Глава 21

Лера

— Не смей меня трогать! — яростно прошипела я, но этим только дала ему толчок вперед.

Орловский схватил меня за руки и толкнул к стене, загромыхали какие-то банки, попадали швабры и другой инвентарь, подняв вокруг нас клубы пыли.

— Отвали! — отбивалась я от его настойчивых рук, но они были везде: с силой сжимали плечи, руки, лезли под юбку, сминая мою задницу жесткими пальцами. Наверняка останутся синяки. — Грязное животное!

Блондин закрыл мой рот поцелуем, который и отдаленно не был ласковым. Мои руки уперлись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но тщетно. Упрямые губы захватили мои, грубо терзая, а язык победно пробился внутрь, обжигая, распаляя и не давая сделать ни малейшего вдоха. Чувствовала его злость и возбуждение, и я сама себе напоминала загнанную в угол самку, которая тряслась то ли от страха, что ее уничтожат, то ли от желания, чтобы ею обладали. Противна сама себе, но поразительно, как быстро я теряю голову рядом с ним.

Вдавливая меня в стену, Орловский сильно укусил нижнюю губу, и от внезапной боли я тихо вскрикнула. Губа тут же набухла от его укуса.

Он отлепился на секунду, вздрогнув от моего вскрика, рваное дыхание было сбитым, я тоже судорожно сделала вдох, с ненавистью глядя на него.

За дверью послышался настойчивый стук, потом еще и еще, заставляя оглянуться на звук.

— Открой, Лера ты там? — кричал за дверью Никита, дергая ручку за дверь.

— Не мешай мне тут, не видишь полы помыла, — глухо раздался голос, это недовольно возмутилась уборщица баба Шура. — Смотри, натоптал, засранец!

— Лера! — парень снова задергал ручку, грозя вырвать ее с корнем, и не обращая внимания на уборщицу.

— Нет ее тут! — злобно гаркнул Саша, в бешенстве отпихивая какие-то коробки ногами, не выпуская меня из цепких рук.

— Придурок, — прошептала я, осторожно ощупывая губу. Потом закричала громче. — Я тут!

Орловский тут же закрыл мой рот рукой, как будто еще был шанс наврать с три короба, что нас тут нет.

Раздался сильный грохот, как будто Никита таранил чем-то дверь. За дверью стояла полнейшая вакханалия, слышались крики, какая-то ругань.

Орловский смотрел на меня сатанинским взглядом, отросшая челка упала на мерцающие в полумраке глаза, оттеняя их и делая почти черными.

— Спала с ним? — Как гром среди ясного неба раздался его голос.

— Ч-что? — ошалело переспросила я.

— Спала, спрашиваю, с этим хлыщом? — Его тон излучал враждебность и неприкрытую ярость, а кулак впечатался в стену возле моего лица. На секунду прикрыла глаза.

— Твои не доложили, что ли? — я резко подняла подбородок, скрестив руки на груди.

Блондин сжал кулаки и сделал шаг вперед, еще больше вгоняя меня в стену, хотя уже было некуда. Но тут раздался громкий треск, и деревянная дверь, вместе с Никитой, влетела внутрь.

Я ошалело смотрела, как парень медленно встал, потирая ушибленное при падении плечо, но, посмотрев на мое лицо, и, видимо, увидев истерзанные губы, с ревом бросился на мажора.

— Ах, ты ж гнида!

Его кулак заехал блондину в челюсть, и от неожиданной атаки тот пошатнулся и сделал пару шагов назад, еле удержавшись на ногах.

— С*ка! — Не остался в долгу блондин, выпрямляясь и с разлета набрасываясь на Никиту. Повалив его на пол, принялся дубасить кулаками.

В полнейшем шоке я стояла у стены и закрыв рот руками от изумления, наблюдала, как они дерутся, не делая ни малейшей попытки их растащить. В дверях верещала баба Шура, махая шваброй.

— Ой, Господи, что же делается!

Тут и там мелькали кулаки, ноги, раздавались противные звуки ударов, тяжелого дыхания и отборного мата. В полуметре он меня, Орловский размахнулся и со всей дури врезал Нику в нос, отчего в разные стороны брызнула кровь, обрызгав мое лицо. В ужасе прикрыла глаза.

