Глава 14

Амиран

Минуя гостиную, мы направляемся к лестнице. Все так же не переговариваясь, поднимаемся вверх. На спальном этаже Алиса собирается свернуть в коридор, ведущий на женскую половину, но я твердо удерживаю её за локоть.

— Нам выше, — коротко оповещаю, продолжая подъём.

— Куда мы идем? — любопытствует Алисия.

— Хочу кое-что тебе показать.

— Интересное?

— Я бы сказал поучительно-воспитательное, — отвечаю без тени улыбки.

— Хмм, не уверена, что мне нравится такая формулировка, — из притихшего голоса Алисии испаряются заинтригованные воодушевлённые нотки.

— Я и не обещал, что тебе понравится, tatlim, — мрачно ухмыляюсь я.

— Тогда я не пойду, — она резко останавливается, впиваясь пальцами в резные перила.

— Значит, понесу, — не тратя время на уговоры, подхватываю жену на руки.

— Амиран, это не смешно. Ты меня пугаешь! Прекрати! Отпусти немедленно! Я сама могу… — возмущается Алисия, тщетно извиваясь в моих руках.

Достигнув крайнего этажа под самым сводом дворца, я ненадолго останавливаюсь напротив преградившей мне путь ажурной кованной двери. Несмотря на габариты, она бесшумно открывается при помощи ключ-карты.

— Почему так темно? — испуганно восклицает Алиса, когда мы оказываемся в тускло-освещаемом коридоре. Дверь за нами беззвучно захлопывается.

— Амиран, куда ты меня тащишь? — обхватив мое лицо ладонями, пытается добиться ответа. Я упорно молчу, глядя мимо нее. Только вперед.

 — Здесь все в пыли, и воняет протухшими тряпками. Мне дышать нечем. У меня аллергия на грязь, — Алиса резко меняет стратегию, переходя к жалобам. Я ухмыляюсь, отдавая дань её находчивости и размеренно следуя вдоль закрытых дверей комнат.

— Я осматривала дворец не один раз, но сюда меня не пустили, — сообщает шепотом. — Я боюсь приведений, Ран.

— Без специального разрешения этот этаж закрыт для всех обывателей резиденции, включая прислугу, — Алиса вздрагивает, не ожидая, что я отвечу. Запрокидывает голову, растерянно глядя мне в глаза. — Но у меня, разумеется, есть доступ ко всем помещениям. Можешь успокоится, tatlim, приведений здесь точно нет, — «утешаю» испуганную жену, и остановившись у одной из дверей, ставлю её на ноги. Открываю тем же способом, что и первую, толкаю плечом и переступив порог, ставлю Алисию на пол.

— Может, объяснишь, какого черта происходит? — обхватывая себя за плечи, Алисия пугливо озирается по сторонам.

— Осмотрись пока, Алиса, — бесстрастно говорю я, повернувшись к жене спиной. — Мне интересно услышать твои предположения, — поясняю, запирая дверь на замок.

Обернувшись, нахожу взглядом застывшую фигуру жены. Она неподвижно стоит в центре комнаты, прижимая к груди дизайнерскую сумочку. Из узких окон  сочится золотистый лунный свет, позволяя рассмотреть скудное убранство небольшого пространства: выцветшие гобелены, потрескавшуюся мозаику, пыльные ковры и минимум необходимой мебели. Небольшая кровать без изысков, застеленная грубыми простынями, деревянный стол… и все.

— Ну, так что? Готова озвучить идеи? — неторопливо расстегнув пиджак, убираю руки в карманы брюк. Алиса поднимает на меня, полный смятения взгляд, отрицательно мотнув головой.

— Здесь есть туалет, вода. Душ и свет отсутствуют, но это умышленное упущение, сделанное исключительно в соответствии с предназначением этих помещений, — подсказываю я, шагнув вперед. — Комнаты запираются исключительно снаружи, — открываю еще один фрагмент ребуса.

— Не знаю…, — растерянно качает головой Алисия.

— Нет? А подумать? — вопросительно смотрю на загнанную в клетку хищницу, медленно сокращая разделяющее нас расстояние. — Днем свод дворца раскаляется и тут становится невыносимо жарко. Настоящее пекло, tatlim, — замолкаю, настойчиво удерживая её взгляд.

— Я не знаю, Ран, — сдавленно шепчет она. — Просто скажи мне, и давай покончим с этим.

