Глава 7

Саша

Разглядывая щуплую фигуру Валерки, вспоминал произошедшие события. Радовался, что тот забыл свои вещи в моей машине и почувствовал комок в горле.

У него не было шансов перед теми братками. Ни одного малейшего. Вспомнил, как он ревел, вцепившись в меня мертвой хваткой и стало его невероятно жалко. Как же бьет нещадно жизнь таких, как Валерка.

Тупо наблюдаю, как он суетится на своей микроскопической кухне, достает две пачки доширака, отрывает крышки, высыпает специи и заливает все кипятком. Отмечаю, как ловким движением он наклоняется, скидывает тапок и хлопает им по кафельной стене, убивая пробегающего таракана. Понимаю, что у меня нет ни капли брезгливости или даже удивления. Все кажется таким правильным и понятным, как его старые мозоли или поношенная одежда. Во мне снова просыпается уважение к этому нескладному пацану, который вообще, честно говоря, напоминает больше девчонку. Такой он и точка. Работает, как ненормальный на каких-то своих подработках, учится, и просто живет, не жалуясь, не рассказывая о своих затруднениях.

Судя по его отработанным движениям, доширак, так же, как и шаурма на ужин — это самая обычная норма для Валерки. И мне невыносимо хочется что-то сделать для него, как-то ему помочь, но знаю, что Валерка слишком гордый, чтобы просто так принять помощь. Я бы затащил его в нормальный магазин и купил бы ему приличных шмоток, хорошую обувь, просто бы дал денег на нормальную жизнь. Но как это сделать? Он же подожмет губы, выпрямит плечи и пошлет меня куда подальше, и из-за этого злит меня еще больше, и еще больше вызывает уважение. Сплошной сгусток противоречий. Я вздыхаю, и он косится на меня, переводит взгляд на доширак и обратно на меня.

— Я… — начинает оправдываться, но я грубо прерываю.

— Давай сюда лапшу, я уже озверел. Что ты там возишься?

Валерка снова засуетился, поставил на стол пластиковые миски, уселся рядом и мы молча принялись за еду. Мне было рядом с ним очень уютно, даже в этой тишине. Я внезапно понял, что хотел бы иметь такого друга, как он. Честный и искренний. Такой всегда скажет, если ему что-то не нравится, не будет юлить и придумывать. Не будет пользоваться тобой или твоим положением, достатком. Такой никогда не предаст.

У меня много друзей, в команде и в универе, но в то же время я осознал внезапно, что одинок. Состояние моих родителей всегда обрывало меня от остальных, ставило отдельно на другую ступень, как бы сильно я этому не противился. Ведь я всего лишь был сын своего отца. Я не добился этого положения сам. Без него я никто. Валерка хоть и живет в нищете, но крутится, барахтается самостоятельно, не впрягая никого. У него есть стержень, которого я, боюсь, во мне никогда не будет.

Доширак на удивление оказался вкусным. Стыдно признаться, но я ни разу в жизни не пробовал лапшу быстрого приготовления. В моем доме это даже не обсуждалось, не то, чтобы завалялось на кухонных полках. Блюда всегда были приготовлены домашним поваром, поэтому я не привык к фастфуду. И даже сейчас, когда я уже давно живу отдельно, я крайне редко могу съесть бургер, когда выбора совсем не оставалось. Я не особо привык. А так я предпочитал поесть нормальную еду в кафе и ресторанах.

— Ты умеешь драться? — вдруг спросил я, глядя на Валерку, который уминал лапшу за обе щеки. Он поперхнулся, и это собственно было его ответом. Да и зачем я спрашиваю? Разве не очевидно?

— Я тебя научу паре приемов, — спокойно произнес я, и вновь принялся за лапшу.

— Ты их хорошо уложил, — подал голос Валерка. — Один против троих.

Он посмотрел на меня таким восхищенным взглядом, что я смутился.

— Нужно просто знать, куда бить.

— Откуда ты знаешь? — заинтересованно спросил он и встал, чтобы убрать пустую миску из-под лапши. Налил чай в две кружки, пошарил по полкам, видимо в поисках сладостей, но ничего не нашел и сел обратно.

— Я занимался карате и айкидо, — ответил я. — Часто пригождалось в жизни.

— Почему? — удивился он.

— Я очень злился в детстве, когда узнавал, что со мной дружат из-за последней модели велосипеда или телефона.

— Думаешь с тобой дружили только поэтому?

— Не знаю. Сейчас уже не знаю.

— И у тебя есть пояса? — Глаза Валерки заблестели.

