9

Полгода назад.

Конец ноября в Германии всегда ассоциируется у меня с Новым годом и Рождеством. До самого празднования ещё почти полтора месяца. Но кого это волнует? В витринах магазинов уже вовсю красуются рождественские товары. Улицы украшены гирляндами, здания подсвечены яркой иллюминацией. На центральной площади устанавливают и украшают красными шарами и золотыми звездами ёлку.

Плотнее кутаюсь в тонкое бежевое пальто и оглядываюсь по сторонам. Занятия в колледже закончились полчаса назад. Я прошлась до ближайшего кафе и взяла стакан горячего шоколада. Грею об него руки и смотрю, как украшают главную ель города. Скоро вокруг неё будет проходить рождественская ярмарка, на которую мы с Филом обязательно заглянем. Люблю простую уличную еду, атмосферу праздника и терпкий вкус подогретого вина в бумажном стаканчике.

— Бу! — раздается прямо у меня над головой.

Губы сами растягиваются в глупейшей улыбке, и я медленно оборачиваюсь.

Фил замотался шарфом по самый нос. По его глазам вижу: он тоже улыбается. Тянет ко мне руки в теплых перчатках и заключает в медвежьи объятия. Фил выше меня на полторы головы. Рядом с ним я всегда чувствую себя маленькой и хрупкой. Он любит называть меня малышкой. Поначалу это казалось мне таким клише, но в конце концов я привыкла. Именно малышкой рядом с ним я и была. Всегда под защитой своего большого и сильного мужчины.

— Ты долго. Я успела замерзнуть. — Подставила губы для поцелуя и получила в них свою порцию нежности.

— Задержали на работе. Сдавал проект, презентация и обсуждения итогов затянулись, — сказал Фил.

Он проводит носом по моей щеке и щекочет своим горячим дыханием меня за ушком.

— И как? — Я просто сгораю от нетерпения, ещё чуть-чуть и начну подпрыгивать.

— Им всё понравилось, — с довольной улыбкой тянет мой парень.

Я взвизгиваю и прижимаюсь к нему сильнее. Стакан с горячим шоколадом опасно наклоняется.

— И что теперь? Повышение?

Он работал целый год именно над этим проектом. Попутно делал ещё несколько, но этот был основным. Сегодня для нас обоих был важный день. Я сдавала экзамен на знание немецкого, чтобы повысить свой уровень языка. У Фила была его презентация, из-за которой последние недели все вечера мы проводили дома. Он готовился. К ним в офис приехали основные акционеры компании. Всего представляли пять проектов. Фил должен был закончить своё выступление ещё полтора часа назад. Когда я была на экзамене, скинул мне смс, что задержится. Получать от него текстовое сообщение было странно, он, в основном, пользовался голосовыми, чем нередко меня раздражал. Не всегда есть возможность прослушать сообщение. Проще его прочитать.

Фил молчит. Я думаю, что он решил выдержать театральную паузу и немного дразнит меня. С удовольствием принимаю его игру. Прикрываю глаза и скрещиваю руки у него на спине. Он кладёт свой подбородок на мою макушку и слегка покачивает нас из стороны в сторону.

Мы стоим в центре пешеходной улицы, тесно обнявшись. Мне тепло и уютно. Влюблëнно и счастливо. Внутри всё замирает от предвкушения какого-то чуда. На вершину ёлки рабочие одевают большую пятиконечную золотую звезду. Не хватает только медленно кружащих хлопьев снега, но это  маловероятно. Точно из разряда чудес. Только недавно прошёл дождь, и некоторые деревья стоят зеленые. Прогноз упорно показывает плюс восемь всю неделю. По утрам стелятся сизые туманы. Осень и зима в Германии другие, нежели в России. По условиям мне больше нравится здесь. Я совсем не скучаю по сугробам. По мне — можно всегда жить там, где за окном плюс пятнадцать и светит солнце.

