13

— Ты молчалива, Алиса, — Яков впивается взглядом в мое лицо, которое то бледнеет, то краснеет от переживаний. — Что-то случилось?

Да. Случилось, но рассказать ему я не могу, потому что язык не поворачивается. Перед моими глазами до сих пор стоит картинка флирта Светы и Ильи. И сколько бы я не пыталась прогнать ее, у меня не выходит. Марина права. Мне нужно поговорить и с Севером, и я Поляковым. Сказать честно о своих чувствах, но… Когда я представляю беседу с Яковом, мне становится не по себе. Он надеется на другое отношение и, честно, его заслуживает. Как плеснуть ему правдой в лицо?

— Я волнуюсь из-за мероприятия, — отвожу взгляд и провожу пальцами по переносице, скрывая глаза от Якова.

— Не волнуйся, — спокойно произносит Поляков, касаясь моих пальцев своими. — По периметру будет стоять охрана. Внутри тоже. Никто не посмеет сделать тебе больно, Алиса.

Хочется отдернуть руку, словно от огня, но я не делаю этого. Сижу и киваю, как китайский болванчик. Я верю ему.

А Северскому? Как снова поверить его словам?

Прикусываю губу и с легкой выдавленной улыбкой убираю руку из-под горячих пальцев Якова. Он впервые находится у меня в квартире, и я не могу его прогнать. Поляков оберегает меня и видит своей невестой. Другой женщине льстило бы его внимание, а у меня внутренности скручиваются, и душа отторгает возможность таких отношений, где я кроме благодарности ничего не буду испытывать.

— Алиса, — Яков откидывается на спинку стула и берет кружку в руки, — я вижу, что с тобой что-то происходит. Только не могу понять, что именно.

Меня резко бросает в жар. Нет сил устанавливать зрительный контакт с Поляковым, и я, кусая губы, крепко сжимаю кружку. Сейчас самый подходящий момент для откровений, но на горле будто удавку затягивают. Слова произнести не в силах.

— Я взрослый человек, Алиса, — криво улыбается Яков, когда я все-таки набираюсь смелости и смотрю ему в глаза. — Прекрасно чувствую, когда женщина от меня морозится.

Перестаю дышать. Щеки вспыхивают еще сильнее, потому что Поляков сейчас читает меня, как раскрытую книгу.

— До нападения на студию у меня был шанс, но сейчас его нет, так ведь? — Яков делает глоток чая, а у меня по коже ползут большие мурашки.

Стадом пробегают по всему телу. Плечи опускаются. Мое напряжение резко сменяется тотальной слабостью.

— Так, — выталкиваю из себя одно единственное слово, а Яков кивает.

Кажется, его разочарование откликается во мне тысячами острых осколков, которые пронзают сердце. Я ненавижу это чувство. Быть открытой для чужих эмоций… Нет ничего ужаснее.

— Ты боишься?

— Чего?

— Что я не смогу тебя защитить, — Поляков становится серьезным, ставит кружку на стол и растирает лицо ладонями.

— Нет. Я знаю, что ты можешь обеспечить мне безопасность, Яков.

Кивает в ответ, скашивая взгляд на окно. Задумывается, сжимает челюсти, а я дергаю за резиночку на запястье.

— Есть вещи, о которых я не могу тебе сказать. Да, я готова быть на мероприятии в качестве твоей спутницы и лица коллекции, но у нас нет продолжения.

Когда эти слова разлетаются по маленькой кухне, в ушах начинает звенеть. Голова кружится. Перед глазами мутнеет.

— Я не хочу тебя обманывать и давать ложные надежды. Мне очень хотелось попробовать, но не получается.

— И кто он? — криво улыбается Поляков, снова впиваясь в меня взглядом. — Хотя, — выпрямляется и отмахивается, — можешь не говорить. Я понимаю.

— Правда?

Вновь кивок вместо ответа. Медленно выдыхаю с облегчением, но разочарование Якова никуда не исчезает. Это чувство практически осязаемо.

— Была девушка, которую я сильно любил. На многое был готов ради нее, — вдруг произносит Поляков, ошарашивая откровением.

— И что сейчас с этой девушкой?

— Умерла, — я охаю, но Яков усмехается. — Не в прямом смысле, Алиса. Она предала меня, поэтому ее исчезновение из моей жизни приравнивается к смерти.

— Мне жаль, — голос дрожит.

— Не стоит, — поднимается, стряхивая с рубашки невидимые пылинки, — это прошлое. Проводишь до двери?

Киваю. Закрываю за Поляковым дверь, и возвращаюсь на кухню. Встаю у окна и смотрю, как Яков выходит из здания и подходит к машине охраны. Я знаю, что там Мирон, а не Илья, но сердце почему-то предательски щемит.

Было не так уж и сложно, Алиса, да?

Но как набраться смелости и выслушать Илью?