22. Медляк

Варя с сомнением смотрит на мою руку и медлит.

– Я не кусаюсь, Варь, – усмехаюсь.

Она, фыркнув и закатив глаза, всё же встаёт. Её тёплая ладонь ложится в мою. Я немного сжимаю тонкую кисть, испытывая какое‑то странное удовольствие, смешанное с восторгом, как в детстве, когда мы с мамой ходили в парк кормить белок, и один бельчонок осмелился у меня есть с руки.

Мы выходим на танцпол, и я, обхватив Варю за талию, немного прижимаю её к себе. Не так тесно, как хотелось бы, но чуть сильнее, чем этого требует этикет. Её руки ложатся мне на плечи. Моя ладонь приятно скользит по ткани платья, отчего по подушечкам пальцев пробегает лёгкий, щекочущий ток.

Плавно двигаясь под музыку, веду Варю в танце и жду, когда она посмотрит на меня.

– Ты хорошо чувствуешь ритм, – наконец, поднимает она на меня взгляд.

– Ну, я не только двери вышибать умею, – играю бровями, а Варя улыбается. Вглядываюсь в ее голубые глаза, в которых сейчас отражаются разноцветные огни светомузыки.

– Ты, кстати, тоже, – добавляю, подумав. – Занималась танцами?

– О‑о-о, да, я ходила на балет. Правда, потом, когда переросла всех мальчиков, то стала комплексовать по этому поводу и бросила, пошла в спорт. А ты?

– Нет, я не ходил на танцы. Я с детства занимался борьбой.

– А танцуешь так, как будто ходил.

Представляю себя в балетных трико и усмехаюсь.

– Это импровизация. Кстати, как папа отреагировал на пироги? – уточняю, вспомнив.

Варя начинает загадочно улыбаться и ничего не отвечает.

– Что? – хмурюсь и прижимаю ее чуть требовательнее.

– Он сказал мне покупать такие ещё, – начинает смеяться она.

Это второй раз, когда я слышу её смех, и я реально залипаю над тем, как эмоционально она это делает. Ямочки на её щеках снова привлекают к себе внимание… Будь Варя моей девушкой, я бы, наверное, зацеловывал их бесконечно, такие они классные. Вот и сейчас мелькает мысль прикоснуться к ним, но я конечно же давлю этот неожиданный порыв. Чтобы отвлечься, говорю первое, что приходит в голову:

– Мы можем замутить с тобой бизнес. Деньги пополам.

Варя смеется громче.

– Так, хватит ржать, у нас медляк, – фыркаю, но она уже не может успокоиться.

Улыбнувшись, обхватываю ее за затылок и, аккуратно помассировав, заставляю опустить голову мне на плечо.

Варя тут же замолкает и подозрительно косится на меня, но не отстраняется, и оставшуюся часть песни мы танцуем молча.

– Спасибо, – вздохнув, останавливаюсь и нехотя отпускаю ее, когда музыка плавно перетекает в ритмичный клубняк.

– Это тебе спасибо, – улыбается Варя коротко. – Я давно не танцевала.

Идем с ней к столику.

– Как нога? – уточняю.

– Да нормально, – отмахивается.

– А у тебя есть шанс восстановиться полностью?

– Не знаю. Связки восстанавливаются не очень быстро. Но, по словам врача, хромота должна уйти через несколько месяцев.

– Месяцев!.. пипец.

– Да ладно, я на растяжке лежала почти столько же, без возможности шевелиться. Так что, все познается в сравнении.

– Я не представляю, как это – столько времени жить без возможности нормально двигаться. Я бы, наверное, сдох от тоски, – усмехаюсь, отодвигая Варе стул.

– Привыкаешь, – снисходительно улыбается она. – Самое сложное – это выслушивать оханья и причитания тех, кто тебя знал другой.

Подруги Вари возвращаются с танцпола, и мы продолжаем общаться на более нейтральные темы. Заказываю ещё бутылку шампанского, потому что наши неожиданно быстро заканчиваются.

Когда Варя отлучается в туалет с Миланой, именинницей, вторая подруга, Алиса, которую уже хорошо накрыло, неожиданно берет меня за руку.

Удивленно смотрю на нее, потому что я как-то случайно отвлекся от поиска девушки, переключившись на дружеское общение, и потерял боевой настрой.