— Она моя, питекантроп ты вонючий.

— Хрен тебе, ублюдок вшивый!

И я словно проснулась.

— Остановитесь! Что вы делаете?!

Схватила в руки какую-то швабру, хотела сделать шаг вперед и треснуть любого из них, лишь бы прекратить этот хаос, но они уже кубарем выкатились в коридор, продолжая дубасить друг друга уж там. Никита снова ударил кулаком, в этот раз разбив Орловскому губы. Тот не остался в долгу, выпадом ноги толкая Никиту грудь, отчего парень выкатился прямо в зал, где обедали посетители. Теперь уже раздался визг и звон бьющейся посуды из зала, и, отшвырнув швабру в сторону, я вместе с бабой Шурой и прибежавшими на шум девчонками бросилась за ними.

Словно приклеившись друг к другу, они свалились на стол, с грохотом переворачивая его на бок. Посыпалась посуда, скатерть сбилась в тряпку, а обедающие девушки в офисных костюмах замерли в испуге на своих стульях. Под ногами дерущихся хрустели осколки.

В зал прибежала Алена, впрочем не решаясь втиснуться в этот адский клубок.

— Витя, сделай что-нибудь! — крикнула она бармену, но приводя в чувство меня.

Резко наклонившись, взяла у бабы Шуры ведро с грязной водой, и, сделав два быстрых шага вперед, выплеснула ее на парней.

От неожиданности они замерли и расцепились, ошалело глядя на меня. С волос на грудь у обоих стекала грязная вода. Лица разбиты, волосы растрепаны, руки тоже в крови. Восстанавливая дыхание, они медленно приходили в себя.

Вытирая непрошенные слезы, я бросила цинковое ведро им под ноги, порядком громыхнув, сбоку тут же подскочила Алена.

— Вы оба. УВОЛЕНЫ.

В ярости Саша пнул ведро, заставив всех снова вздрогнуть.

— Мы еще с тобой не договорили, — бросил он в мою сторону, и, на ходу снимая фартук, пошел к раздевалкам.

Никита собрался последовать его примеру, но Алена задержала его, ухватив за локоть.

— Стоять. По очереди отсюда свалите, раздевалка слишком тесная для вас двоих.

Потом она повернулась ко мне, сверкая глазами, и я инстинктивно съежилась. Мамочки…

— Убирай все тут за ними и катись домой. Жду через две недели, — грозно отчеканила она и, отвернувшись от меня, принялась извиняться перед посетителями, обещая всем бесплатные десерты. Дамам заново накрыли обед.

Переодеваясь в раздевалке через полчаса, переживала, что кто-то из них или даже оба, ждут меня у входа, поэтому трусливо сбежала через запасной. Слава Богу меня никто не увидел. Я еще не пришла в себя, чтобы в принципе разговаривать, а с каждым из них мне еще предстоял долгий разговор.

Поняла, что не смогу быть с Никитой, все эти маленькие шажки теперь казались глупым бредом. Кого я обманываю? Вряд ли у меня что-то с ним получится, да и с другими парнями тоже. Пока этот сумасшедший блондин рядом. Да даже если и далеко. Как показала практика, я все равно думаю только о нем.

Выходя из метро вспомнила, что видок у меня тот еще: нижняя губа припухла от укуса, волосы растрепаны, а руки дрожали мелкой дрожью. Но это казалось абсолютно не важным.

Около подъезда меня ждал Орловский. Почему-то я даже не удивилась, только засунула руки в карманы и чопорно поджала губы.

— Чего тебе?

Он уже переоделся и почистил перышки, стоял, расточая свои феромоны, но больше не улыбался. Все лицо было в ссадинах, на скуле красовался синяк. Пристально посмотрел на меня, прикидывая мое настроение.

— Что за недовольный вид?

— Мне некогда, я тороплюсь. Что тебе нужно?

— Куда? — Проигнорировал он мой вопрос.

Могла бы соврать про свидание, но как-то уже не хотелось.

— На электричку, еду домой. Ты же в курсе, что у меня отпуск.

— Я тебя отвезу.

