Глава 5

Алисия

Разговор с Амираном оставляет еще один неприятный осадок в душе. Но терпеть такое унижение, сотню эскортниц и его родственника в комплекте с друзьями на этом острове дальше, я не намерена.

Нам нужно поговорить наедине.

Естественно, что перед взором посторонних эмир не пойдет ко мне навстречу и всем своим видом будет демонстрировать, что последнее слово всегда остается за ним. И то, что ему, как принцу Анмара, подобный беспредел позволителен. Более того — судя по его ответам на мои претензии, Амиран не считает, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Вернувшись в свою комнату, я сразу улавливаю нежно-цветочный аромат, пропитавший весь воздух в пространстве. На моем журнальном столике появился фантастический букет лавандовых пионов.

Закрываю глаза и делаю медленный выдох, а в мыслях непроизвольно всплывает горячая картинка из воспоминаний. Амиран мягко ведет лепестками бутона по моей коже, обводит ими соски и грудь, опускаясь к пупку и бедрам. Медленно и плавно доводит до исступления, даже не прикасаясь ко мне.

Как ни крути, но та ночь и то утро были самыми эротичными в моей жизни. Я ощутила, как моя чувственность раскрылась тогда, заиграла красками, подобно распустившемуся цветку.

Через две минуты я уже направляюсь в спальню Амирана.

Подожду его там. Рано или поздно он вернется со своей мерзкой вечеринки у бассейна и ему придется за все передо мной ответить. Возможно, мне удастся с ним договориться, и мы вернемся в Анмар: нужно заняться переездом Сэви, подготовить мою крошку к глобальной смене обстановки. К тому же, я надеюсь встретиться с семьей, и узнать у мамы и отца хоть какие-нибудь новости про Нейта.

В общем, я могла бы провести время нашего медового месяца с большей пользой, чем созерцание обнаженных тел, прилипающих к наследнику.

Сделав шаг в комнату Амирана, я медленно изучаю его спальню, исследуя комнату вдоль и поперек. Рефлекторным движением провожу пальцами по шелковым рубашкам, проходя мимо гардеробной Рана…его запах атакует мои легкие, забивается в каждую пору и клеточку, рождая в голове и сердце сразу несколько приятных воспоминаний.

То утро. Я не могу его забыть. Слишком силен контраст в сравнении с тем, кого я вижу перед собой сейчас.

А ведь все могло бы быть, между нами, иначе…сам Амиран аль-Мактум покрывал меня поцелуями. С головы до ног, сантиметр за сантиметром. Я сходила с ума, ощущая себя такой хрустальной, защищенной, обласканной, податливой, главной одержимостью в его жизни.

Есть что-то невероятно пленительное, одурманивающее, умопомрачительное в том, что безоговорочно сильный мужчина, диктующий правила этому миру, ставит на несколько минут в его эпицентр — тебя. Не оставляет без внимания все самые интимные места на теле, разрушает границы, проникая языком внутрь. Для всех он — Амиран аль-Мактум, наследник Анмара, властный и справедливый эмир и будущий король, а для меня в тот момент был мужчиной, который сходит с ума от желания, от одного взгляда на мое тело. Я чувствовала, каждой клеточкой чувствовала, каких усилий ему стоит сдерживать себя и растягивать прелюдию и в то же время, насколько ему необходимо обозначить и закрепить свое право на абсолютное обладание мной.

Все это уже не имеет значения. После того, что он сделал с нами, с Нейтом…то утро уже перестает приносить очки лояльности и симпатии в его пользу. Или мне хочется убедить себя в этом.

Не знаю, сколько времени провожу в обители эмира. Находясь в ванной Амирана, я вдруг слышу отдаленные голоса. Мужской и женский. Эмир направляется сюда…и он явно не один. Внешняя дверь закрывается, голоса становятся отчетливыми, а женский смех — таким явным, заливистым. Я так понимаю, выходить из своего убежища мне уже слишком поздно.

Зачем эта дрянь увязалась за ним? Или он сам её позвал? Но я же своими глазами все видела: шлюхи не особо заинтересовали шейха. Несмотря на то, что они ластились к нему изо всех сил, в его глазах я не заметила ничего, кроме выражения глубокого равнодушия к их вниманию.

