45. Честь офицера

Нам конец.

Мне, точнее.

Благо я уже уезжаю в командировку, так что к северным медведям меня отправить пока не получится. Поеду к бурым. А к белым потом, когда вернусь.

– Мам, ну ты совсем с ума сошла? Ты бы ещё президенту позвонила, – возмущаюсь.

– Я уже думала об этом, – огрызается она.

– Да, мам, вот это ты спецоперацию развернула, – вздыхаю. – Даже не знаю, что мне теперь командир скажет.

– Ну вот, опять я виновата, – фыркает мама.

– Да не виновата ты, – закатываю глаза. – Моя вина. Ты, главное, не переживай.

Если бы я жёстко не чудил в юности, мама бы, наверное, так не волновалась. Но я был тот ещё сорвиголова, поэтому понять её можно. Я бы себя вообще в детдом сдал на её месте.

– Ну прости, малыш, – виновато вздыхает она.

– Да нормально всё. Вечером увидимся. Ладно, я побегу на работу, а то опоздаю и точно огребу.

Замечаю, что Варя стоит недалеко и подозрительно смотрит на меня.

– Мы попали, – усмехаюсь.

– Да я уже поняла, – пожимает она плечами и подходит ближе.

Вздохнув, притягиваю её к себе в объятия и прижимаю к себе крепче.

– Папа в курсе, да? – шепчет она мне в грудь.

– Надеюсь, что всё-таки нет.

Перезваниваю полковнику, потому что если не перезвоню, будет ещё хуже.

– Проснулся? – доносится в трубку рык. – Где тебя носит?

– Виноват, товарищ полковник. Телефон разрядился, – говорю как на духу.

– Бегом давай! Если опоздаешь, я тебе башку сниму, – обещает он и кладёт трубку.

– Кажется, нам надо ускориться, – усмехнувшись, отпускаю Варю из объятий и надеваю куртку.

Выходим.

– Цветы, – жалобно стонет Варя, оборачиваясь в дверях.

– Да всё равно завяли уже, – тяну её за руку. – Новые тебе потом подарю, если жив останусь.

Пока едем в такси, отзваниваюсь ребятам и понимаю, что кипиш не столько из-за нас с Варей, сколько из-за Скромника. Этот придурок с кем-то подрался и чуть не загремел в больницу. Это грозит ему дисциплинарным выговором и реальным шансом вылететь из спецвойск.

– Там мясо, – пишет в общем чате Пророк. – Ещё и ты пропал. Мы уже думали, что это как-то взаимосвязано. Полкан орёт как припадочный. Влад едет на работу. У нас тут пиздец, давай быстрее.

– К восьми бы успеть, – пишу в ответ, поглядывая на навигатор.

Впереди пробки.

– Так, Варюш, – заприметив метро, прошу таксиста остановиться на обочине. – Мне нельзя опаздывать, поэтому попробую так, на перекладных.

– Костя! – успевает лишь выдохнуть Варя, когда я чмокаю её в губы и выпрыгиваю из машины.

В метро час пик. Все спешат на работу. Не люблю метро, поэтому предпочитаю мотоцикл даже зимой. В толкучке пропускаю один поезд и еду на следующем.

Выбравшись из этого кипящего котла, достаю телефон и смотрю на время. Ещё пятнадцать минут и километр. Ну, это не дистанция для спецназа.

Бегу.

Влетаю на проходную управления, прикладываю пропуск и прохожу через турникет.

– Костян, тебя мать потеряла, – выглядывает из дежурки лейтенант, когда я забегаю в штаб. – Номер Щукина требовала.

Притормаживаю.

– Дал? – хмурюсь.

– Дал тот, который не в сети, – хитро подмигивает он.

– Я твой должник, – прикладываю ладонь к груди и бегу дальше.

Значит, мама не ляпнула полкану ничего лишнего. Да я везунчик!

Влетаю на третий этаж. Забегая в раздевалку, на ходу скидываю вещи.

Переодевшись, мчусь обратно на плац. Подбегаю как раз в тот момент, когда все уже строятся. Встаю в свой ряд и в это же время полковник вместе с нашим командиром Ветровым и начальником медсанчасти выходят из здания.

Сердце бешено колотится в груди.

Судя по виду Щукина, сейчас он нас всех разорвёт. Хотя и Влад особой доброжелательностью что-то не блещет.

– У нас чрезвычайное происшествие, – остановившись перед нами, хмуро бросает полкан. – Драка. Боец не признаётся, что произошло. Кто-то из вас в курсе случившегося?

Молчим.

– Тогда руки вперёд! – рявкает он.

Мы вытягиваем руки.

– Чёрт, – смотрю на свои синие костяшки, которые вчера разбил об стену.

Замечаю, как из КПП выходит Варя и замирает у входа – ждёт, пока пройдёт построение. Ищет меня взглядом.

– Это что, боец? – остановившись напротив меня, Анатолий Михайлович кивает на мой кулак.

Вздыхаю, глядя на Ветра, который стоит рядом с ним и взглядом сканирует моё лицо.