Невольно я рассмеялся, поражаясь его непосредственности. Сделал большой глоток чая, чуть не обжегшись.

— Да, черные, — опередил я следующий вопрос.

— Круто! — восхищенно изрек пацан. — Я бы тоже хотел. А чем еще занимался в детстве? Помимо баскетбола.

— Да всем те же, что и остальные дети, — пожал я плечами. — Фехтование, конный спорт, музыкальная и художественные школы.

Я осекся, увидев его поникший вид. Какой же я осел. Все, что для меня, избалованного мальчишки было обыденным, для него так и осталось недосягаемым.

— А я ничем не занимался, — удрученно ответил он. — Рисовать не умею, не играю ни на одном инструменте, в седле ни разу не сидел… Плаваю хорошо, но научился не в бассейне, а в речке.

Он улыбнулся, на его щеке выступила ямочка. Он был слишком миловидным для пацана, такие уроды, как те пьяные бугаи, всегда будут угрозой для него. Я сжал кулаки.

- Где твои родители?

— Папа умер давно, мама с братом живет в деревне. Иногда я их навещаю.

То есть их трое детей в семье? И тут же спросил.

— А сестра где живет?

— В общаге, — он вдруг нахмурился, встал и принялся убирать стол, демонстративно поглядывая а часы. Я понял, что ступил на запретную территорию, заговорив о его семье.

— Ладно мне пора, — я встал из-за стола. — Спасибо за ужин.

— Ты про это? — он поднял брови, глазами указывая на пустые миски.

— Да, я впервые попробовал. Мне понравилось, — отшутился я, а он еще больше нахмурился. Я сказал что-то не то?

— Тогда пожалуйста, — буркнул он и пошел провожать меня. — А тебе спасибо еще раз, что помог мне.

— Пустяки.

Я обулся и пожал его руку на прощание. Его ладошка была такой тонкой, что ни оставалось и сомнений, что ему точно пригодятся пара моих приемов.

— К Алисе? — съязвил, не удержавшись Валерка.

А мне почему-то совсем не хотелось к ней ехать, я дико устал, и вообще не был готов к каким-то любовным похождениям. Но не объяснять же это ему?

— Может быть, — ответил я, протянув руку и зарядив Валерке щелбан по лбу. — Спокойной ночи.

— Ага, и тебе, — вяло произнес он и закрыл за мной дверь.

К Алисе я не поехал. Немного подумав, повернул к центру и поехал к себе в квартиру. Завтра придется с утра ехать к родителям загород, проверять отрезвевшего дядю Гарю. Я ударил по газам и помчался прямо в ночь.

В голове мелькнула шальная мысль. Может тоже устроиться на работу? Я получал свои собственные доходы с акций, которые принадлежали лично мне, но ведь это совсем не то… Мне просто отписал их на четырнадцатый день рождения мой отец. Плюс я получал зарплату, как игрок в баскетбольной команде, зарплату конечно копеечную, по сравнению с доходами от акций, но это было единственно личное, на что папа никак не мог повлиять, это мой собственный талант и упорство, и я радовался этим копейкам каждый месяц, они давали мне надежду, что я что-то могу сделать сам.

Но хотелось попробовать обычный труд, например, как Валерка, работающий на стройках, или та официантка из кафе. Жаль, что с тренировками времени на это очень мало. Какой из меня к черту официант? Я улыбнулся, включил радио на полную катушку и отбросил всякий бред из головы.

**

Лера

Орловский ушел, а я еще сидела на кухне, уставившись в одну точку на потресканной плитке. События прошедшего вечера еще до сих пор никак не укладывались в голове. Челюсть ныла, как будто по ней пробежался батальон. Я осторожно потрогала запекшуюся рану на губе, которую почти сразу раздуло после удара Питбуля. Перед глазами снова встало противное лицо того пьяного бугая, и меня передернуло. Если бы не Саша, то они бы меня растерзали, надругались над моим телом… Я почувствовала, как в глазах снова защипало. Все, хватит реветь. Саша прав, все позади.

Но теперь я еще больше погрязла в пучине лжи, и уже сама не знаю, чему верить. И, самое обидное, начинаю узнавать блондина все больше, и мне невыносимо трудно лгать, становлюсь сама себе противна. Он хороший человек, Сашка Орловский. Он бросился и вступился за меня, не раздумывая, один против троих. Этот факт трудно игнорировать, я уже чувствую, как мне тепло и хорошо рядом с ним, как начинаю млеть от его улыбки. И это все очень плохо.