 Прислонившись спиной к стене, я вижу себя в отражении зеркала ванной комнаты. Грудь опадает и поднимается с бешеной скоростью, раскрасневшиеся щеки пылают, брови обеспокоено сдвинуты. Нервно закусываю губу, как только шаги и голоса становятся отчетливыми и оглушительно громкими. Дороги назад нет — я знаю, что Амиран и его гостья уже в своей спальне. Они здесь, очень близко, буквально за стеной.

 Может мне стоит выйти? Зачем я вообще осталась тут? Нет, я не буду выходить. Мне нужно знать, какой он на самом деле и есть ли малейшая надежда на то, что наш брак может попасть в категорию «любовь рождается в совместном проживании». Так говорят на Ближнем Востоке, отмечая, что на Западе, любовь от совместного жительства — гибнет…

— Ваше высочество, любое ваше желание. Я исполню, — распознаю тоненький голос продажной сучки. — Я бы хотела доставить вам особый вид удовольствия… — мелодичный и томный голос эскортинцы, обращенный к моему мужу, заставляет меня мгновенно вспотеть.

Перед взором мутнеет, мир погружается в зыбкий туман. Меня начинает тошнить и пошатывать на одном месте. Это ощущается как пятибалльное землетрясение.

— Больше ни слова. Твои желания меня не интересуют, — его отстранённый тон голоса радует. Кажется, девушка действительно сама пошла за ним в спальню, с целью предложить дополнительные услуги.

Ты же выгонишь эту дешевку за дверь? Да, Амиран? 

Амиран…

— Опустись на диван, — слышу, как эмир отдает своей сегодняшней пассии жесткий приказ. Затем шорох, звонкое постукивание острых каблуков.

— Ноги раздвинь. Шире, — Амиран не просто произносит слова, а бьет хлыстом по моим оголенным нервам. — Еще. Вот так, — инстинктивно прикрываю рот рукой, чтобы не выдать своих эмоций и того, что творится внутри.

Я думала, что ненавижу Амирана аль-Мактума…нет, даже не так: я думала, что знаю, что такое ненависть. 

Истинная, испепеляющая, выжигающая внутренние органы дотла, превращающая в труху все, к чему прикасается. Официально заявляю, что до этой секунды, я не знала, что такое настоящая ненависть…

Дешевый смех и слегка наигранный стон проститутки раздражает мой слух настолько, что хочется перестать слышать. В солнечном сплетении зарождается вяжущее, густое и неприятное ощущение.

— Руки наверх. Ты не должна ко мне прикасаться, — вкрадчивым и равнодушным тоном, продолжает командовать Амиран.

 Снова слышу характерный шелест — очевидно, Амиран избавляется от плавательных шорт. Я хватаюсь за волосы и съезжаю по стене вниз, когда понимаю, что именно начинает происходить по ту сторону двери:

— Ко мне. Опустись на колени. Приступай. Расслабь горло. Глубже. Вот так… То, что нужно, — хрипло рычит Амиран, пока я испытываю почти такие же разрывающие нутро эмоции, какие испытывала, пока бежала по пеплу…

Мне должно быть все равно.

И плевать.

Но это не так. Задето мое самолюбие, моя гордость. Черт, да он просто втоптал меня в грязь.

Благодарю лишь за одно, Амиран. Ты окончательно снял шоры с моих глаз. Если раньше я могла хотя бы призрачно представить себе, что у нашего брака есть шанс, то теперь…я разочарована, убита, подавлена. Я не способна испытывать к тебе ничего кроме отвращения и ненависти.

— Хватит. На пол. На четвереньки, — еще совсем недавно, Амиран почти тоже самое приказал мне. Слух взрывает шлепок по ягодицам, сдавленный женский стон, глухой недовольный рык мужчины. — Двигайся. Быстрее. Работай, девочка.  Ты не за удовольствием сюда пришла.

Я не могу поверить в то, что это его голос я слышу в купе с отвратительными мне, развратными звуками. Сгорая от ужаса, я задыхаюсь и затыкаю уши, ощущая, как по щекам соленым океаном растекаются безмолвные слезы.

Плачет моя уязвленная женская гордость, не более. Это не ревность, не злость…просто хочется выйти из ванны и оттащить эту суку от него за волосы, а Амирана исполосовать ногтями до крови.

