Глава 41

Глава 41

Лия

Мы все вместе поднимаемся на этаж. Ляся нетерпеливо пружинит на своих ногах, как будто за закрытой дверью ее ждёт какое-то настоящее чудо или сокровище.

-Что, так сильно не терпится?- спрашиваю я с легкой улыбкой.

-Да! Очень! Очень!- отвечает дочка, посмотрев на меня и подбегает к двери, ожидая, когда ее наконец откроют.

-Осторожнее, иначе упадёшь,- говорит Давид заботливо. Он достаёт из кармана ключ и открывает входную дверь.

-Ууууху!!! Тепель мы будем жить вместе с папой!!! Уху!!!!- восторженно вскинув ручки, кричит Ляйсан и, едва дверь открывается, тут же влетает внутрь.

-Ляся!- строго говорю я.- А ну стой! Сначала разуться надо, куда ты помчалась? Подожди!

Я захожу следом за дочерью. Давид заходит последним и затаскивает внутрь чемодан с вещами, после чего закрывает за собой дверь.

Когда меня выписали, он сразу же приехал за мной, потом мы вместе поехали к отцу и забрали Лясю. Теперь мы будем жить у него в квартире. Зверев сам настоял на этом. Он был абсолютно непреклонен, к тому же, Ляся была в таком восторге от него, что каждый раз, когда отец приводил ее навестить меня в больнице, канючила о том, что хочет жить теперь вместе с папой. Она все уши мне об этом прожужжала. О том, какой папа хороший, какой папа весёлый, как с папой интересно.

Неугомонная.

-Класс!!! Класс!!! Мы будем жить вместе, папа! Вот здолово, да? Да, пап?- Ляся хватает Давида за руку и прыгает на одном месте до тех самых пор, пока он не хватает ее и не поднимает на руки.

-Да,- говорит он с нежностью в голосе. - Я очень рад.

Улыбнувшись дочке, он усаживает ее на тумбочку и снимает с ее маленький ножек сапожки, после чего снова ставит ее на пол и помогает ей снять пальтишко.

Я наблюдаю за тем, как дочка просто с ума сходит от своего папы и ни на секунду от него не отлипает, и на моих губах появляется тёплая улыбка.

Они очень сильно сдружились за то время, что я провела в больнице. Отец рассказал мне, что Зверев постоянно приезжал навещать Лясю. Все то время, пока я проходила лечение и восстанавливалась после нападения, отец вместе с Лясей жили у Жанны, и Давид бывал у них чуть ли не каждый вечер. Сначала он даже порывался сразу забрать дочку к себе, но отец тогда высказался против, мотивируя свои слова тем, что Ляся ещё недостаточно хорошо знает Зверева, ещё не до конца к нему привыкла, да и после всего, что она пережила, после того страшного нападения, девочке лучше было бы находиться с тем, кого она знает и любит, то есть, с родным дедушкой, а не с отцом, которого она впервые встретила чуть ли не вчера.

С отцом у нас тоже сложился отдельный и весьма непростой разговор касательно того подозрительного письма, которое он передал Давиду. Я была в полном возмущении от того, что отец так нагло наврал Звереву относительно того, что я не хочу его видеть. Конечно, отец своей вины за содеянное ни капельки не почувствовал. Он сразу встал в позу и начал защищаться. Основным его аргументом стало то, что он, конечно же, хотел как лучше. Что с ментами всегда тяжело, что жизнь с ними тяжелая, ведь он сам работал в правоохранительных органах, он знает, что это за работа такая. Отец много говорил мне о том, что связывать жизнь с работником полиции - это не дело. Что это опасно, что все там в этом уголовном розыске постоянно под прицелом, так что семьи их тоже не могут чувствовать себя в безопасности. Завершил он свою тираду словами о том, что ему казалось на тот момент, что будет куда лучше, если мы со Зверевым больше никогда не увидимся.

Конечно, я тоже не собиралась просто молчать. Я выложила отцу все. Сказала о том, что он мог хотя бы подумать о том, что у его внучки не будет отца, ведь я тогда забеременела, и он мог бы подумать своей головой и рассказать мне все. Уж от правды мне бы точно хуже не стало. Даже наоборот, если бы я тогда узнала, что все это подстроил отец, возможно, я бы связалась со Зверевым, может быть, мы бы прояснили между собой эту ситуацию, и тогда, возможно, у нас все сложилось бы очень даже хорошо.