Приблизившись вплотную, поднимаю руку и снова снимаю никаб с её головы. Она вздрагивает от каждого движения пальцев, неотрывно следит за выражением моего лица. Шумно вздыхает, когда я провожу большим пальцем по её губам, и послушно открывают рот, позволяя проникнуть внутрь. С гортанным звуком Алиса плотно обхватывает фалангу губами, трогает языком, облизывает. Зрачки расширяются, заполняя потемневшую голубую радужку.

— Такая ласковая сегодня, tatlim, — ухмыляюсь я, без усилий разгадав её игру. — Хочешь доставить мне удовольствие  или снова что-то натворила?

— По-моему я давно не отказываю тебе в удовольствии, — выпустив палец изо рта, она кладет ладони на мои плечи и тянется к губам с чувственным мурлыканьем.

Я помню, какие звуки издаешь ты, Ли. Помню, как ты стонешь, теряя контроль над своим телом, как выгибаешься и умоляешь трахать тебя сильнее.

— Не отказываешь, tatlim, — я отстраняюсь, удерживая её лицо за скулы. — Быстро вошла во вкус.

Почти с первого раза ты была такой…

— Почему ты так смотришь? ­— спрашивает едва слышно, скользнув вопросительным взглядом по моему застывшему лицу. Вряд ли Алиса способна осознать, чего мне стоит удержаться от желания свернуть ей шею. Прямо сейчас. Здесь. Без суда и следствия. Иначе не смотрела бы на меня с растущим волнением, а кричала, умоляя о помощи.

— Как? — голос звучит грубо. Алиса дергается, почуяв неладное и приглушенно стонет, когда мои пальцы сжимаются на её скулах сильнее.

Наши последние встречи, ты помнишь? Ты часами могла скакать на мне, Ли.

— Как тогда… на озере, — сдавленно выдыхает она, часто и испуганно моргая.

Если ты такая горячая девочка, может, твоей щедрости и на меня хватит? 

Сука, ты, tatlim. Сука, черт бы тебя побрал.

Закрыв глаза, проглатываю яростный рык, мысленно перегрызая глотку разбушевавшейся кровожадной твари, жаждущей её слез, боли и унижений.

Моя сука. Никто не тронет.

Даже я.

Расслабив пальцы, резко отпускаю Алису, и отступаю на пару метров назад, поворачиваюсь спиной.

— Амиран… — она опрометчиво делает шаг в мою сторону.

— Нет, не подходи, — стальным тоном приказываю я. — Стой, где стоишь. Я расскажу тебе об истории этих комнат. Хочешь?

— Нет, я хочу уйти, — подавленно отзывает Алиса. — Ты странно себя ведешь.

— Шейх, владеющий дворцом до меня, обустроил этот этаж для провинившихся наложниц и жен, — игнорируя её просьбу, начинаю я. — Раздев догола, он запирал их в этих комнатах, лишая привычных удобств и средств гигиены. Наказание длилось от пары дней до нескольких месяцев. В зависимости от тяжести проступка. Шейх считал, что ничто не собьет с женщины спесь, как отсутствие, зеркала, мыла, зубной пасты, шелкового белья, сплетен и секса. Говорят, он хвастался, что его метод работает безотказно, но радость шейха длилась недолго. Во времена переворота он попал под опалу короля и был повешен на главной площади Асада, как и другие заговорщики.

— Несчастных женщин шейха освободили?

— Нет, не успели, — отвечаю безучастным тоном. — Они совершили массовое самоубийство в день казни шейха.

— Здесь? — ошеломленно восклицает Алисия.

— Нет. Их тела выловили из залива следующим утром.

— Какой ужас! — её передергивает от услышанного. — Зачем они это сделали?

— Наверное потому, что любили, — равнодушно пожимаю плечами. — Не смогли жить без своего мужа и господина.

— Это болезнь, психическое отклонение, что угодно, но не любовь, — импульсивно заявляет Алисия.

— Разве? — скептически отвечаю на эмоциональный выпад жены. — Со стороны диагнозы ставить всегда проще. Куда сложнее разобраться в себе. Ты же побежала босиком по пеплу навстречу смерти. Побежала не думая, не оглядываясь, — напоминаю о недавних событиях. — Ради любви?

Она не спешит с ответом. Я слышу её участившееся дыхание, чувствую разрастающийся женский страх. Медленно повернувшись, смотрю в блестящие кристально-голубые глаза, смотрю долго, не отрываясь, и она тоже не смеет отвести взгляд. Алиса уже не сомневается, не догадывается, а точно знает,  что очередной её секрет разоблачен.

— Ради жизни, Ран, — всхлипывает с отчаянным надрывом. — Я знала, что ты убьешь его, если …

— Знала? Откуда, Алиса? Я убил его? Выдвинул хотя бы одно из обвинений, по которому ему грозил тюремный срок?