– Ты такой хороший, Костя, – улыбается Алиса пьяненько. – И Варя у нас очень хорошая. Спасибо, что вытащил ее потанцевать, а то она совсем замкнулась после аварии.

Облегченно выдыхаю, радуясь, что это не подкат, потому что даже в мыслях не собирался мутить с подружками Вари, чтобы меня потом обсуждали в подробностях.

– Расскажи про аварию, – прошу, пользуясь ее болтливым состоянием в корыстных целях. – А то Варя не любит об этом говорить.

– Да еще бы! – возмущается она. – Ее парень сел пьяным за руль, а она побоялась отпускать его одного и поехала с ним. Он не справился с управлением. Машину занесло на повороте и она улетела в поле, перекувырнулась несколько раз. В итоге, у Вари вся жизнь под откос, а этому козлу хоть бы что!

– Ну, почему козлу-то сразу? Напился человек, не контролировал себя. Надо было ключи отобрать просто, а не ехать с ним.

– Козлу потому что он Варю бросил после того, как ей сделали операцию и сказали, что она год будет восстанавливаться и не факт, что восстановится, – зло фыркает Алиса и залпом выпивает свое шампанское. – А ведь они уже свадьбу планировали. Знаешь, что он сказал?

– Что? – с интересом смотрю на неожиданный кладезь информации.

– Что он мужчина, у него потребности и ему нужна здоровая жена, а не инвалид! – хлопает она ладонью по столу. – И что, скажешь не козел?

– Хуже, – соглашаюсь. – И как Варя пережила расставание?

– А ты как думаешь? – Алиса усмехается и встает. – Извини, я тоже пойду, носик попудрю. И так сболтнула лишнего.

Вот оно, значит, что? Женишок уродец, конечно. Не удивительно, что Варя вообще не хочет говорить про тот день.

Пока жду девчонок, наблюдаю за танцполом, потягивая шипучку из бокала. В голове приятно шумит, а в теле легкая слабость, как после сна. Несмотря на то, что вечер пошел не по плану, а вокруг суета и шум, у меня какое-то умиротворенное состояние и приятное послевкусие от общения с Варей и ее подругами.

– Костя, мы собираемся домой, – сообщает Варя, когда они возвращаются все вместе. – Ты останешься?

– Да не, я тоже поеду, – встаю из-за стола.

– За нами приехал мой парень, – сообщает Милана. – Можем тебя подбросить, сейчас такси придется долго ждать.

– Ну, хорошо, большое спасибо, – улыбаюсь.

В гардеробной помогаю девчонкам надеть куртки и выхожу на улицу первым, пока они прихорашиваются перед зеркалом.

На большом крыльце возле входа очень много людей и шумно. В основном все пьяные и громкие, спорят о чем-то. В нос бьет сигаретный дым. Протиснувшись, спускаюсь по лестнице, глубоко вдыхаю свежий воздух и застегиваю куртку. Подморозило.

Оборачиваюсь и вижу Варю с подружками. Они выходят из двери и спускаются по лестнице ровно в тот момент, когда в толпе за их спинами начинается пьяная потасовка.

Варя оборачивается на крики, так как идет последняя.

Бросаюсь к ней навстречу, потому что замечаю, как один из дерущихся пятится к лестнице, оступается, едва не падает и наваливается на Варю всем телом.

Девчонки расступаются передо мной как раз тогда, когда она, неловко взмахнув руками, промахивается ногой мимо ступеньки и, вскрикнув, падает вперед.

Подхватываю ее на лету, одной рукой крепко обхватив за талию. Успеваю увидеть ее огромные испуганные глаза – и в следующее мгновение ее лоб по инерции врезается мне в щеку.

Шиплю от боли, но рук не разжимаю. Только поставив Варю на землю, наклоняюсь к сугробу, сгребаю ладонью горсть снега и прижимаю к пульсирующей скуле.

– Ты как? – уточняю, потому что Варя потирает лоб. Отвожу ее руку и смотрю на легкое покраснение. – Больно?

– Да нет, ничего, – рвано выдыхает она. – Прости, я не хотела.

– Да ты-то при чем? – усмехаюсь, взглянув на крыльцо и поморщившись, убираю руку от немного онемевшей от холода щеки. – Посмотри, у меня синяка нет?

– Ой, мамочки, – выдыхает Милана, округлив глаза.