Во-первых, если он узнает, что я ему врала, то вряд ли будет так же добр. А во-вторых, возвращаясь в реальность, где я, а где он? Кому нужны мои розовые сопли? Да, не спорю, для меня Орловский теперь как рыцарь в сияющих доспехах, а сердце тревожно бьется при виде него, но мне нужно обязательно это побороть, это нам обоим совершенно ни к чему. Просто нужно покончить с долгом, а затем и с Валеркой, и на этом все. Вернется все на круги своя, и моя прежняя жизнь снова будет со мной, привычная и знакомая.

Вздохнув, я встала и пошла в душ. Хотелось смыть прикосновения тех мужчин навсегда и я до боли терла свое тело мочалкой, пока кожа не покраснела. Не надеясь на собственные силы, я вытащила из аптечки снотворное, выпила таблетку и легла в кровать.

Совместных пар в течении недели не было, но, я активно мазала тональным кремом синяк на подбородке, боясь пересечься с блондином. И только сегодня, чудом не столкнувшись с Орловским в столовой, я поярче накрасила губы и водрузила на нос очки. Оказываясь в нужной мне аудитории, с облегчением снимала их, потирая уставшие глаза.

На мне был один из Томкиных париков, самый естественный из тех, что она принесла. Было непривычно ощущать что-то чужеродное на голове, но я терпела, время от времени пропуская пальцы под гриву и почесывая свою кожу, которая зудела с непривычки. В образе Валерки я всего два раза была в Лесной сказке, но, к счастью, там с ним не пересекалась.

— Хватит чесать под париком, — прошипела рядом Тома. — Подумают, что у тебя вши завелись. Ты привлекаешь излишнее внимание.

— Да раздирает невероятно, как будто и впрямь вши. Может в парике завелись?

— Я за ними ухаживаю вообще-то, — поджала губы Тома.

— За кем? За вшами?

— Да иди ты, — обиженно произнесла подруга и я почувствовала вину.

— Прости, шучу я. Просто очень непривычно. — Я не удержалась и почесала еще раз.

Тома недовольно посмотрела на меня.

— Что с Орловским и долгом?

— В процессе, отрабатываю. Говорит, что скоро все.

Я не стала рассказывать Томе о произошедших событиях, чтобы не вызывать еще больше расспросов. Я решила не забивать ей голову своими проблемами, больше всего на свете не люблю, когда меня жалеют. А жалость преследует меня по пятам почти всю мои жизнь, наверное с тех пор, как стало известно, что у братишки ДЦП. И людям было невдомек, что, несмотря на то, что мы бедны, как церковные мыши, мы по-своему счастливы. Мой брат старался жить полноценной жизнью, мама вообще в лепешку расшибалась, чтобы мы ни в чем не нуждались. Но ей, конечно, было тяжело. Работала она то тут, то там, время от времени. Какая постоянная работа, когда у тебя сын, за которым нужно ухаживать? Я ей помогала, чем могла, а как подросла пошла работать сама, чтобы она хоть немного передохнула и сфокусировалась только на Артемке.

— Смотри кто идет, — вдруг толкнула меня локтем в бок подруга, возвращая меня в реальность. Я поправила очки и пригляделась сквозь окуляры — прямо навстречу нам шла стайка баскетболистов, Орловский был среди них. Они почему-то были в форме, Тома тут же объяснила почему.

— Сегодня у них игра с другим универом, они наверное разминаться идут. Ммм, посмотри какие красавчики, все как на подбор, — прошептала Томка, быстро поправляя волосы. — Я бы прогуляла пары, чтобы посмотреть на игру.

— Еще чего, — фыркнула я, запыхтев как паровоз, когда парни поравнялись с нами.

— Удачи на игре, — вдруг бросила им Тома, кокетливо улыбаясь. Я ошарашенно встала около нее, как вкопанная. Мы же планировали мимо пройти, нет?

— Спасибо, девчонки, — ухмыльнулся здоровенный тип с тату. — Придете смотреть игру?

— Возможно, — улыбнулась Тома, а я вдруг поняла, что она… флиртует?

Скользнула взглядом на Орловского, и чуть не подавилась воздухом — он стоял в толпе и смотрел прямо на меня, не отрываясь. Увидев, что я уставилась на него, он отделился от команды, и, к моему ужасу, приблизился ко мне.

— Тебя как зовут, детка? — лениво спросил блондин, сложив руки на груди и улыбаясь соблазнительной улыбкой. Его волосы были слегка взъерошены, зеленые глаза ощупывали всю мою фигуру, и я почувствовала себя неуютно в этих обтягивающих джинсах.