Мне плевать, правда...пусть трахает кого хочет. Но эта мантра не помогает. И обида вдруг отдается в груди истинной болью. Сердце предательски сжимается, спазмируется, раз за разом, бесконечно сбивается с ритма.

Я не знаю, что делать, мозг не хочет соображать, отказывается. Ватные ноги не держат, но я все равно подхожу к двери, чтобы лично убедиться в том, что услышанное мной — не галлюцинация.

Лучше бы я этого не делала, лучше бы я этого не делала…Боже.

Он трахает её в той же позе, что и меня.

Также грубо, также сильно, также мерзко — до истошных вскриков, всхлипов и фальшивого оргазма шлюхи. Закрываю глаза, нервно мотая головой из стороны в сторону. Вновь затыкаю уши, когда она истошно стонет, принимая финальные толчки эмира. Ритмичные шлепки плоти становятся чаще, звонче. Я слышу его сбившееся тяжелое дыхание, гортанный хрип, сигнализирующий о приближении разрядки. Покрываюсь холодным ознобом, испытывая отчаянное желание забраться под горячий душ и содрать с себя кожу.

— Хорошая сучка, — удовлетворённо хрипит Амиран, одобрительно шлепая оттраханную девицу.  — Но мне мало. Зови подружку.

 Что? Мало ему? Ноги больше не держат, я отклоняюсь в сторону и в последний момент упираюсь ладонью в душевую кабинку, чтобы устоять на полу. Попутно задеваю роскошные флаконы из-под парфюма, что мгновенно летят вниз, разбиваясь о кафель с лязгающим звуком.

Черт. Это конец.

Этот звук невозможно было не услышать, несмотря на то, что спальня Амирана была заполнена куда более громкими звуками, которые сейчас резко стихли. Я застыла, почти не дышу, в голове и перед глазами плотный туман.

— Уходи, — хрипло бросает Амиран, спустя минуту зловещей тишины.

Я дергаюсь в ужасе, но слова обращены не ко мне. Его голос так близко, холодный и равнодушный до дрожи, словно все, что я слышала раньше, мне померещилось.

— Мы могли бы продолжить вдвоем. Я знаю, как сделать тебе при… — упирается ненасытная шлюха, но её резко обрывают.

— Пошла вон!

Она не произносит ни слова, беспрекословно подчиняясь. Шуршит суетливо собираемой с пола одеждой и быстро выскакивает за дверь.

Снова воцаряется тишина. Давит, оглушает, пульсирует адской болью в висках, сводит с ума.

Амиран молчит. Я его не слышу. Ни шороха, ни движения, ни вздоха.

Но обманываться бесполезно. И прятаться тоже. Он уже знает, что я здесь…

Пытаюсь делать уверенные шаги, но стопы и колени превращаются в вату. Немое бессилие и отчаяние овладевает мной, кулаки инстинктивно сжимаются, но это не придает сил.

Я выхожу из ванной с гордо поднятой головой. Хочется заглянуть в его глаза, хочется увидеть там стыд, вину, раскаяние. Услышать из его уст хоть какие-то оправдания. Хочется увидеть его перед собой на коленях, умоляющим меня о прощении за…

Я знаю, что нет никаких объективных причин «за», кроме того, что мы являемся мужем и женой.

Как и то, что этого не будет. Я уверена, Мактум не испытывает ни капли сожаления за этот безобразный эпизод. И даже примерно представляю, что он мне скажет, а именно припомнит мне слова, которые я сказала ему перед отлетом на остров.

Когда выхожу из ванной, застаю Амирана повернутым ко мне спиной. Он успел надеть шорты. И на том спасибо.

Он курит, устремив взор на вид, открывающийся по ту сторону панорамных окон. Дым, снова дым и пепел. Я шумно вдыхаю едкий запах. Лучше он, чем другой, тошнотворный, оставшийся после грязного совокупления на полу. Рядом с кроватью я замечаю пачку презервативов, но это меня совершенно не радует. Надо же, он умеет ими пользоваться.

Услышав мои шаги, Амиран неспешно поворачивается.

— Тебе следовало выйти сразу, Алисия. Или ты хотела послушать? Или может присоединиться?  — спокойным и ровным тоном, спрашивает Амиран, словно речь идет о погоде.