— Фил? — тихо спрашиваю я. — Почему ты молчишь?

— Думаю.

Я усмехаюсь в ворот его пальто, и почесываю нос о грубую ткань.

— Не хочешь рассказать мне, о чём? Я не умею читать мысли. Хотя иногда думаю о том, что это была бы полезная способность. Помнишь, мы смотрели “Отбросы” (сериал — прим.автора)? А ты какую бы хотел? Ты мне тогда так и не ответил, — говорю я.

Фил опять молчит. Мне хочется пнуть его своим ботинком по голени, чтобы он ответил быстрее. Сегодня я и так много времени провела в ожидании. Нам ещё предстоит дорога по вечерним пробкам за город, к его матери. Мы никогда не пропускаем её пятничные ужины для всей семьи.

— Я бы хотел быть в двух местах одновременно, без потери времени на переезды, перелёты. Чтобы всё успевать. В сутках так мало времени, а жизнь вообще штука короткая. В любой момент оборваться может. Я бы хотел прожить её по максимуму эффективно, — говорит Филипп и поспешно добавляет, встретившись со мной взглядом темных, как горький шоколад, глаз: — С тобой рядом, разумеется.

Подлизываться он всегда умел. Я картинно закатываю глаза.

— Что сказали по поводу проекта? — строго спрашиваю и отстраняюсь.

Осенний ветер пробирается под полы моего пальто, и я ëжусь от холода. По коже бежат мурашки и волоски на руках встают дыбом. Я вдруг понимаю, что мне не понравится ответ Фила.

Каким-то шестым чувством я знаю, что он мне скажет.

Ему предложили место в другом офисе.

Мы обсуждали этот вариант несколько сотен раз. Я была готова к переезду, как и он. Главное — рядом. Главное — вместе. Даже переезд в другую страну меня не пугает. Я неплохо подтянула свой английский. За три года стала сносно говорить и отлично понимать на немецком. Русский тоже не забыт. Я всё ещё, большей частью, думаю на нём.

Существует только одно “но”...

Мне осталось учиться в колледже ещё полтора года.

— Австралия?

Трясу головой в неверии. Нет, должно быть, я ослышалась. Это же другой край света. Если представить в своей голове глобус, то Австралия находится в самом низу. Чуть выше Антарктиды.

Боже…

Я думала, максимум, который могут предложить Филу, это Лондон.

Лондон меня не пугал.

Но Австралия.

Мельбурн.

Для меня это, как на другую планету улететь. Ещё учеба. В очередной раз бросать обучение я не собираюсь. Я и так потеряла много времени. Мне нужно получить образование.

Мне нужно об этом подумать. Переварить.

Я пребываю в шоке и смятении. Оглядываюсь по сторонам и отхожу к ближайшей урне. Туда летят мой недопитый горячий шоколад и уверенность в том, что всё у нас будет хорошо.

Отношения на расстоянии — это сложно. Если бы мы жили в разных странах в Европе, то подобная перспектива страшила не так сильно. Но Австралия? Оттуда не налетаешься друг к другу на выходные. А ещё мне будет сложно получить туда визу. Если Филу дадут рабочую, то мне никто такую не даст. Пока что.

— Я сам не рад.

Филипп, в отличие от меня, сохраняет спокойствие. Его голос тверд и уверенн. Поза тоже говорит о том, что он ни в чем не сомневается. Я складываю руки на груди и смотрю прямо на него. Между нами расстояние метра два, а меня уже физически ломает. Хочется подойти к нему и уткнуться носом в его грудь. Чтобы обнимал меня. Крепко. Как умеет только он.

Я не спешу. Хмурюсь, провожая взглядом пёстрый людской поток.

— Но?

— Но я согласился.

Филипп сам делает шаг навстречу. Берет в теплые ладони моё лицо и поднимает к себе. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы взглянуть на него так, как он хочет. Волосы рассыпаются по спине, их подхватывает и треплет ветер. Они лезут мне в глаза и прилипают к влажным губам.