Я стояла истуканом, боясь заговорить. Вдруг узнает меня по голосу?

— У нас совмещенные пары, видел тебя недавно. И еще ты была в кафе.

В голову сразу вломилась картина, как я сижу перед ним на полу с задранной юбкой, широко раздвинув ноги. Кровь прилила к ушам от стыда.

А он вдруг наклонился ко мне, отчего у меня из ушей был готов повалить дым. Хотела отклониться, но будто приросла к месту.

— Ты мне понравилась, — шепнул на ухо, обжигая кожу горячим дыханием, отчего по шее и позвоночнику тут же побежали мурашки.

— Лера ее зовут, — влезла подруга, томно прикрывая глаза. Честное слово, не узнаю ее совсем!

Вдруг я разозлилась. Пусть свои приемчики он отрабатывает на других девушках, мне это совсем не интересно! Понравилась я ему, ха! Я схватила Томку под руку и чуть ли не силком потащила ее по коридору.

— Еще увидимся, Лера, — крикнул Орловский и подмигнул, улыбнувшись улыбкой чеширского кота.

Я лишь сжала зубы.

— Лерка, — взволнованно начала Тома, сбросив с себя чары баскетболистов. — Орловский на тебя охоту, кажется, объявил.

— Ты сама там сейчас стояла и по-моему охотилась, — раздраженно бросила я. — Пусть дальше себе гуляет, охотник. Ничего ему не светит.

— Я бы с удовольствием рассталась с ним девственностью, — мечтательно произнесла подруга, прикрыв глаза и улыбаясь своим грязным фантазиям.

— Жаль, что ты уже рассталась с ней с Толиком год назад, — не удержалась я, чтобы не съязвить.

— Фу, зануда ты, — вздохнула Томка и приобняла меня за плечи. — Только представь, с его ростом, у него, наверное, ТАКОЕ в штанах.

Для наглядности она рубанула ребром ладони по сгибу локтя другой руки, показывая размер.

Я толкнула ее в плечо, не удержавшись от смеха.

— Ну и дуреха же ты, Томка!

Так, подшучивая друг над другом, мы пошли в сторону аудитории.

Не успели войти в кабинет, как преподаватель взмахом руки сказал сесть.

— По очереди подходим, отмечаемся и вперед в спортивный зал, болеть за нашу команду по баскетболу. Сегодня играют со спортивной академией, у тех высокие шансы на победу. Вобщем надо ребят поддержать, решение ректора. Несколько групп с каждого курса освободили для этого.

Раздались радостные крики, все обрадовались такой удаче. И на паре отметят, и с друзьями потрепаться на матче можно легально. Я тоже обрадовалась, решив, что отмечусь и убегу на подработку. Вчера звонили из пиццерии, им всегда нужен курьер, но я давно у них не появлялась, не хватало времени. Работать в пиццерии было чертовски удобно, текучка была жесткая и они всячески подстраивались под тебя. Но преподаватель ту же спустил меня с небес на землю.

— Старосты проверят, чтобы все присутствовали до конца игры.

Это уже полный провал, с нашей старостой договориться никому не под силу. Я уже пробовала не раз, не прокатит. Я вздохнула и, отметившись, поплелась за всеми в спортзал.

В большом спортивном зале уже шла разминка, ребята из обеих команд бегали по корту, кидая мячи в кольца. Я сразу нашла глазами Орловского, пока поднималась на трибуну, он бегал в тонкой ветровке, расслабленно и уверенно бросая мяч в корзину, конечно же сразу попадая.

Усевшись на наших местах, мы с Томой и другими девчонками приготовились болеть за наших. Я достала учебники, решив потратить время с пользой и сделать все домашние задания. Но когда началась игра, у меня все равно не получилось ее игнорировать, тем более толпа шумела и прыгала. Глаза то и дело находили блондина. Он, естесственно, играл в основном составе, встал на позицию, приготовившись к игре. Ветровку он скинул, оставшись в баскетбольной майке и шортах.

Я не очень хорошо разбиралась в баскетболе, но и моих скудных познаний хватило, чтобы понять — играет он превосходно, профессионально. Он был расслаблен, но в то же время сосредоточен, мяч стучал быстро и ровно под его руками, он спокойно вел то правой, то левой рукой. Достигая середины, он ускорялся к кольцу, ловко обходил противника и легко забивал очки. Иногда передавал пас, как будто вспоминая, что есть и другие игроки.