— Ты находишь это забавным? — к счастью, голос не выдает моего внутреннего состояния.

— Нет, не нахожу, — Он слегка хмурит брови, скользнув изучающим взглядом по моему лицу, на котором наверняка написано все, что я готова проорать в его наглую, надменную, бесстыжую морду, — Ты меня не остановила. Почему?

Ушам своим не верю.

— То есть это я виновата? Отлично придумал. Браво! — вспыхиваю я, сотрясаясь от ярости. Каждую клеточку тела ломит от разрывающей боли.

— Успокойся, Алисия, — губы Амирана трогает усталая усмешка. — Для не ревнивой жены ты слишком остро реагируешь.

Не успеваю я возмутиться, как наш диалог прерывает еще один женский голос.

— Эмир, мне сказали, что вы меня ждете…, — в дверях спальни замирает еще одна эскортница, которую я видела на диване у бассейна.

А вот и вторая шлюха. Прекрасно. Оголодал хищник, мать его. Пять дней воздержания, и он уже готов перетрахать все, что движется, не испытывая брезгливости и угрызений совести.

У меня внутри ничего не осталось сейчас, клянусь. Ничего, кроме гнева.

Девица расплывается в призывной улыбке, собираясь войти.

— Исчезни, — не взглянув в её сторону, бросает ей Амиран, и она и правда неуловимо исчезает, закрывая за собой дверь с другой стороны и возвращая нас к очередному бою.

— Алисия, — Амиран преодолевает расстояние, между нами, предварительно затушив сигарету.

— Не подходи ко мне! — срываюсь на горловой крик я, быстро пятясь назад, щитом выставляя руки перед собой. — Не смей! Я не знаю, что сделаю, если еще хоть раз ко мне притронешься!

— Не понимаю твоей истерики, — скептическим тоном заявляет эмир. — Тебе все равно — это твои слова. Ты меня не любишь и ревновать никогда не будешь. Я даже не рассчитывал на то, что у тебя что-то дрогнет внутри. Как видишь, я выполняю твою просьбу, Алиса. Делаю все что хочу, и тебя, как ты и просила, не трогал. И стоит заметить, что до утра ещё много времени. Заканчивать рано, — припоминает мне каждое сказанное ему слово, Амиран. —  Определись со своими желаниями, tatlim. Молодая женщина должна отчетливо знать, чего она хочет. Моя жена и будущая королева Анмара — точно.

— Не называй меня так! Я не твоя сладкая, — вновь защищаюсь, зацепившись за ласковое и неуместное сейчас обращение.

 — А чья же еще? Конечно, моя. Хочешь поспорить? Не советую, — издевается мерзавец.

— Хочу тебя убить, — говорю чистую правду.

— Это взаимно, tatlim. Как думаешь, у кого больше шансов добиться желаемого?

 С меня хватит! Я больше не могу выносить его бездушный пренебрежительный тон. Схватив оставленную первой проституткой туфлю, я надвигаюсь на Амирана, замахиваясь прямо на него, целясь в совершенное и безжалостное лицо. Мне удается лишь царапнуть острой стороной подбородок эмира, потому что реагирует он как всегда молниеносно и хватает меня за запястья. Взглядом усмиряет мой пыл, хваткой останавливает мое нападение. Но сейчас на меня не подействует ничего, даже психотропное успокоительное.

— Ты сама ко мне пришла, tatlim. Зачем? В очередной раз попросить развод или осчастливить  исполнением супружеского долга? Извини, ты слишком долго размышляла и с твоими обязанностями успешно справились.

 — Я видела и слышала, насколько успешно...

— Все-таки ревнуешь, девочка? — бесстрастно спрашивает Ран, до боли сжимая мои запястья. Встряхивает меня так, что предмет обуви выскальзывает из моих рук и ударяется об пол.

— Нет! Размечтался! Не называй меня так! Ты мне омерзителен! Меня тошнит от тебя, слышишь? Ты мне противен, противен…Ничего, кроме отвращения, не вызываешь! Ненавижу тебя!

— Разве не твои слова я только что тебе озвучил? — железным тоном отзывается Амиран.

