Глава 39. Ох уж эти секретарши
Дима ждал ее в машине.
За прошедшую неделю успел выучить маршрут Анаит вдоль и поперек. Выходила в шесть пятнадцать, шла на троллейбусную остановку, садилась в маршрутку. Как правило, очень спешила. Сегодня она задержалась на работе, поэтому наверняка спешить станет еще больше, и тут перед ней предстанет он с предложением подвезти. Невозможно отказаться, верно? Тем более что начинал накрапывать дождь. Хоть уже и апрель, а на улице довольно холодно, особенно по вечерам.
Дима коршуном следил за Анаит, хоть и старался этого не афишировать. Игнорировал напоказ, но на самом деле не сводил с нее взгляда.
Первые пару дней паршивка общалась с ним сквозь зубы, потом стала чуть добрее, и вот сегодня впервые беседовала по работе вполне мирно. Оттаивала — он это остро почувствовал.
Решил — самое время начать подвозить ее домой, чем не повод сблизиться? Пусть два раза отказалась, но на третий обязательно согласится. Или на четвертый.
Дима не спешил со сближением, у него полно времени. К тому же он опасался, что если станет слишком настаивать, то Анаит взбрыкнет и все же решит сбежать от него на другую работу. Без того видел, что разместила резюме. Не мог так глупо ее проворонить.
«Семь вечера, да где она там?» — начал злиться Дима.
Что за срочная работа ее задержала? Он ее босс, и никаких заданий на вечер не давал.
Она что, забыла, что у нее ребенок? Ей не надо домой?
Сидеть в машине надоело. И Дима решил вернуться в офис, узнать, что случилось.
Однако, когда вошел в приемную, Анаит там не оказалось. Он заглянул в шкаф, куда она обычно убирала свою сумку и куртку. И то и другое было на месте. Где же сама секретарь?
Он немного подождал, а потом вышел в коридор, натолкнулся на Светлану, координатора.
— Вы не видели Анаит? Вещи на месте, а самой нет…
— М-м… — Она поджала губы, будто вспоминая, а потом ответила: — Минут двадцать назад мне звонил ее бывший шеф, спрашивал, на работе ли она еще. Может быть, она зачем-то ему понадобилась?
Как только Дима это услышал, на глаза словно легла красная пелена.
Ишь ты, побежала к своему пузатому клопу! Еле неделю без него продержалась! Как Анаит было не противно спать с этим уродом, Дима не понимал.
«Ну нет, милая, не угадала! Пока ты трудишься в моей приемной, ни с какими клопами ты кувыркаться не будешь. Тем более в рабочее время…»
Недолго думая, он помчался к лифту, спустился на третий этаж, немного пропетлял по коридору и наконец нашел нужный кабинет. Дверь в приемную была приоткрыта, поэтому он зашел не таясь.
Дима тут же услышал приглушенный мужской голос, раздававшийся из кабинета Качканяна. Дверь, ведущая туда, оказалась как раз плотно прикрыта.
— Если ты посмеешь кому-то растрепать, что тут было…
— Что растрепать? — это уже говорила Ани. — Ничего же не было!
— А могло бы быть! — голос мужчины сделался обиженным. — Будь ты посговорчивее, Анаит, гораздо быстрее дослужилась бы до высот. А ты все нос воротишь, гордая какая! Ласки ей жалко…
«Жалко? Так это же прекрасно! — Дима резко выдохнул. — Получается, она все-таки не спала с Качканяном?»
Известие его о-о-очень порадовало — прямо от сердца отлегло. Все-таки Анаит не дешевая подстилка.
— С каких пор порядочность считается грехом? — раздался возмущенный голос Анаит.
— Ты все-таки подумай, я многого не прошу, всего чуток внимания… — продолжал распинаться клоп.
Дольше Дима не слушал. Резко крутанул ручкой двери и явно пихнул ею кого-то в спину.
— Что здесь происходит? — пробасил строго, зайдя в кабинет Качканяна.
— Что вы вламываетесь? — запищал пузатый клоп, отскакивая от Димы на безопасное расстояние.
