Бонус

Огромное здание лечебницы, кишело народом словно муравейник. По коридорам сновали люди и нелюди, каждый куда-то спешил, кто-то и вовсе ругался с представителями лекарского дела. В это время дня, такая спешка обычное явление. Ведь утро, в больницах обходы.

Вель сидел весь бледный напротив кабинета, откуда доносились вопли страдания. Каждый крик, словно ножом по сердцу. На лбу испарина, в руках трещит деревянная скамья... Ему уже казалось, что это он рожает, а не его жена, мучившаяся схватками седьмой час. Он мог бы присутствовать, мог бы поддержать ее в эти трудные мгновения, но по заверению Савайи, у него в этот момент лицо меняется настолько, что лекари и акушерки бледнеют и тужатся вместе с ней. Именно поэтому она настояла, чтобы он находился снаружи.

Неожиданно всё стихло, и дракон напрягся от нехорошего предчувствия. Из родильной комнаты не доносилось ни единого звука. Вельзевул, было, дернулся, чтобы встать и пойти проверить, но на плечо легла рука друга.

- Уже в пятый раз, Вель. Пора бы привыкнуть. - Попытался успокоить его Торн. Дракон недоверчиво покосился на него.

Привыкнуть? Привыкнуть?!

- Это говорит мне тот, кто сам чуть пол больницы не разнёс на прошлой неделе? - Торн поморщился, но не перебил собеседника. - А ведь тоже не первенец, и жена как бы.

Из помещения донесся пронзительный крик жены, который заставил, Веля замолчать, внутренне сжимаясь от страха. Минуты текли, но не было больше криков, а когда он поднялся с лавки и направился к дверям, они неожиданно приоткрылись, являя лицо бледного лекаря.

- Оставайтесь на месте. - Сипло выдал он и нырнул обратно.

Он собирался нарушить требование и уже уверенно шагал к дверям, но те снова открылись. Ему вынесли сверток, перевязанный синей лентой. Акушерка, недоверчиво косясь на Торна Алакири, передала драгоценную ношу отцу и быстренько отскочила на добрых два метра. Вельзевула такое поведение сильно удивило, но, когда он поднял уголок тёплого одеяльца и увидел достаточно крупную для младенца головку, понял, в чём причина. Взгляд озадачено переместился на друга, что не скрылось от представителя ночного дозора.

Торн нахмурился, но поспешил взглянуть на малыша. Пушок светлых волос обрамлял головку младшего Алаида, что беззвучно открывал и закрывал рот. Усмешка скользнула по его губам, ведь он предполагал, что такое могло случиться, в конце концов, он и сам беловолосый представитель двух черноволосых рас.

- Воин! Все же я не зря говорил, что у твоей жены слишком большой живот. Смотри, какой крупный! - Разулыбался Торн, мечтательно щурясь, ведь у него были только дочери. - Не смотри на меня так. - Он поднял глаза на своего друга. - Я к рождению твоего сына не имею никакого отношения.

Сказать, что ректор академии единства был в шоке - ничего не сказать. Нет, он знал, что у кагаитов и драконов рождаются альбиносы, но оглядываясь на четырех своих дочерей, мог с уверенностью сказать, что такого не должно было случиться, но. Впрочем, какая разница?! Его долгожданный сын у него на руках, и не имеет значения, какого цвета его волосы.

Отец семейства счастливо улыбнулся и приблизил сверток со своим сокровищем к лицу, желая разглядеть эту красную сморщенную мордашку поближе, а младенец в ответ сморщил свой носик.

- Андорион Алаид. Вот как тебя зовут, сынок.

Андорион широко раскрыл свой беззубый ротик, выставляя напоказ десны, и Вельзевул воспринял это выражение, как согласие.

- Как моя супруга? - не отрываясь от созерцания наследника, спросил он акушерку.

Но вопреки ожиданиям ответа он не услышал. Вскинул взгляд и увидел не самое обнадеживающее выражение. В этот момент сердце пропустило удар, а то и три подряд.

Женщина попятилась к дверям, но всё же, попыталась ответить.

- Были осложнения из-за того, что ребенок крупный. Мы были вынуждены помочь ей родить, но это вышло не совсем. удачно.

Выражение лица Вельзевула было достаточно зверским, чтобы акушерка, растеряв всю кровь в лице юркнула в родильную комнату. Дракон осторожно передал сверток другу и уверенным шагом направился к жене. Сердце отбивало в груди чечётку, не зная, что именно могло произойти. Но он надеялся, что всё в порядке, а испуг на лице женщины, что сообщила ему эту жуткую новость, был вызван чем-то иным.

Но вопреки надеждам, картина, что он увидел, была душераздирающей.