Наши выиграли с огромным отрывом, большую часть очков принес Орловский. Даже когда стало поятно, что он самый лучший на корте и ни кому его не обогнать, он не потерял интереса к игре. Невооруженным взглядом было видно, как он любит эту игру, которой отдавался весь без остатка.

Он улыбался сам себе и вообще, кажется, был сейчас не здесь. И не было ни его надменного взгляда, ни наглой ухмылки. Лишь это безмятежное лицо и беспечная улыбка. Я невольно заулыбалась вместе с ним. Оглянувшись, увидела, что рядом со мной сидели такие же потекшие куры, как и я, мы хором улыбались и роняли слюни на этого дьявола. Наваждение какое-то. Я покачала головой, смеясь в душе над своей бестолковостью.

После игры Томка куда-то исчезла. Я даже не заметила как она ушла, увлекшись игрой. Решив подождать ее немного, я смотрела как студенты выплывают из зала, громко скандируя и радуясь победе. Увидев, что почти никого не осталось в опустевшем зале, я все же решила уйти. Пар на сегодня больше не было, странно, что Томка ушла не попрощавшись.

Я двинулась к выходу, как услышала голос нашего физрука.

— Полякова!

Обернувшись, я вопросительно посмотрела на преподавателя.

— Иди сюда, Полякова! — нетерпеливо махнул мне физрук какими-то распечатками. Я подошла.

— Что такое, Юрий Николаевич?

— Отнеси результаты капитану, он в моем кабинете ждет. Мне пока некогда.

— Юрий Николаевич! — Поторопила его какая-то высокая женщина в строгом костюме, и со словами «Иду, иду» он быстрым шагом направился к ней. Ну и что за черт? Зачем только Томку тут торчала ждала, чтобы меня гоняли с какими-то бумажками?

Заглянула в документы и ничего не поняла, куча каких-то цифр, все мелким шрифтом. Слева ряд фамилий. В очках ни черта не было видно и, махнув рукой, я пошла в его кабинет, который слава Богу, находился рядом со спортивным залом.

Дверь была приоткрыта и я вошла внутрь, но тут же споткнулась на пороге от увиденного. На учительском столе сидел Орловский собственной персоной, заметив меня он сильно удивился.

— Ты?

— Эээ… Я принесла бумаги, — неуверенно помахала я листками, поправляя очки на носу. Голос пришлось сделать немного жеманный, даже приторный. Сама себе была сейчас противна. — Ты разве капитан?

Блондин вдруг хищно улыбнулся, спрыгивая со стола и приближаясь ко мне.

— Нет, — ответил он, не сводя с меня взгляда.

Я ощущала себя мышью перед удавом, глядя, как он возвышается надо мной, нарушив мое личное пространство.

— Передай тогда вашему капитану, — пробормотала я и протянула ему распечатки.

Специально взялась за самый краешек, чтобы не соприкоснуться с ним, но он нарочно взял там, где ему неудобно, почти накрыв своей ладонью мою. От неожиданности я дернула рукой и бумаги выпали из рук.

— Вот черт, — сипло произнесла я и сделала шаг назад, решив, что пора бежать отсюда без оглядки. Но блондин вдруг толкнул меня к стене и прижался своим телом, сжимая запястья внизу.

— Не торопись, малыш, — прошептал мне прямо в губы, а я, испугавшись, что он меня поцелует, резко отвернула голову, дергая телом и пытаясь вырваться из стальной хватки. Какого дьявола он себе позволяет?! Тут же охнула, потому что мерзавец провел влажную дорожку языком по моей шее, стены комнаты тут же поплыли перед глазами, в пояснице сладко стрельнуло.

— Отпусти, — прохрипела я, не в силах оттолкнуть его тяжелое тело, чувствуя его стальной пресс и, к своему ужасу, каменный стояк в шортах. Изрядно запаниковав, я дернулась еще раз в его руках, потому что он опустил одну руку и по-хозяйски положил ее мне на талию прямо под футболку.

— Я закричу, — стараясь чтобы голос был твердым, произнесла я, и снова сделала попытку оттолкнуть его. На удивление он отклеился от меня, глядя в глаза затуманенным взглядом.

Не теряя времени, я тут же протиснулась влево, нащупала ручку двери и толкнула что есть силы, бросившись к спасительному выходу, не глядя на этого светловолосого демона.

Все мысли о нем, как о рыцаре в сияющих доспехах растворились, не успев толком окрепнуть. Вот почему он ведет себя нормально с парнями, и как полная скотина с девушками, принимая последних только в единственном ключе?