Зато драгоценная секретарь, наоборот, подскочила к Соболеву, чем немало его обрадовала.
— Немедленно покиньте мой кабинет! — заголосил Качканян. — А вас, Анаит, я попрошу остаться, мы не договорили…
Дима посмотрел на красную как рак Ани, вслушался в ее частое, нервное дыхание. Она с опаской смотрела то на него, то на Качканяна, видно не зная, чего ждать. Совсем запугал девчонку!
Кулаки Димы сжались. Он на секунду прикрыл глаза, представил, как врезал бы жирному клопу в лицо. Сломал бы ему нос, а потом запинал ногами под стол — в назидание, чтобы не смел лезть к его девушке.
Пусть Анаит таковой себя не считала. Пусть… Но сути дела это не меняло. Она — его, и он не позволит, чтобы всякие там клопы пускали слюни на собственность Соболева. Как и в школе не позволял никому и близко к ней подойти.
Костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжал кулаки. А потом… разжал. Дать волю гневу — это прекрасно. Вот сходит в тренажерный зал и вдоволь поколотит грушу. Однако он уже давно не уличный хулиган, поэтому драк в офисе устраивать не станет. Он деловой человек! И вопросы научился решать по-деловому.
Дима двинулся вперед, навис над Качканяном, спросил громоподобным голосом:
— Как вы смеете приставать к моему секретарю?
— П-приставать? Ч-что вы себе позволяете? — пропищал Качканян и, кажется, уменьшился в размере.
Ну точно клоп!
— Учтите, если Анаит мне хоть раз пожалуется на ваши приставания, я обращусь прямиком к юристам, — процедил Дима зло. — Не думаю, что после этого вы сумеете сохранить должность.
У Качканяна аж глаза на лоб полезли после такого заявления:
— В чем вы меня обвиняете? Да я ни к кому не приставал…
— Анаит, на выход! — строго скомандовал Дима.
И она тут же шмыгнула в открытую дверь.
— Я предупреждаю один раз, запомните. — Дима бросил грозный взгляд на противника и поспешил за Анаит.
Вышел в коридор, а красавицы-секретаря и след простыл. Только и слышно, как ее каблуки стучали в отдалении.
Впрочем, она быстро нашлась — стояла у лифта. Все нажимала и нажимала кнопку вызова, будто стремилась уехать до того, как он подойдет. Однако створки кабины все никак не расходились, хотя та была уже на третьем этаже.
Дима подошел к ней, спросил ласково:
— Как ты? Этот утырок ничего тебе не сделал?
Однако вместо слов благодарности поганка заявила:
— Мог и не встревать. У меня все было под контролем, я сама в состоянии о себе позаботиться. Мне не нужны рыцари, не надо меня спасать, ясно?
«Это ж надо, какие мы гордые птицы. — Дима цокнул языком. — Ни извинений от нее не дождешься, ни благодарности».
— Ясно… — буркнул он вслух.
В этот момент створки лифта все-таки разъехались.
— Прошу. — Дима жестом пригласил ее пройти. — Дамы вперед.
Она недовольно на него посмотрела, но все же послушалась, прошла в просторную кабину. Мельком посмотрела в зеркало, которое занимало добрую половину задней стенки. Встала в самом углу и сделала вид, что Димы не существует.
На такое явное ребячество он лишь хмыкнул.
Лифт поехал вверх. Однако через секунду кабина остановилась.
Надменное выражение лица враз слетело с Анаит.
— Что за ерунда… — простонала она и поспешила к панели управления.
Нажала на кнопку в попытке открыть двери, но ничего не вышло. Тогда она попыталась нажать на другие кнопки, но все с тем же нулевым результатом.
— Дай я, — буркнул Дима, шагнул к ней и проделал те же манипуляции.
— Застряли… — простонала Ани.
— Погоди, сейчас вызову службу.
Он нажал на кнопку связи с диспетчером. Но на другом конце никто не ответил.
— И часто у вас такая свистопляска? — буркнул он, продолжая нажимать на кнопки.
— Первый раз! — ответила Анаит, насупившись.