С одной стороны, его обмануть сложно. С другой – Щукин меня “любит” и охотно поверит, что я участвовал.

– Да я, я, – обречённо усмехаюсь.

– Ссадины не свежие, – вступается Влад.

– Я ногами, – вздыхаю.

В воздухе повисает давящая, звенящая тишина.

Сверлим с Анатолием Михайловичем друг друга глазами. Он делает ко мне шаг. Не шевелюсь.

– Емельянов, ты понимаешь, что сейчас говоришь? – шипит полкан сквозь зубы.

Киваю. Пусть лучше думает, что я дрался со Скромником, а не совращал Варю.

Щукин замахивается, и я в первую секунду жду оплеуху, но он рывком срывает с моих плеч погоны и швыряет их на землю.

Пиздец. Не видать мне майора.

Упрямо поджимаю губы.

– За мной, – командует он и разворачивается обратно к медсанчасти.

Поднимаю погоны, а когда распрямляюсь, замечаю, что Варя спешит навстречу к отцу.

Ну, нет же! Нет! Только не сейчас!

Гипнотизируя её взглядом, отрицательно качаю головой за спиной полковника. Пожалуйста, не надо. Не говори ничего, не заступайся за меня. Не роняй мою честь в его глазах ещё сильнее. Офицер должен нести ответственность за свои слова и поступки. Офицер должен защищать женщину, а не наоборот.

Варя замечает мой жест, хмурится и останавливается возле отца.

– Ты чего хотела? – резко бросает полкан.

Снова качаю головой. Варя дарит мне ещё один быстрый встревоженный взгляд.

– Сказать, что пришла, – дрожащим голосом отвечает ему, а я облегчённо вздыхаю.

– Ладно, иди. Больше чтобы без опозданий, – фыркает на неё Анатолий Михайлович и, не дожидаясь ответа, идёт дальше.

Улыбнувшись, незаметно подмигиваю Варе, чтобы не волновалась, и догоняю его.

Влад молча идёт рядом с начмедом, вопросительно поглядывая на меня.

В санчасти мы поднимаемся на второй этаж и толпой заходим в палату.

Из груди едва не вырывается удивленный возглас, потому что Никита выглядит реально так, будто его даже не ногами били, а Камазом переехали. Морда синяя.

Кажется, я погорячился. Да меня за это на губу посадят!

– Ну что, “скромный” наш мальчик? – щурится полкан, а я усмехаюсь.

Скромным мальчиком впервые Никиту назвала наша заведующая складом, когда он только пришёл и ещё не освоился. Как бывает обманчива внешность.

– Вот, друга твоего привёл. Рассказывай, за что он тебя отмудохал.

Скромник переводит на меня взгляд. Он бы округлил глаза, кажется, но они заплыли. Однако, я вижу в его взгляде удивление. Подмигиваю.

– Это не Тазз… – сипит он и морщится. – Тазза бы я… уделал.

Ах, ты, говнюк!

– Тебе свидетелей что ли позвать? – со зверским видом рыпаюсь в его сторону, а Влад тут же хватает меня за плечо. – Что мне надо сделать, чтобы майора получить, а? На Варе жениться?!

– Отставить! – орет полкан так, что звякают оконные стекла. – Я вас обоих из спецназа попру! Поняли? Придурки! А ты! – оборачивается ко мне. – Ты завтра же отправишься в какой-нибудь стройбат и будешь там майора получать, раз эмоции контролировать не умеешь!

Можно подумать, он умеет.

– Не могу, товарищ полковник, – хмуро усмехаюсь, глядя на него. – Я в командировку уезжаю. Бумаги из штаба вчера пришли, я в списках.

Щукин багровеет от ярости, а затем потирает переносицу и молча уходит из кабинета.

– Марк, – смотрю на начмеда, – у него давление шпарит. Догони, кольни что-нибудь, пока инсульт не заработал.

Начмед, вздохнув, выходит следом.

– Ну и что за цирк? – с каким-то вселенским спокойствием смотрит на меня Ветров, скрестив руки на груди. – Зачем ты подставился?

– Ты о чем? – усмехаюсь, прикрепляя обратно погоны.

Такого от Щукина ещё никому не прилетало. Это прям новый уровень!

– Мозг не еби.

– Ну, потому что я офицер… А он – сержант, – раздражённо машу рукой в сторону Никиты. – Меня звания могут только через трибунал лишить, а его уволят по статье. А Никита такой же бешеный, как и я. Ему нельзя без спецназа.

Скромник стонет, закрыв лицо одеялом.

– Никита – дебил, как и ты, – фыркает Влад, закатив глаза. – Пошли думать, как из задницы теперь тебя вытащить, камикадзе.

– Подожди за дверью, – прошу.

– Добить соперника решил? – хмыкает Ветер, но выходит.

Закрываю за ним дверь и оборачиваюсь к Никите.

– Из-за бабы подрался? – усмехаюсь.

Мычит отрицательно, глядя в потолок.

Во, дурак. Но, зато к Варе можно больше не ревновать.