Глава 35

Глава 35

Лия

Страшно становится так, что душа в пятки уходит. Первые мгновения я просто лежу, вжавшись в постель, и прижимаю к себе дочку. Ещё больше тревог и волнений добавляет непогода за окном.

«Надо проверить…»- думаю я, потому что иначе, чем бы ни был этот звук, я не смогу заснуть, пока точно не удостоверяюсь, что это мне либо почудилось, либо просто что-то сдвинулось или зашебуршало.

В такие моменты главное сделать первый шаг. Заставить себя подняться, дальше уже двигаться будет легче. Но сам момент первого рывка с постели очень сложный.

Тихонько убрав с себя одеяло и укрыв поплотнее Лясеньку, я медленно ставлю ноги на пол. Едва ступни касаются холодного пола, как по телу пробегает новая волна мурашек, теперь уже не только от леденящего ужаса, сковавшего душу, но ещё и от самого холода.

Взяв с тумбочки телефон, я включаю фонарик, почему-то свет в квартире мне включать не хочется. С одной стороны, я не хочу разбудить Лясю, а с другой, несмотря на все противоречия, с выключенным светом я себя чувствую немного спокойнее.

Ноги едва двигаются. Первым делом я очень тихо, на цыпочках, продвигаюсь в коридор. Идти стараюсь осторожно, из каждого угла мне мерещится всякое, видимо, из-за нервов я совсем перестала мыслить рационально.

Ради дочки я должна взять себя в руки. Сейчас вообще не время для паники. Самое главное - это удостовериться, что мы обе с ней в безопасности.

Я прохожу к входной двери, чтобы заглянуть в глазок, как вдруг резкий оглушительный раскат грома раздаётся на всю квартиру. Я хватаюсь за сердце, вжавшись в стену и дрожа. Если бы я не закрыла сейчас рот рукой, я бы точно вскрикнула от страха. Чудом не разбудив Лясю своим грохотом, я даю себе пару минут, чтобы перевести дыхание.

Наконец, прижавшись к двери и заглянув в глазок, я затаиваю дыхание, все ещё держа свои руки в районе груди. Вот только ничего, кроме темноты подъезда я не вижу. Легче мне от этого не становится.

Я прижимаюсь к двери ухом, прислушиваюсь и пытаюсь понять, есть ли там кто-то, но в подъезде очень тихо. Даже шороха никакого не слыхать.

Я тихонько провожу рукой по двери и проверяю все замки. Удостоверившись, что дверь плотно и надежно закрыта, я решаю, что теперь нужно пройтись по квартире. Крепко сжимая в руке телефон со слабо освещающим часть коридора фонариком, я думаю начать с кухни. Все ещё тихонько следуя по квартире, стараясь не издавать ни звука, я прохожу из коридора в дверной проем, минуя дверь в комнату, где спит Ляся, и оказываюсь в небольшой кухонке.

Дрожащей рукой я поднимаю телефон с фонариком, осматривая кухню. Проверяю за холодильником и под столом. Никого и ничего нет. Форточка приоткрыта, оттуда слышится стук дождя и завывания ветра.

Я прикрываю форточку, проверяю, плотно ли я ее закрыла, потом присаживаюсь на стульчик около стола и выдыхаю.

«Может, это форточка была?»- успокаивая себя, думаю я.

Некоторое время я сижу на кухне, выключив фонарик, перевожу дух, надеясь, что колотящееся сердце наконец уймётся немного. Смотря на телефон, я листаю телефонную книгу. Нахожу номер Давида, долго смотрю на него и размышляю о том, стоит ли мне позвонить ему.

Я уже готова сделать вызов или написать сообщение, но вовремя выхожу из телефонной книги, все-таки решив, что ничего страшного не произошло.

«Подумает ещё, что я какая-то ненормальная. Чего я испугалась-то в конце концов? Грома? Ливня? Ветра?»

Звереву и так сейчас нелегко. Он постоянно занимается с приехавшими в город областными следователями. Даже связываться со мной стал реже. Поэтому, я думаю, что будет слишком странно, если я позвоню ему посреди ночи из-за такой мелочи. Странно, глупо и совершенно эгоистично. В конце концов, я взрослая и самостоятельная женщина. Справлюсь сама со своими страхами. К тому же, я почти уверена, что все они лишь только у меня в голове.

Встав со стула, я возвращаюсь в коридор. Вроде бы все тихо, если не считать шума дождя и ветра за окнами.

Заглянув в ванную комнату, я первым делом осматриваюсь и там. Заглядываю за шторку, которой мы закрываем ванную, когда принимаем душ. Никого нет. Точно напридумывала себе.

Открыв кран, я включаю холодную воду. Положив телефон на раковину, я умываюсь, провожу мокрыми пальцами по своей шее сзади, немного остужая себя и приводя в чувство.

Выключив воду, я забираю телефон с раковины, снова включая фонарик, выхожу из ванной комнаты, прикрываю там дверь. Осталась спальня отца. В комнате, где мы были с Лясей, точно никого нет, в этом я уверена. Я чувствую себя чуть лучше. Не знаю, что именно повлияло на это. Может быть то, что я стала проверять все, то есть, взялась за какое-то дело, а может быть холодная вода немного остудила меня и уняла сильную тревожность.

Пройдя по коридору тихими шагами, я берусь за ручку двери и осторожно открываю ее, заглядывая в спальню.

«Почему в такую ужасную погоду отца нет дома? Постоянно мотается к этой Жанне… Он…»

Нет, мне нельзя так думать. Он налаживает свою жизнь. Да, я сильно переживаю за него, и самой мне было бы куда спокойнее в квартире, если бы он был рядом, но так ведь нельзя. Не могу же я рушить его жизнь только из-за того, что сама вся на нервах?

Зайдя в спальню, я обхожу комнатку, медленно проводя фонариком вдоль стен. Заглядываю на всякий случай даже под кровать, но это уже чисто как формальность. Я уже и так поняла, что в квартире я нахожусь лишь с дочкой. Больше здесь точно никого нет. Я выключаю фонарик на телефоне и тихонько иду обратно.

Вернувшись в комнату к Лясе, я смотрю на дочку. Спит. Мирно сопит, устроившись на подушке и зарывшись в одеяло. Только носик и макушка торчат.

Я присаживаюсь на край дивана. Как же крепко она уснула, если даже такой громкий раскат грома не разбудил ее? Мне бы так спать!

Положив телефон на тумбочку, я снова ложусь рядом с Лясей, забираюсь к ней под одеяло, потому что вся продрогла, пока обходила квартиру босиком. Я приобнимаю доченьку и закрываю глаза, надеясь, все - таки, поспать сегодня хоть немного.

Расслабление, наступившее после того, как я проверила всю квартиру и, наконец, легла, заставляет меня ощутить очень сильную усталость. Она наваливается на мне, как снежная лавина, мне даже двигаться не хочется. Я сама не замечаю, как засыпаю, изможденная своими же тревогами и впечатлительностью.