Савайя лежала в постели, откинув назад голову. Лицо белее снежных шапок Верийских гор, губы серые, без намека на цвет спелой вишни, что он так любил целовать, а синие любимые глаза закрыты. На ногах, прикрытым толстым слоем белой материи, пропитанной алой кровью лежит. лежат. Нет, он не мог признать, что это внутренности его собственной жены.

В глазах на краткий миг потемнело, но вовсе не от вида крови, нет. Он, как воин, просто не мог бояться столь естественной вещи. Будучи закаленным в боях, он умел убивать одним ударом меча, и беспощадно рвать противника когтями, а в облике дракона так вообще пережевать и выплюнуть. Но когда ты видишь истерзанное тело любимой женщины, и ничем не можешь ей помочь, тут невольно становится плохо.

- Она жива? - последнее, что он видел до того, как упал в глубокий обморок, был перепуганный взгляд лекаря, что держал в руках иглу и нить странного вида. Вельзевулу показалось, что он отрицательно мотнул головой.

*****

Вельзевул открыл глаза. Очередное утро не принесло радости. Это он понял, когда протянул руку на пустую половину кровати. Её не было. Не было рядом той, с кем он прожил так недолго. Не было той, которая подарила ему пятерых чудесных малышей, и, если честно Вель тоже не хотел жить, но жил ради детей, понимая, что он единственный в этом мире, кто сможет их уберечь и воспитать.

Мир для него потерял краски, лишь на миг, открывая блеклый свет радуги, когда он смотрел на дочерей, так похожих на Саву. Маленькие копии имели прелестный характер своей мамы, живой и оптимистичный. Пожалуй, это давало, Велю гораздо больше, чем он мог иметь после её смерти. А сын? Маленький лучик счастья, чьи ручки он целует сотню раз на дню, благодаря все высшие силы, что тот появился на свет здоровым. Обвинять его в том, что он виноват в смерти Савы? Нет! Нет, конечно. Во всем виноват только он. Он и никто больше. Он точно знал, что лекари тогда сделали всё, что могли. Не видел, но знал, потому что Торн Алакири и Сол Алаид провели тщательное расследование этой смерти. И если бы были другие виновные,. в общем, таковых не нашлось. И он ни за что и никогда не обвинит новорожденного сына в этой смерти.

Вельзевул чах и старел с каждым днем. Тоска не просто его медленно сжигала, она стремительно его пожирала. Торн Алакири пытался вытащить его из этого состояния, каждый день куда-нибудь его вёл, но Велю было всё равно. С работы он спешил домой, чтобы прикоснуться к предметам, которые держала в руках она. Он только этим теперь и дышал.

Мог ли подумать, что когда-нибудь будет жить без неё? Даже в голову не приходило. Было так больно и тоскливо, от того, что он не видел блеска её глаз, не мог поцеловать вишневые губы, что спели только для него. Он понимал, что когда- нибудь эта боль притупится, но сейчас страдал в полной мере. Он не хотел её забывать. Хотел помнить каждый прожитий с нею день, каждую улыбку и каверзу, что так любила устраивать эта неугомонная женщина.

Вель вздохнул полной грудью аромат диких роз, что так бережно выращивали его девочки. Небольшой закуток в саду, где они вдвоём так любили уединяться. И если закрыть глаза, можно в полной мере ощутить её присутствие рядом.

Тихий шелест тёплого ветра, бередящий душу запах.

- Ве-е-е-ель. - шепот на ухо, как она делала, когда пыталась разбудить.

Он вздрогнул, открыл глаза, но никого не увидел, лишь что-то светлое мелькнуло в кустах. Он сорвался с места, надеясь увидеть призрак любимой, или что там может быть.

- Савайя!

- Ве-е-е-ель. - Она ускользала от него. Он точно знал, что это она. Её голос. Её волосы мелькнули из-за дерева. - Веля-я-а-а-а. - Вот уже её фигурка в ночной сорочке бежит вперёд, но он почему-то никак не может её догнать.

Сердце неистово грохотало в груди, он рванул вперёд, но ухватил её за руку, а затем и вовсе крепко сжал такое любимое тело в объятиях.

Живое тело! Теплое и мягкое!

И только после это открыл глаза, чувствуя, как подрагивают от смеха плечи любимой.

- Всё хорошо, Любимый. Это был просто плохой сон. Ты уже видел Андориона? Прелесть, правда? - Щебетала супруга, пытаясь вырваться из объятий и взглянуть в его лицо. Но он не мог позволить ей этого сделать, потому что сейчас, плакал от счастья, как мальчишка. - Мне сказали, ты ворвался в родильную палату и ничего не поняв, грохнулся в обморок. Это правда?

Судорожно вздохнув, он ещё крепче её сжал. Не отпустит. И рожать теперь тоже будет вместе с ней. И пусть весь мир катится к чертям собачьим!

Спасибо, что были с нами.

Любим.

Автор и Музяк.