— Не нужно, — отказалась я. — Тем более путь не близкий, на электричке будет быстрее.

— Почему ты все время препираешься? Я тебя отвезу, — раздраженно бросил Орловский.

Зарычав про себя от ЕГО упрямства, все же вздыхаю и киваю головой.

— Хорошо. Делай как знаешь.

— Давно бы так. Заодно поговорим в машине. Помочь с вещами? — спросил он, двигаясь за мной.

— Нет, — отрезала я, не желая чтобы парень шел за мной в квартиру. — Я справлюсь сама, вещей не много. Спущусь через десять минут.

С этими словами я юркнула в подъезд и вызвала лифт.

**

Саша

Стою у знакомого до боли подъезда, жду Леру и про себя усмехаюсь. Как бы ни хотел держаться от нее подальше, рано или поздно оказываюсь под ее крепким каблуком. В этот раз почти что опоздал. Глупая Бэмби, не могла подождать еще немного, нет, обязательно нужно завести какие-то шашни.

Все это время нещадно напрягал Ярика, чтобы тот не спускал с нее глаз. Он уже наверное знает какой пастой и туалетной бумагой она пользуется, потому что следил за ней и в универе, и в супермаркетах, и даже пару раз в метро.

Вскоре ему надоело заниматься этой херней одному, и он припряг всю команду. Если бы она знала, что за ней шастает десять здоровенных лбов…

Я, конечно, теперь всем им задолжал, особенно капитану. Но он все это делал по одной причине — я обещал вернуться в команду. Сначала действительно раздумывал доучиться в Нью-Йорке, но через две недели, находясь там без семьи, друзей и без НЕЕ, чуть не взвыл.

Местная команда в университете неплохая, и дает много шансов прорваться вперед, но… чувствовал, что мое место не там.

Кое-как протянул эти месяцы, только потому что отец все оплатил и просил не рубить с плеча. Выбрал жить в кампусе с соседом, чтобы проникнуться местным колоритом и не оставаться в одиночестве, но чувак оказался религиозным фанатиком откуда-то с Айовы, и с ним я прожил недолго, быстренько собрав свои вещи на съемное жилье.

Учеба и тренировки отнимали все мое время, я действительно на короткое время заделался ботаном, чтобы выжать максимум из этой поездки для будущего диплома.

И все же я рад, что я уехал отсюда. Там я пришел в себя, а здесь бы точно не смог, и только наломал бы дров еще больше.

Но не передать словами мою злость, когда друзья доложили мне, что у Леры появился какой-то ухажер. После их разведки в кинотеатре, Ярослав позвонил мне и смачно послал нах*й. И мне пришлось поменять билет, хотя отец теперь, конечно, на меня обижен.

Не могла она подождать еще две недели? А там бы я вернулся безо всяких потерь, и мы бы начали заново. Но нет, она крутит с этим ушлепком, а я теперь ломаю голову и убиваюсь от ревности при мысли как далеко они зашли.

Хотелось смять ее в этой подсобке и превратить в один пылающий засос, пометить свою территорию, чтобы этот ушлепан понял, что она только моя, и он все равно проиграет.

Вот только эта драка подкинула дров в огонь, подсказывая, что зашло у них все-таки далеко, иначе зачем ему так яростно бросаться?

И теперь во мне бушует желание схватить ее за плечи и вытрясти правду, какая бы она не была. Но одновременно этой правды слишком боюсь, поэтому молчу, и, как преданный пес, жду ее у машины. Выясним позже.

Даже не поленился устроиться в кафе официантом, думал поймать голубков с поличным, но Алена сказала, что у нее последний рабочий день, и я напросился в стажеры именно к ней. Вряд ли я смог бы ходить за Вадимом и раскладывать с ним ложки, зная, что где-то в подсобке она возможно обжимается со своим дружком.

Мысль о том, что я был у нее первым, и это дает мне весомое преимущество, канула в лету, когда увидел, как он за нее борется. Между ними действительно что-то есть, и, учитывая как я повел себя с ней перед отъездом, шансы мои стремительно таяли.