Вспоминая сейчас об этом, я понимаю, что даже мысленно я не могу простить отцу такого низменного поступка. Это просто ужасно. Тем более сейчас, когда я смотрю и вижу, как сильно Лясеньке нравится Давид. В каком восторге она от своего папы. Как они ладят вместе. Но, что самое главное, насколько Давид отдаёт себя ей! Словно всего без остатка. Я даже и представить себе не могла, что он будет таким хорошим отцом. Он окружил ее такой заботой и любовью, что даже представить сложно, что в жизни так и правда бывает!

Из моих размышлений и воспоминаний меня выдёргивает голос Зверева.

-Вот, смотри это ваша с мамой комната. Вы здесь будете жить. Нравится тебе?- спрашивает он с нежной улыбкой, открывая для Ляси дверь.

Дочка вдруг начинает визжать и верещать, словно оголтелая, и быстро бежит внутрь комнаты.

Я разуваюсь и тоже прохожу, заглядывая, потому что пока не понимаю, что вызвало у дочери такой бурный восторг. Однако, стоит мне посмотреть, что в комнате, мне сразу все становится ясно. Там все просто завалено игрушками! Вся комната в них. Чего там только нет! И куча мягких плюшевых животных всевозможных размеров и расцветок, и целый набор кукол, даже большой кукольный домик в углу!

«И когда он только успел?…»- задумываюсь я с теплотой в сердце.

В душе я благодарна ему за то, что он так щедро относится к дочери.

Накинувшись на кучу игрушек, Ляся выхватывает одну за другой, высоко поднимая каждую над своей головой и не переставая спрашивать:

-А это мне? И это мне? И это тоже мне? Это что, всё-всё мне?!!!- заливается Ляйсан хохотом, находясь просто в неописуемом восторге от такого удивительно сюрприза, подготовленного ее папой.

-Тебе, тебе. И это тебе. Всё это для тебя,- смеётся Зверев.

Улыбка на его губах такая тёплая и нежная. Разве может вообще такой грубый и малоэмоциональный человек, как Зверев, так ласково и мягко улыбаться? Удивительно.

-Мне так нлавится! Как мне нлавится!!! Мамочка, мамочка, смотли!!!- дочка хватает плюшевого жирафа и бежит ко мне, суёт мне игрушку в руки и тут же бежит обратно, хватает одну из кукол и снова бежит ко мне, показывая все игрушки.

Я присаживаюсь на корточки, с улыбкой смотря на резвящуюся дочурку.

Какая же она сейчас счастливая, какая радостная. Видя на ее лице эту широкую улыбку, я чувствую, как мое сердце наливается теплом и спокойствием. Какое же это счастье, когда Лясенька так радуется.

-Очень красивые, - говорю я.- Игрушки просто замечательные!

Я перевожу взгляд на Зверева и смотрю на него с благодарностью.

-Спасибо,- говорю я ему тихо.

Давид лишь кивает, наблюдая за нами.

-Лясенька, поблагодари папу за такие подарки. Что нужно сказать?- я снова перевожу взгляд на дочку и улыбаюсь.

Ляся сбегает с кровати и бегом бежит к Звереву. Вцепившись в его ногу и крепко - крепко обняв ее, она поднимает голову и широко улыбается.

-Спасибо, папочка!!!- восклицает она радостно.

Давид тоже присаживается и кладёт свою большую ладонь на голову дочурки, потрепав ее по волосам.

-Пожалуйста, - говорит он очень нежно. В его голосе просто сквозит забота и ласка. - Я очень рад, что тебе понравилось, малышка моя.

Ляся звонко смеётся.

-Ты, поиграй пока, ладно, а мы с твоей мамой пока посмотрим, что сготовить поесть. Ты ведь, наверняка, проголодалась, да?- спрашивает он у дочери.

-Пока что нет!- улыбается ярко Ляйсан, но кивает и, отпустив Зверева, бежит снова к игрушкам, плюхается на кровать и увлекается своей игрой. У Ляси вообще очень богатая фантазия.

Давид выпрямляется, снова уходит в коридор, забирает оттуда чемодан с нашими с Лясей вещами, и затаскивает его в комнату, поставив в углу около шкафа.

Все наши вещи Зверев собирал сам. Отец тоже немного помогал ему, но, в целом, Давид все сделал самостоятельно. Он был категорически против того, чтобы я сейчас возвращалась в ту квартиру, даже для того, чтобы просто собрать вещи. Зверев сильно переживал за мое состояние. Я ведь только после выписки. Он просто не хотел, чтобы я снова окуналась в эту страшную атмосферу.