— Блин, Да-ша, я просто не мог им отказать. “Да” само вылетело из меня. Я и не успел толком пораскинуть мозгами. Австрия, Англия, Австралия... Какая, к черту, разница? Ты поедешь со мной? Поедешь же?

Другого я и не ожидала. Фил жил этим проектом. Работал над ним день и ночь. Все выходные и в отпуске тоже. Он даже на наши совместные выходные у моря брал рабочий ноутбук. Чем жутко меня раздражал!

— Я не знаю, — тихо признаюсь я, — Австралия, Фил. Моя учëба...

— Мы поженимся, и ты поедешь, — упрямо гнёт он свою линию.

Скользит взглядом по моему лицу и останавливается на губах. Возвращается к глазам. Там у меня слёзы, вот-вот ручейками покатятся по щекам.

— Это предложение такое сейчас было? — смеюсь я, забыв, что только минуту назад пребывала в жутком раздрае чувств.

— Почему бы и нет, — пожимает Фил плечами, он тоже улыбается.

Моё сердце пропускает удар.

— Как романтично.

Он целует меня, сразу глубоко и жадно, позабыв о всяких приличиях и толпах туристов вокруг. Мы можем оказаться на сотнях фотографий любопытных китайцев. Нам всё равно. Цепляюсь за его плечи, привстав на носочки. Тянусь к нему сама. Трусь о его нос своим. Мы улыбаемся в губы друг другу и Филипп заходит на второй поцелуйный круг. Быть ближе к Филу — моя незыблемая потребность.

С другой стороны — что такое полтора года разлуки по сравнению со всей жизнью?

Продолжая улыбаться, мы садимся в машину.

Его мама звонила уже три раза. Два — мне и один — ему. Сначала мы поедем к ней, а завтра с утра — к моим родителям. Кольцо решаем купить на днях. Нам некуда торопиться.

А потом случается это. Моя жизнь переворачивается с ног на голову. Всё вокруг останавливается. Я забываю, как дышать, как есть, как спать.

Планы на жизнь проносятся перед глазами как быстрая перемотка, и ты пытаешься нажать кнопку стоп на этом чëртовом пульте жизни, но не выходит. Он оказывается сломан, а вслед за ним ломаешься и ты сам.

Я как будто смотрю фильм в замедленной съемке. Я просто зритель в кинозале. У меня есть попкорн и газированный напиток. Это всё происходит не со мной. Не с нами. Так не бывает, когда в один момент у тебя есть всё, а в следующий не остается абсолютно ничего.

Я помню все детали. Цвет машины, которая в нас врезалась. Марку машины, в которую отлетели мы. Во что были одеты люди вокруг. Помню голоса. Много. Разные языки, интонации, крики. Помню кровь. Много крови. Стекло. Много стекла. Много металла, некрасиво изогнутого, из которого спасатели доставали меня.

Они что-то кричали, говорили. Я не понимала ни слова.

Моё лицо было в крови. Одна незначительная рана на лбу, из которой тëк алый водопад, лишивший меня зрения.

Помню, что вокруг было много света, он ослеплял глаза. Красного и синего. Световые огни отражались в лужах, которые остались после дождя. Из-под машины валил сизый дым.

Помню, как мне было холодно. Так холодно, что зубы начали стучать друг от друга. Я никак не могла согреться.

Помню, как теряла кратковременно сознание и приходила в себя опять.

Боялась повернуться в сторону водительского сиденья. Помню, как задала вопрос. А ответа не услышала. И от этого стало очень страшно и больно. Так больно, как никогда не будет физически. Когда ты понимаешь, что внутри тебя что-то умирает… навсегда...

Помню, как хотела кричать, а получалось только шептать.

Я помню не перестававший звонить телефон с тонкой сеткой трещин по экрану, который валялся у моих ног в осколках стекла.

Я столько всего помню...

Только Фила не помню.