— Одно выдвинул. Самое тяжелое в анмарской системе правосудия.

— Он в тюрьме? — рявкаю я, и вздрогнув, Алисия испуганно жмурится.

— Нет, — она мотает головой, — Амиран…Я не могла сказать… — порывисто прижимается ко мне всем телом, цепляясь пальцами за лацканы пиджака, смотрит в глаза сквозь пелену слез,  и снова умоляет: — Прошу тебя. Хамдан ничего плохого не хотел.

— Я отлично видел и слышал, чего хотел Хамдан, — схватив её за плечи, отрываю от себя и грубо встряхиваю. — Ты снова солгала мне, Алиса. Я обещал тебе наказание. Оно начнется прямо сейчас.

— Амиран…, — отчаянно шепчет Алисия, смахивая с щек ручейки слез.

—  Снимай одежду. Всю. Ничего не должно остаться, кроме этого..., — подняв с пола упавшую во время наших баталий сумку, рывком дергаю молнию и достав футляр с ожерельем, бросаю к её ногам. — Оно действительно лучшее из коллекции ювелирного холдинга Адама Саадата, но блистать ты будешь в нем здесь. А не на свадьбе сестры.

— Церемония состоится? — испуг в распахнутых глазах сменяется облегчением, взрывая во мне волну неконтролируемого бешенства.

— Я лично за этим прослежу, — сардонически ухмыляюсь. — И организую свадебное путешествие новобрачных. Они проведут весь отмеренный срок под надежным вниманием моей охраны.

Она молчит, глотая слезы. Ошеломленный взгляд мечется по моему лицу.

— Удивлена, tatlim? Надеялась на другой исход? — спрашиваю со злой иронией. — Наверное, он тоже, когда заварил всю эту кашу. Как ты правильно заметила, умереть легко, а сражаться за свою жизнь, свой выбор и свою страну дано не каждому. Именно этим твой герой и займется сразу после возвращения из медового месяца. Он будет направлен на военную службу в провинцию Зулейер, — бесстрастно озвучиваю принятое решение.

— Но там война!

— Генерал войны не боялся, пусть берет пример с отца, — равнодушно отзываюсь я, дергая завязки на её абайе, и взявшись за край ворота, разрываю почти до низа. — Остальное сама снимешь, или помочь?

— Нет, я не стану, — она с шипением бьет меня ладонями по плечам и с кошачьей резвостью отскакивает назад. — Ты меня не заставишь, — вздернув подбородок, продолжает пятится. — Я не твоя рабыня.

— Будет, как я хочу, — отрезаю угрожающим тоном, неумолимо приближаясь. Она отчаянно мотает головой. Вздрагивает, наткнувшись на стену.

— Стой, я сама, — сдается загнанная в угол Алиса, сверля меня униженным ненавидящим взглядом. — Сама, — повторяет тише, начиная неловко снимать с себя одежду и бросать мне под ноги.

— Быстрее, — подгоняю я, бесстрастно наблюдая за суетливым и отнюдь не эротичным процессом раздевания. Оставшись полностью обнаженной, Алисия расправляет плечи, откидывая за спину густую волну белокурых волос, и снова позволяет себе вызывающий взгляд в мою сторону.

— Не забудь про колье, — носком обуви толкаю по полу футляр.

Стиснув зубы, она выполняет. Не с первого раза, но у нее получается застегнуть украшение. Наши взгляды сталкивается в немом противостоянии.

— Нравится? — с глухой злостью спрашивает Алиса. Я отрицательно качаю головой, шагнув вперед. Она недоверчиво ухмыляется. А, может быть, все еще не понимает, что игры кончились.

— Не обманывай себя, Ран. Ты чувствуешь удовлетворение, наблюдая за моим унижением, — кричит в ней уязвленная гордость.

— Нет, tatlim, не удовлетворение, — приблизившись вплотную, дотрагиваюсь до переливающихся камней на изящной шее. Бриллиантовый блеск на фарфоровой коже привлекает внимание, завораживает. Tatlim блистает даже в этих убогих декорациях, ни на секунду не сомневаясь, что она и есть главное сокровище.

— Тогда что? — допытывается Лиса. Запустив ладонь в рассыпавшиеся по спине пепельные локоны, лениво пропускаю их между пальцами.

— Бесконечное сожаление, — склонив голову, я едва касаюсь губами её лба, и резко отстраняюсь. — Доброй ночи, Алиса, — собрав с пола ворох одежды, разворачиваюсь и иду прочь, оставляя тигрицу в её новой клетке, раз старая пришлась не по вкусу.