Мы оба стояли как пара побитых придурков у выхода из кафе и ждали ее, пока не подошел охранник и вежливо не проводил нас. Ничего, мы просто встали подальше и злобно переглядывались, не забывая проверять время и выходящих из кафе. Через какое-то время я понял, что она ушла через запасной выход и, под недоуменный взгляд питекантропа, бросился к машине.

Только тормознул во дворе, как увидел ее приближающуюся фигуру.

Мы уже пережили с ней долгое расставание, поэтому одну ее я не намеревался больше оставлять. По крайней мере, пока не буду уверен, что она со мной.

Мысль о том, что я сам оставил ее здесь одну, не давала покоя, но немного успокаивал себя тем, что иначе бы все только испортил. Я и так не сдержался и повел себя как последний мудак тогда, у шлагбаума. Но тогда ее присутствие и горечь от обмана разъедали кислотой все нутро, не давая мыслить здраво. И лучшее, что я мог сделать для нее и себя — это сбежать.

Во избежание всяких дятлов, типа Никиты, нужно было попросить ребят ее выкрасть и запереть в моей квартире. Ждала бы как миленькая, вместо того чтобы шляться по клубам.

Засмеялся вслух от своих мыслей, но тут же замолк, потому что дверь подъезда открылась, и Лера вышла с небольшой спортивной сумкой, которую я забрал и бросил в багажник.

Всю дорогу она ничего не говорила, демонстративно уставившись в окно, а я как влюбленный девятиклассник подглядывал за ней из под опущенных век.

За подрагивающими ресницами, пухлыми розовыми губами, которые хотелось целовать нежно, неторопливо, а не как в подсобке, когда набросился на нее голодный и злой, съедаемый жгучей ревностью.

За тонкими руками, которые я бы сжал над ее головой и держал, пока губами ловил бы ее стоны.

За пульсирующей жилкой, ритмичный стук которой попробовал бы языком.

Почувствовал, как в паху начинается жизнь, и отвернулся в боковое окно.

За всю дрогу мы не сказали друг другу и слова, но я не торопился. Теперь у нас есть время.

Пока заправлял бак, купил каких-то шоколадок и сухофруктов, но она принципиально не взяла, хотя ее живот всю дорогу урчал голодным зверем.

Снова раздражаясь на ее упрямство, считал про себя до десяти и пытался держать себя в руках и не запихнуть ей шоколад, на который она косилась, в рот насильно.

Было уже темно, когда мы приехали в Калачики, и я надеялся, что это сыграет мне на руку и мне разрешат переночевать.

Ее мать оказалась приятной женщиной с напрочь седыми волосами и голубыми глазами. Лера видимо была вся в отца, потому что с матерью они были абсолютно разные внешне.

Любовь Викторовна постоянно благодарила меня за вещи и деньги, начиная вгонять меня в краску от смущения. Я замучался переводить разговор в другое русло.

У Леры и впрямь оказался брат с ДЦП, который сначала враждебно смотрел на меня, но потом весь вечер улыбался. Честно говоря, я не знал как себя с ним вести, совсем непринужденно не получалось, но Лера тихо шепнула «расслабься, он веселый», и я отбросил все не нужные мысли.

У них был довольно простой и скромный дом, один из тысяч деревенских домов, но почему-то, как и в крохотной квартирке «Валерки», я не чувствовал себя лишним.

С ее мамой накрывал на поздний ужин, пока она возилась с братом.

— Давайте к столу, — крикнула Любовь Викторовна, и они вышли на кухню.

Тысячу лет не ел жареную картошку, и сейчас, уставший и проголодавшийся с дороги, уплетал за обе щеки, заедая солеными огурцами. Мои полчаса работы в кафе изрядно меня утомили.

Лера то и дело косилась на меня, но в нашей непринужденной беседе за столом почти не участвовала, отделываясь общими фразами.

Как я и предполагал, никто не хотел отправлять меня обратно домой ночью (ну, наверное, кроме Леры), и мне постелили в гостиной. Я бы, конечно, предпочел Лерину комнату, вместе с ее хозяйкой, но благоразумно промолчал, втайне надеясь проникнуть к ней ночью.

И каково же было мое разочарование, когда на мой шепот и тихий скребок в дверь, упрямая хозяйка ничего не ответила, ну а дверь, естественно, была заперта. Проклиная ее гордыню, вернулся в гостиную и пытался уснуть, но смог только рано утром, полночи ворочаясь на жестком диване.