— Сказала же, это не ревность. Мне просто противно, что ты потом и в меня свой … пихать будешь…да пошел ты, Амиран! Я не хочу разговаривать! Не хочу находиться рядом с тобой.

— Придется, Алисия. Мы еще даже не начали веселиться, — в его глазах вспыхивает животная похоть, от которой у меня все внутренности начинает выкручивать.

— Нет уж, я пойду, ваше высочество. Достаточно с меня шоу на сегодня. Надеюсь, ты удовлетворил свой ненасытный аппетит, и оставишь меня в покое!

— Не спеши, Алисия, — обхватывает мои скулы, усмиряя разбушевавшийся шторм внутри. — Ты никуда не пойдешь, — спокойным, гипнотизирующим тоном наказывает Амиран.

— Если собираешься меня трахнуть, лучше убей! — продолжаю захлебываться своим гневом.

— Нет. Я найду занятие поинтереснее, — эмир расплывается в зловещей ухмылке, при этом взгляд его остается холодным, наделенным абсолютной уверенностью. — Ты жаловалась, что тебе скучно. Я тебя повеселил. Теперь твоя очередь ... веселить меня, — оглушает своим требованием Амиран. Я открываю рот, но с губ не срывается ни звука. Не могу поверить, что он это серьезно.

— Ложись на кровать. Будь послушной, и, может быть, я тоже пойду на уступки. Выполню любое твое желание, — резкие нотки голоса сменяются вкрадчивыми и бархатистыми. — Кроме развода, разумеется.

Пойдет на уступки? Любое желание?

Он же…он же не имеет в виду жизнь Нейта?

Он же не может играть настолько грязно?

Сукин сын. Мерзавец. Подонок…

Хочешь без правил? Хорошо. Ты больше не получишь удовлетворение от моего унижения, не увидишь слез, не дождёшься боли.

Я сделаю, как говоришь. Лишь бы избавиться от твоего общества и скорее принять душ.

Переступив через свою гордость, я опускаюсь бедрами на кровать. Мои движения порывисты, как в яростном танго. Поднимаюсь выше, пятясь назад.

Столкновение наших взглядов в очередной раз несет за собой ядерный взрыв, после которого разрастается целая Вселенная, переполненная эмоциям, хаосом, гневом, жизнью, смертельными и опаляющими искрами. Она растягивается, разворачивается, между нами, превращаясь в мощные вибрации и пульсации, циркулирующие между нашими телами и прерывистыми дыханиями.

— Развяжи халат и раздвинь свои красивые ножки, tatlim, — выбрав новую тактику, я просто делаю, как он велит. Без эмоций, автоматически совершая то, что просит. Словно я кукла, робот, бездушное и обескровленное существо.

— Вспомни, как ты чувствовала меня в себе, — приглушенным шепотом отдает приказ Амиран. — Хочу посмотреть, как ты кончаешь наедине с собой. Давай, девочка. Доведи себя до оргазма. Сейчас. И пойдешь спать, — со стальным выражением лица, вещает эмир. Он сумасшедший, если считает, что я способна сейчас чувствовать хоть что-то, кроме омерзения. ­— Я не требую ничего неприятного. Тебе понравится.

— Будь ты проклят, — в который раз, произношу я, очень сильно жалея, что у меня нет под рукой огнестрельного оружия.

— Не болтай. Делай, что говорю, — опускаясь коленями на постель, Амиран берет меня за лодыжку свободной рукой. Его пальцы с разрушительной нежностью гладят мои ступни, напоминая о не заживших до конца ранах.

Сжав зубы, я резко и не очень эротично раздвигаю ноги. Скользнув быстрым взглядом по напряженному мужскому телу, застываю от ужаса, заметив оттопырившую шорты эрекцию.

— Не бойся, — правильно разгадав причину моей заминки, «успокаивает» Амиран. — Мы договорились. Ты сама. Сожми в ладонях грудь. Такая красивая, — выполняю его команды я, прикасаясь к себе. — Самая красивая. Ты же знаешь об этом? Знаешь, как ты действуешь на меня, Алиса? Знаешь, — утвердительно кивает. — И пользуешься этим, дикарка, ­— его взгляд чернеет, пугая своей глубиной, обволакивает, дурманит. — Везде красивая и сладкая. Очень сладкая, tatlim. — Его пальцы невесомо скользят по травмированной ступне, задевая какие-то чувствительные точки и посылая по телу табун мурашек.

