22

Я сидел в своем кабинете, просматривая документы по новому проекту, когда секретарша доложила о приходе матери. Елена Павловна вошла без стука, как всегда — уверенно, властно, словно весь мир принадлежал ей.

— Артем, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив моего стола, — нам нужно поговорить.

Я отложил документы и посмотрел на нее. За последние дни мы виделись редко — я намеренно избегал встреч, зная, что разговор об Анне и детях неизбежен.

— Слушаю, — сказал я сдержанно.

— Речь о той девушке, — она произнесла это с таким выражением, словно оно оставляло неприятный привкус во рту. — И о детях.

— Что именно ты хочешь сказать?

— То, что должна была сказать ещё неделю назад, — она скрестила руки на груди. — Ты совершаешь ошибку, Артем. Большую ошибку.

Я откинулся в кресле, готовясь к знакомой тираде. Мать никогда не одобряла Аню, и я не ожидал, что что‑то изменится.

— Какую именно ошибку?

— Ты позволяешь этой женщине манипулировать тобой, — сказала она резко. — Она вернулась с детьми не из любви к тебе, а из‑за денег.

— Мам, — предупредил я, — будь осторожна в выражениях.

— Я буду говорить правду, — она не отступила. — Семь лет назад она сбежала, потому что поняла: ты не готов её содержать. А теперь вернулась, потому что ты стал богатым.

— Это неправда.

— Правда! — Она наклонилась вперед. — Артем, ты же не слепой. Посмотри на факты. Она появилась именно тогда, когда ты стал самым влиятельным человеком в городе. Случайность?

Я молчал, понимая, что спорить с ней бесполезно. Елена Павловна уже составила мнение об Анне, и ничто не могло его изменить.

— Допустим, ты права, — сказал я наконец. — Что ты предлагаешь?

— Отправить её обратно, — без колебаний ответила мать. — Дать денег и больше не встречаться.

— А дети?

— Дети будут жить с тобой. Ты можешь дать им лучшее образование, лучшие условия. Найдешь подходящую жену, которая станет им хорошей мачехой.

— Подходящую? — Я почувствовал, как поднимается раздражение. — Кого ты считаешь подходящей?

— Карину, например, — сказала она, и я понял, что этот разговор был запланирован. — Она образованная, воспитанная, из хорошей семьи.

— Карина замужем.

— Брак можно расторгнуть, — пожала плечами мать. — Особенно если есть достойная альтернaтива.

Я встал из‑за стола и подошел к окну. Внизу, в саду отеля, играли дети — не мои, чужие, но вид их напомнил мне о Марке и Лизе.

— Мам, — сказал я, не оборачиваясь, — я не буду разлучать детей с их матерью.

— Даже если эта мать неадекватна?

Я резко повернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что она не может обеспечить детям нормальную жизнь, — сказала Елена Павловна, и в её голосе появились опасные нотки. — Посмотри на девочку. Постоянные аллергические реакции, истерики, неврозы.

— Лиза больна, — сказал я сдержанно. — Это не её вина.

— Конечно, не её. Это вина матери, которая не может создать ребёнку нормальные условия.

— Аня делает все возможное…

— Анна делает то, что может, — перебила меня мать. — А этого недостаточно. Ребёнку нужно лечение, специальные условия, постоянное наблюдение врачей. Может ли она это обеспечить?

Я молчал, понимая, что в её словах есть доля правды. Лиза действительно нуждалась в особом уходе, и Аня не всегда могла его обеспечить.

— А мальчик, — продолжала мать, — он слишком замкнутый, слишком серьёзный для своего возраста. Это тоже результат неправильного воспитания.

— Марк умный ребёнок…

— Марк травмированный ребёнок, — поправила она. — Он растет без отца, в постоянном напряжении, видя, как мать борется за выживание.

Её слова попадали в цель. Я действительно видел, что Марк слишком взрослый для своих лет, слишком ответственный. Он заботился о сестре, помогал матери, не позволял себе быть просто ребёнком.

— И что? — спросил я устало.

— Нужно забрать детей. Дать им то, что они заслуживают — стабильность, безопасность, лучшее образование.

— Без матери?

— С лучшей матерью, — настаивала она. — С женщиной, которая сможет их правильно воспитать.

Я вернулся к столу и сел напротив нее.

— Мам, — сказал я медленно, — я понимаю твои опасения. Но дети любят Аню. Она их мать.

— Биологическая мать, — поправила она. — Но не обязательно лучшая мать.

— Ты предлагаешь мне отобрать у нее детей? Думаешь, это не станет очередной травмой для них?

— Я предлагаю тебе подумать о том, что лучше для детей, — сказала она твердо. — Жить с матерью, которая не может обеспечить им нормальную жизнь, или с отцом, который может дать им все?