-Лия?- зовёт меня Давид.

-Да?- я поднимаюсь с корточек, поправляю одежду и, ещё раз взглянув на Лясю, копающуюся в игрушках, поворачиваюсь к Звереву.

-Пойдём?- зовёт он меня. Я киваю ему, видя, как он разворачивается и выходит из комнаты. Я тихонько прохожу по комнате и выхожу следом за Давидом, оставляя Лясеньку в комнате одну.

Зверев выдвигает для меня табуретку из-под стола и я сажусь на неё, пока он сам лезет в подвесной шкафчик рядом с плитой, доставая оттуда упаковку макарон. Видимо, он просто хотел поговорить со мной, поэтому и позвал.

Давид достаёт снизу кастрюлю, наливает туда воду, ставит кастрюлю на огонь и, пока вода закипает, садится напротив меня, одновременно с этим поставив кипятиться чайник.

-Как ты?- спрашивает он меня. С Лясей он был таким открытым и нежным, а сейчас снова весь собранный и напряжённый. Неужели, он нервничает рядом со мной? - Я понимаю, что тебе немного непривычно, все же, сразу после больницы и переезд,- он будто бы оправдывается передо мной.

-Да нет, все в порядке. Я тоже в порядке,- уверяю я Давида, поднимая на него внимательный взгляд. - Я ведь здесь не в первый раз… Кхм…

Я вдруг замолкаю, потому что тут же вспоминаю о том, при каких обстоятельствах я каждый раз бывала у него в квартире. Единственный раз, когда у нас с ним при этом не было секса, был последний, перед нападением, когда мы так хорошо провели вместе время, после чего просто уснули в обнимку.

Кажется, на щеках начинает проступать легкий румянец от всех этих воспоминаний, так что я торопливо перевожу тему, чтобы не выдавать своего появившегося из ниоткуда смущения.

-Насчёт… Насчёт дела, - говорю я, стараясь переключить на рабочий лад не только Зверева, но и саму себя. - Что-нибудь новенькое стало известно? Какие - нибудь зацепки? Может быть, хоть что-то удалось выяснить? - с надеждой в голосе спрашиваю я Давида, переводя на него свой внимательный взгляд.

-Криминалисты провели хорошую работу, но… Ничего конкретного, указывающего на напавшего на тебя преступника пока выявить не удалось,- с тяжёлым вздохом отвечает мне Зверев.

-А что на счёт той надписи, ну… На двери,- напоминаю я, упорно не желая произносить вслух, чем именно она скорее всего была написала.

-Это выяснили, - кивает Давид.- Согласно отчету криминалистов, кровь, которой сделал надпись нападавший, принадлежит последней жертве,- Зверев будто через силу все это мне рассказывает. Наверное, не хочет волновать меня. И я его понимаю, потому что с его слов мне тут же становится дурно, хоть я и стараюсь этого ему ни в коем случае не показывать, но меня буквально передёргивает от отвращения. Это просто ужасно. Немыслимо, насколько страшен тот человек, который это делает.

-Это какой-то кошмар…- тихо шепчу я.- Я просто… Я не знаю, что теперь делать… Я готова на все, лишь бы поймать этого убийцу, чтобы как можно скорее прекратить все эти ужасы, но я просто не знаю, что сделать для того, чтобы выйти на этого ублюдка…

-Вообще-то, не все так плохо, - вдруг говорит Давид, и я тут же поднимаю на него сосредоточенный взгляд. - Мы прошерстили ближайшие камеры на перекрёстках, а ещё связались с теми, чьи автомобили были припаркованы в ту ночь во дворе рядом с подъездом или недалеко от него. На одной из машин работал видеорегистратор, так что, кое-что у нас все-таки есть. Мы сопоставили ту часть, что смог засечь видеорегистратор с камерами на перекрёстках около дома, подробностей я тебе пока сказать не могу, но наводка у нас имеется и ее сейчас упорно прорабатывают. В общем, да, подозреваемый у нас есть. Очень притянутый, конечно, но, нужно работать с тем, что мы имеем. Будем надеется, что мы не обманываемся, что нам повезёт, и с этим делом, наконец-то, будет покончено

Я приобнимаю себя за локти, поёжившись и перевожу взгляд на закипающий чайник.

-Поскорее бы…- шепчу я тихо. .