул ее в третий или четвертый раз:

— Джаным, прими вызов!

Дернувшись, Оксана выругалась и с трудом попала пальцем по цифровому экрану.

— Слушаю.

— Оксана Константиновна? — приятный женский голос вызвал мурашки по телу. — Это Ирина Герчик, старший кастинг-менеджер из команды Руслана Альбертовича Бишкевича. Вам удобно сейчас говорить?

— Я…

Она растерянно оглянулась на Корая: он показал на смарт-часы и потряс выбранным платьем. До начала съемок оставалось десять минут, а за дверью с шумом носилась рабочая команда. Заметавшись, Оксана прикусила губу и умоляюще округлила глаза.

— Одна морока с тобой, джаным, — тихо пробурчал Корай, проходя мимо, и бросил через плечо: — Пять минут выбью. Не больше! — прошипел, а потом тактично покинул гримерную.

Оксана вздохнула, улыбнулась и уверенно произнесла:

— Чуть-чуть. Что вы хотели?

[1] Джаным (турец.) — душа моя