— Россия-матушка, ептель… Сегодня еще и пятница…
— Хочешь сказать, нас могут сегодня не выпустить? — У Анаит от такой перспективы аж сбилось дыхание. — Но мне надо домой! У меня дочка…
Дима посмотрел на ее напряженное лицо, прищурился. Еще несколько раз попробовал связаться с диспетчером, но панель управления будто умерла. Хорошо хоть, в кабине не отключился свет, а то было бы совсем весело.
— Люди! — заорал он зычным басом. — Есть кто живой?
Застучал по двери кабины, но никакого ответа на свои вопли не получил.
И тут ему прилетело:
— Это все из-за тебя!
Анаит фыркнула, посмотрела на него как на врага народа.
— Что из-за меня? — переспросил Дима, нахмурив брови.
— Наел бока, вот лифт и встал! — она многозначительно осмотрела его с ног до головы. — Не выдержал твоего веса.
— Ты серьезно? — Его брови взлетели.
Нахалка посмела кивнуть, уперла руки в боки и уставилась на него с упреком.
— Вот как, значит…
Дима недолго думая расстегнул пиджак, а потом принялся расстегивать рубашку.
— Эй, ты что делаешь? — охнула Анаит.
Он не стал слушать ее воплей, распахнул полы рубашки, демонстрируя ей свой идеальный торс. Зря, что ли, столько качался? Вот они — кубики, так нежно любимые дамами. Да, за деять лет и правда набрал около двадцати килограмм, но не жира, а чистых мышц.
— Любуйся! Где ты тут видишь складки жира?
Взгляд Анаит забегал от его лица к торсу и обратно.
— Немедленно застегнись! — тут же проворчала она.
— А то что? Поругаешь меня? — усмехнулся он криво.
— Пфф… Просто отвернусь, и все, — фыркнула она и вправду отвернулась.
Однако бурчать не перестала, почти сразу он услышал от нее недовольное:
— Угораздило же застрять именно с тобой…
Дима буравил макушку Анаит тяжелым взглядом, пока застегивал рубашку. Он выручил ее из неловкой ситуации, заступился, а она опять к нему с претензиями. До чего тяжелая девка! И угораздило же его когда-то в нее влюбиться. Божье наказание, не иначе.
В то же время ее близость не на шутку его волновала. А короткая перепалка и вовсе завела, настроила на романтический лад.
«Эх, сейчас бы Анаит голенькую…» — мелькнула шальная мысль.
— Знаю я одно средство, после которого лифт исправно работает… — проговорил Дима тихо.
— Какой? — тут же оживилась Анаит, снова к нему повернувшись.
— Хочешь, покажу? — спросил Дима с прищуром.
Дождался кивка, бросился к ней, сжал плечи и впился губами в губы.
Анаит замерла на месте, пораженная и оглушенная его наглостью.
Он почувствовал ее руки на груди. Девчонка пыталась его отстранить, но вот какое дело — пихалась едва-едва. Пока целовал ее, забыл, как дышать. Губы горели огнем, и не только губы.
Он прижал Ани к двери кабинки, рука сама потянулась к ее груди. По-хозяйски сжал через ткань блузки, дождался ее стона и, воспользовавшись тем, что она разомкнула зубы, сунул язык поглубже ей в рот.
«Боже, какая сладкая…» — мысленно застонал он.
Надо же было лифту загудеть именно в этот момент.
Анаит тут же вывернулась из его объятий, отпрянула подальше, опасливо оглядываясь.
А потом кабина начала движение вверх.
Дима снова потянулся к Анаит, очень хотелось продолжить поцелуй, но она отступила.
— Ты обалдел? — прошипела зло. — Это харассмент*! Я подам жалобу…
— Будешь много возникать, нажму на «стоп» и опять начну целовать!
Паршивка мгновенно прикрыла рот. То-то же…
*Харассмент — в праве США преступление, нарушающее неприкосновенность частной жизни лица преследованием (телефонными звонками, письмами, слежкой и пр.), назойливым приставанием, домогательством. Совершается обычно с сексуальными мотивами.