— Аня не согласится.

— Анна согласится, если ей предложить достаточно денег, — сказала мать с уверенностью. — Все согласятся, если цена подходящая.

— Ты говоришь о ней как о продажной женщине.

— А разве она не такая? — Елена Павловна подняла бровь. — Артем, открой глаза. Она вернулась не из любви к тебе. Она вернулась, потому что поняла: ты можешь решить все её проблемы.

Я молчал, размышляя над её словами. Действительно ли Аня вернулась из‑за денег? Она сказала, что наша встреча случайность, но… Правда ли это? Или я хотел в это верить, чтобы не признавать свою вину в том, что произошло семь лет назад?

— Даже если ты права, — сказал я наконец, — это не меняет того факта, что дети — мои. И я хочу быть их отцом.

— Будь их отцом, — согласилась мать. — Но не позволяй Анне использовать их как способ вернуться в твою жизнь.

— А если я хочу, чтобы она вернулась?

Елена Павловна замерла, глядя на меня с удивлением.

— Что ты сказал?

— Я сказал — а если я хочу, чтобы она вернулась? — повторил я. — Если я все ещё её люблю?

— Артем, — сказала мать медленно, — ты же не можешь быть серьёзен.

— Более чем серьёзен.

— Но почему? — Она встала с кресла. — Что ты в ней нашел? Красота? Так красивых женщин много. Молодость? Она уже не так молода. Что же тогда?

Я задумался над её вопросом. Что я нашел в Ане? Что заставляло меня любить её все эти годы?

— Она настоящая, — сказал я наконец. — В мире, где все играют роли, она остается собой.

— Настоящая? — Мать рассмеялась. — Артем, она играет роль жертвы. Бедная мать-одиночка, которая борется за выживание.

— Это не роль. Это её жизнь.

— Жизнь, которую она выбрала сама, — напомнила мать. — Никто не заставлял её сбегать.

— Я заставил, — сказал я тихо. — Своей реакцией на беременность. Своими словами.

— Ты был молод, не готов к отцовству. Это нормально.

— Нормально? — Я посмотрел на нее с удивлением. — Мам, я потерял семь лет жизни своих детей. Семь лет, которые никогда не вернутся.

— Зато ты построил бизнес, стал успешным человеком.

— А что толку в успехе, если не с кем его разделить?

Елена Павловна села обратно в кресло, внимательно изучая мое лицо.

— Артем, — сказала она мягко, — я понимаю, что ты чувствуешь вину. Но не позволяй этой вине затуманить разум.

— Это не вина. Это любовь.

— Любовь прошла, — сказала она твердо. — Семь лет назад. То, что ты чувствуешь сейчас, — это ностальгия, желание вернуть прошлое.

— Нет, — я покачал головой. — Это любовь. Та же самая любовь, которая была семь лет назад.

— Тогда ты совершаешь ещё большую ошибку, — сказала мать, и голос её стал холодным. — Потому что она тебя не любит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы любила, не сбежала бы. Дважды.

Её слова ударили меня больнее, чем я ожидал. Потому что в них была правда. Аня действительно дважды пыталась сбежать от меня.

— Может, она боится, — сказал я. — Боится снова поверить.

— Да это же просто игра! Неужели не понимаешь? Она набивает себе цену! Или боится, что ты раскроешь её истинные мотивы, — предположила мать.

— Какие мотивы?

— Деньги, статус, обеспеченная жизнь для детей, — перечислила она. — Все то, что ты можешь дать.

— Мам, — сказал я, и в голосе моем появилась сталь, — я не позволю тебе так говорить об Ане.

Она долго смотрела на меня, и я видел в её глазах разочарование.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Допустим, ты прав. Допустим, она вернулась из любви. Что дальше?

— Дальше мы попытаемся построить семью.

— С женщиной, которая не подходит тебе по статусу?

— Статус не важен.

— Важен! — взорвалась она. — Артем, ты не можешь жениться на ком попало! У тебя есть обязательства перед семьёй, перед бизнесом!

— Мои обязательства — перед детьми, — сказал я твердо. — И перед женщиной, которую я люблю.

— Тогда ты выбираешь её вместо семьи?

— Я выбираю свою семью, — поправил я. — Аню и детей.

Мама стояла, глядя на меня с выражением человека, который не может поверить в происходящее.

— Артем, — сказала она медленно, — если ты сделаешь это, то пожалеешь. Рано или поздно, но пожалеешь.

— Возможно, — согласился я. — Но это мой выбор.

— И мой тоже, — сказала она холодно. — Если ты женишься на ней, не рассчитывай на мою поддержку.

— Я не рассчитываю.

— И на поддержку семьи тоже.

— Мне не нужна поддержка людей, которые не принимают мой выбор.

— Значит, ты выбираешь её вместо меня?