Однако, все равно услышал тихие шаги на рассвете, и, приоткрыв веки, увидел Леру, которая на цыпочках пыталась проскользнуть сквозь гостиную к выходу.

Заинтригованный дал ей уйти и последовал за ней. Туалет был у них в доме, поэтому вряд ли бы я испортил ее утренние посиделки на горшке.

От увиденной во дворе картины безмолвно замер. Она стояла, оперевшись на забор, в наброшенном на плечи пуховике, и встречала рассвет. За забором ничего не было, только огромная низина, начинающая таять речка и в проплешинах снега широкий луг. Над речкой стоял небольшой туман, солнце медленно выползало из-за луга. Я невольно залюбовался ее хрупкой фигурой в этом необъятном пуховике, непокрытыми волосами, на которые уже опустились солнечные лучи… Она моя, вся без остатка, и я никому не позволю встать между нами.

Сделал шаг, и под ногами треснула старая ветка. Лера обернулась на звук, и, увидев меня, вдруг смутилась, покраснев.

— Думала обо мне? — насмешливо спросил, не удержавшись.

Она ничего не ответила, снова отвернувшись к закату. Я встал рядом.

— Красиво, — искренне восхитился я, оглядывая золотистый луг.

— Да, я часто в детстве вставала рано, чтобы не проглядеть рассвет, — тихо отозвалась она и снова замолчала.

Дурак я. Не смог бы и дня прожить в Америке, зная, что где-то здесь, далеко от меня, она ходит и дышит, смеется и плачет.

— Кто он для тебя? — задал мучающий меня вопрос. — Никита.

Тишина угнетала, а время мучительно тянулось.

— М-мой парень, — наконец неуверенно ответила Лера.

— Как далеко вы зашли с твоим парнем? — Мои нервы были натянуты как струны, пока я ждал ответа.

— Тебе какое дело? — вскинула она подбородок.

— Просто ответь. Хоть раз мне нормально ответь, — устало попросил я. Я начал терять терпение.

— Не было у нас ничего, — пробормотала она. — Если ты об этом. Да и не могло быть, это все глупая ошибка.

Понял, что это время практически не дышал, потому что после ее слов ощутил сполна утренний воздух, свежесть ранней весны, и максимально глубоко вдохнул.

— Прости, что уехал, — наконец сказал я. — И что не выслушал тоже прости.

Лера повернулась ко мне, удивленно рассматривая широко распахнутыми глазами, как будто я последний человек на Земле, который мог бы извиниться.

— И ты меня прости. За все, за мой ужасный обман. Я не хотела тебя обидеть.

— Я знаю, — я не удержался и крепко обнял ее, засовывая руки под ее пуховик. Она прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди, и мы стояли так еще какое-то время. В голове целый вихрь мыслей, и на душе снова долгожданное умиротворение, как в тот вечер, когда она пришла ко мне в квартиру.

Уже через пять минут мы целовались в ее комнате, лежа на кровати и стараясь не шуметь, но постоянно хихикали от скрипа старых пружин.

— Только не здесь, — прошептала она, улыбаясь и качая головой. — Мне кажется нас даже соседи услышат.

А я? А что я. Я готов ждать сколько угодно, ведь теперь я знаю, что она будет рядом.

Ладно, не сколько угодно, а максимум пару часов, за которые мы доедем прямиком до моей квартиры. Но ей пока об этом не скажу, ей так идут розовые очки.

— Просто целовать же можно?

— Целовать да, — пробормотала она мне в губы, нежно целуя прямо в ссадину и заставляя блаженно растечься на кровати.

— Кстати, — предупредил я, выныривая из неги и приподнимаясь на локте. — Скоро поедем знакомиться с моими предками. Предупреждаю, отец в курсе, что я бросил учебу в Нью-Йорке из-за тебя.

Я довольно улыбнулся, увидев ее выражение лица.

**

Всем пламенный привет!

Дело движется к финалу, думаю все уместится еще в пару глав.

Если вам нравится история, буду очень рада звездочке, комментарию и подписке:)

До новых встреч!