Глава 23

Три дня назад.

Екатерина

— У-у-у! Засыпая на боку. Спи мой маленький волчок, слушай мамы голосок. Лес густой, зайчонок, лань, все тебя ждут, только глянь. Ты расти, расти сынок, станешь сильным, мой волчок, — мой голос довольно лился над кроваткой сынишки.

Сыну исполнился год, он рос не по времени крепким и рослым, беря лучшее, скорее всего, от моего деда. Как не посмотри, Лёша не был похож на эталон силы. Уже год мы живем тайно, переезжая из города, в село, потом в поселках до бесконечности. Опальная сука и бывший охотник. Честно сказать охотник из него никудышный, не вырос из потомственного охотника безжалостный убийца. Сердце моего возлюбленного — огромный колодец, в котором каждый найдет себе глоток от жажды. Он так молод и полон света, но наша связь сделала его нервным.

Насколько тяжело ему было принять связь истинных, ведь они считали нас животными, мерзкими тварями в человечьем обличие, пожирающие человека за человеком. Конечно, это фигуральное замечание, мы просто приспособились, отвоевали не только богатые угодия, но львиную долю власти и бизнеса. Нас ненавидели за нашу суть, нами пугали детишек. Вражда между людьми и охотниками началась в те времена, когда люди бегали за помощью к ведьмам и лекаркам, которых за дар тоже преследовали.

Все наши силы «от Нечистого». Так ли это или нет, никто не может сказать. Наша связь с лесом глубже, чем у людей друг с другом. Даже узы стаи, несмотря на застарелые законы, были более прочными, нежели человечьи. Поэтому нас нельзя взять скопом, так они и убивают нас по одиночке.

Лёша, милый и столь наивный, но уже мужчина проходил крещение огнем и никого не убил, когда мы с моим Альфой вели охоту на оленя. Волчица сразу его почувствовала. Инстинкты вопили, и правила моей охоты поменялись. Как же охотник умопомрачительно пах. Даже запас адреналина вперемешку со страхом волновали моего Зверя.

Я совершила огромный грех, променяв стаю на счастье. Счастье весом в несколько килограмм. Я ни о чем не жалею. Это благодать неба, великое откровение. Мой сын, которого я рожала в обветшалой избе с помощью повитухи. Как же мой милый был напуган, когда я рычала и выла, принося единственный приплод. Он не оборотень, не способен дать большой помёт. Но и этого достаточно, чтобы я его любила так сильно. Он дал мне такой ценный дар, о котором я грезила годы напролёт, деля постель с моей парой. Правду говорят, от истинного всегда рождается жизнь и любовь.

Мы назвали сына Адам, как первого ребенка-полукровку. В нашей стае я первая кто родила от человека. Охотники не прощают предательства, как оказалось, не готовы они и простить это спустя годы.

Сынок уснул, а я вышла на кухню, чтобы узнать, куда запропастился Лёша. Время было уже девятый час, и он должен был вернуться из города, привезти продукты. Малыш делал меня очень чувствительной, как самку обеспокоенную состоянием единственного щенка, но дни в постоянных переездах и бегах сделали своё дело. Я ничего не почувствовала. Набрала его номер и стала мерно слушать гудки, они шли и шли, а любимый не брал.

Вскоре я увидела свет подъезжающей машины. Фары отбрасывали косые лучи на дорогу и на старый покосившейся забор нашего съемного жилища. Облегченно выдохнула и, забыв об осторожности, вышла на порог лишь в теплом спортивном костюме.

— Стой, где стоишь, сука! Иначе мы откроем огонь, — раздался голос, когда дверь машины открыли.

— Где Леша? — сердце припустило удар, волчица рвалась в дом к малышу, готовая трупом лечь, но спасти ребенка.

— Спит твой Лёша, а теперь не шевелись, иначе сделаем в тебе много дырок, — голос был наглым и явно упивающимся своей властью.

Если бы я бросилась, был бы шанс его прикончить, но я уже чувствовала, дом окружен. Минимум три человека было по периметру забора, прикрывая тыл своего напарника.

Сама не поняла как зарычала и бросилась в дом, чтобы обратиться и уносить щенка в зубах, лишь бы уберечь. Самка вопила во мне словно полицейская сирена, выстрелы раздались у входа, превращая старый дверной косяк в щепки, инстинктивно пригнулась и поспешила забарикодировать дверь старым деревянным засовом и тумбой у входа. Посыпался град пуль, снаружи кричали люди, а опрометью голову бросилась в детскую, где уже кричал мой маленький перепуганный волчонок.

— Тише, тише, дитятко, — я аккуратно пеленала ребенка в теплое ватное одеялко, озираясь по сторонам, ища варианты для побега. Если заманить их в дом, то можно уйти через погреб-землянку, в который из дома открывалась дверь в полу.

Оттуда в обличье волка опрометью в лес, а там лишь бы не было капканов, чтобы суметь спасти, хотя бы сына. Малыш истошно вопил, люди снаружи тоже орали.

— Вылезай блохастая тварь, иначе мы закидаем дом дымовыми. Сдавайся и не убьем ублюдка — предателя, — командовал главарь.

— Хорошо я согласна! Перестаньте стрелять! — пошла я на уловку, прижимаясь к полу и ползя с ребенком в три погибели к моей верной свободе.

— Открывай и выходи сама, — ответил охотник мне. — И спиногрыза своего захвати.

— Хорошо! Обещайте не стрелять по нам, не убивать нас! — торговалась я.

— Ты не в том положении, сука, но я могу обещать, что этого не случится сегодня. Вылезай давай!

— Я ранена, я не смогу выйти, — скулила наигранно я. — Я смогу открыть Вам только дверь. Пожалуйста, не стреляйте.

— Живодёр, иди и достань их оттуда, — командовал главарь.

— Что сразу я?! Сам туда иди.

— Я тебе сча ногу прострелю, говнарь! Пошёл быстро! — рычал на своих подчиненных.

Это был мой шанс, я вылезла в погреб и прошла к засыпанному листвой проёму и аккуратно посмотрела наружу, лес манил, света от фар с этой стороны было мало, послышалась возня и удары, немая перепалка быстро закончилась.

— Она до сих пор не открыла!

— Ломай тогда, — орали ему в ответ.

С первым ударом я сняла одежду и сложила её на манер узла, в который уложила сына. Удары продолжались, но я начала трансформироваться с огромной болью в костях и мышцах. Они выломали дверь, а схватила ценную ношу и бросилась в лес словно ошпаренная.

— Её нет!!! Она сбежала!

— Все наружу, утырки! — орал главарь. — Ты остаешься, проверь спряталась ли она или как.

Лапы уносили меня в лес по пустырю, с засохшей травой, оставались метры до моей свободы, когда воздух рассёк тихий писк. Я не сразу поняла, что случилось ещё бежала на адреналине, но скоро тело одолевала слабость. В лесу я заметила, что в задней ноге торчит транквилизатор. Они всё предусмотрели. «Нужно спрятать сына» — крутились мысли в голове, но вскоре свет померк, когда держа свой кричащий свиток, я провалилась в пугающее ничто.