Глава 12

Я постаралась взять себя в руки и медленно повернулась к Кириллу. Первое, что мне бросилось в глаза — это то, что мужчина изрядно похудел, его осунувшееся лицо и общий усталый вид. Неужели Сонечка жизни спокойной не дает, первое, что ехидно подумала при виде любимого. Да, все эти месяцы я пыталась убить в себе чувства к этому мужчине, забыть, каждый раз напоминая, как он поступил со мной, но…Это оказалось сделать гораздо сложнее, чем я думала, с учетом того, что я носила под сердцем двух его детей.

И вот сейчас я внешне спокойно смотрю на него, а в душе умираю, потому что на данный момент больше всего хочу прикоснуться к любимому, ощутить под своими руками биение его сердца, накачанные мышцы, страстные поцелуи, хочу ощутить его в себе. Но не могу. Как только я прикоснусь, сразу забуду о его предательстве, о том, как этот человек променял меня на «глупую силиконовую пустышку», как он выражался. Не могу этого допустить, не хочу потерять себя, как бы больно ни было.

— Привет, Кирилл, — я наконец-то смогла ответить ему, и голос даже не дрогнул.

— Как дела? Ты изменилась, — судя по напряженным скулам, Кирилл еле держит себя в руках.

— Все хорошо, а у тебя?

— Плохо, Лиль, без тебя плохо… Что случилось, родная? Почему ты так поступила со мной? — глухо спрашивает любимый, а в глазах столько боли и непонимания, как будто действительно не понимает, за что, и в происходящем всецело моя вина.

А меня захлестывает гнев. Спустя четыре месяца пытаться поговорить, как будто ничего и не было, и пытаться выставить меня виноватой! Не ожидала такого от Кирилла, если честно, знала его с другой стороны: человеком, рядом с которым спокойно, надежно, который отвечает за свои слова, которого характеризуют исключительно мужские поступки. Но ждать четыре месяца…Зачем, если я ему так дорога, как он говорил?!

— Я поступила с тобой? Я поступила, Кирилл?! Еще на берегу я тебе говорила, что единственное, чего не могу простить в своей жизни — это предательство и блядство. И ты ответил тогда, как мне помнится, что тоже не приемлешь этого. И что же я вижу?! Сонечку на тебе, когда ты мне до этого говорил, что она пустышка, которая мечтает только о богатом муже. Решил воплотить мечты девушки в жизнь?! — я даже сама не замечаю, как срываюсь на крик.

— Успокойся, малыш, пожалуйста, успокойся, тебе нельзя волноваться… — Кирилл пытается обнять меня и прижать к себе. — У меня ничего с ней не было, Лиль, клянусь! Откуда ты взяла это вообще?!

А я делаю шаг назад, не хочу к нему прикасаться, не могу переступить через себя. Кирилл, видимо, понимает меня и не делает больше поползновений в мою сторону.

— Кирилл, в тот день, когда я позвонила и хотела приехать, я приехала, как и обещала. И увидела вас своими глазами у тебя в кабинете. На диване, она полуголая, ты с расстегнутыми штанами… — меня аж перекосило от отвращения к воспоминаниям.

— Лиль, не было ничего, пойми, НЕ БЫЛО. Ну не могу я с ней!! Не возбуждает она меня, не стоИт, блевать хочется от вида ее силиконовых сисек и губешек! Как еще тебе это донести?! — тут уже и Кирилл срывается на крик, хватается двумя руками за голову.

Хотела ему сказать, что не вижу больше смысла разговаривать с ним на эту тему, что нам просто надо расстаться и перестать трепать друг другу нервы, и пусть он сам разбирается со своей секретаршей, как в разговор вмешался неожиданно подошедший Саша:

— Во-первых, не ори, не видишь, что ее уже трясет? Во-вторых, тебе не кажется, что это не лучшее место для разговоров и выяснения отношений? Тем более с беременной женщиной, — и Саша слегка приобнял меня. Я знаю, что он сделал это на автомате, чтобы приободрить, и, видя мое состояние, чтобы подхватить, если вдруг надумаю падать. Но Кирилл понял все по-своему. На лице явственно проступила ярость, руки сжались в кулаки, я испугалась, что сейчас он ударит Сашу, и встала немного вперед, как бы заслоняя его собой. Нельзя, чтобы мой близкий друг пострадал из-за моих проблем. Никак нельзя.

— А ты, я смотрю, недолго страдала, да, Лиля? Сразу же переметнулась. Или же вы вместе еще до моей якобы измены? Об этом ты хотела со мной поговорить в тот день? Но духу не хватило, да, во всем признаться?! Поэтому ты придумала эту сказочку про меня и Соню? Сама придумала, сама поверила, сама обиделась. Как удобно! И чей это ребенок, дорогая? Я, наверно, имею право знать, все-таки у нас были отношения. Как я считал.

Его слова бьют меня по больному. Только бы не заплакать. Не при нем. Не сейчас. Дети чувствуют мое состояние, и пинают меня, кажется, во все органы, какие только достают. Едва сдерживаю болезненные стоны. Рука Саши ощутимо напряглась на талии. Больно. Но не физически, нет, душевно. Как же это мерзко и подло: натворить дел, не иметь сил признаться и сметь обвинять меня в случившемся. Выставить меня виноватой. Наверно, это низкий поступок с моей стороны, но мне тоже захотелось уколоть его, да побольнее, поэтому наверно и прозвучали следующие мои слова, но даже впоследствии, анализируя все произошедшее, я так и не смогла объяснить, почему я так сказала:

— Дети, Кирилл, это Сашины дети. Не твои.