Вздрагиваю, ощущая горячие мужские губы, а потом и влажное прикосновение языка ко все еще саднящим рубцам.

Он, что, мне ноги целовать собрался?

Мысль улетает прочь, когда я чувствую еще одно щекочущее ласковое  движение. И ещё одно... Кончик языка эмира порхает по выпуклым шрамам,  вырисовывая невидимые узоры на моих ступнях.  В том же темпе, что я трогаю себя. Подгибаю пальцы, покрываясь испариной. Внизу живота собирается густой жар, мышцы лона жадно сокращаются, требуя утолить свою базовую потребность немедленно. Черт.

 — Я больше не омерзителен, Лиса? ­— он улыбается. Как-то иначе. Не могу разгадать… — Коснись языком соска. Давай, ты можешь, — предварительно уничтожая его взглядом, наклоняюсь и пробую свою кожу на вкус. Мои бедра расслабляются, и движения уже не получаются такими агрессивными и дерзкими.

 — Теперь, прикоснись к своей дырочке, — выдыхая с тяжелым хрипом, продолжает Амиран. Его пальцы нежно оглаживают внутреннюю сторону моего бедра. — Покажи, насколько она тесная и влажная для меня. Расставь ноги шире, — он придвигается ближе, не отрывая от меня волевого и внимательного взгляда. Под воздействием которого я дрожу и сгораю…

Я хочу быстрее закончить это представление.

Начиная, механически быстро водить пальцами по клитору, я пожираю его колючим взглядом и мысленно проклинаю за то, что он со мной делает.

— Не торопись. Это приказ. Наслаждайся каждым мгновением. Представь, что меня здесь нет…

Размечтался, ублюдок. Ох, спасибо за идею, Амиран. Я прямо сейчас представлю, что тебя здесь нет! И здесь, в этой постели, рядом тот единственный, кому я отдала себя по своей воле.

Вращая бедрами, я порывисто ласкаю себя, извиваясь всем телом. Горячо, одержимо, быстро.

— Введи в себя два пальца. Почувствуй меня в себе, — облизывая пересохшие от возбуждения губы, выдыхает Ран.

— Тебя. Конечно, только тебя, Ран, — ощущая, как расплываюсь в злорадной улыбке, шепчу я.

— Хорошая девочка, продолжай..., — с горловым стоном хвалит меня Амиран, и я уже представляю, как мой план очень быстро спустит его с небес на землю.

«Хорошая сучка»

Грязный мерзавец.

— Это слишком приятно, — проглотив обиду, я вхожу во вкус и притворяюсь, что мне хорошо. Заставляю себя вспомнить свой первый раз с Нейтаном и закрываю глаза, но в мои фантазии постоянно врывается настоящее, перечеркивающее прошлое.

Бедра начинают мелко дрожать, мои пальцы проникают все глубже, касаясь горячей влаги и точки, прикосновение к которой приносит океан эйфории и наслаждения.

Я действительно вижу Амирана под закрытыми веками, но через силу заставляю себя прокричать то, чем хоть как-то отомщу за сегодняшнее унижение.

— Да… Так хорошо, — мое тело сводит приятная судорога, теплая взрывающая волна. — Только с тобой… Нейтан, — изгибаясь дугой, и запрокидывая голову назад, я жадно хватаю губами воздух и выкрикиваю имя своего первого мужчины, до тех пор, пока все не заканчивается, и комната не погружается в тотальную тишину.

Когда я, наконец, открываю глаза, я вижу перед собой Амирана. Облокотившись на руку, он завис надо мной, накрыв всем своим телом, от которого исходят волны гнева, накрывающие меня выворачивающим цунами.

Мы смотрим друг на друга долго и хладнокровно, сражаясь в кульминационной части нашей фееричной схватки.

Амиран

Мои пальцы несильно сжимаются на её горле. Но Алисе не страшно, она готова вцепится зубами в мою глотку, но вместо этого с кровожадностью разъярённой тигрицы вонзает свои острые коготки в мое запястье.

— Отпусти, ты получил, что хотел, — шипит мне в лицо.

— Нет, — не разрывая битвы взглядов, отрицательно качаю головой. Пересохшие губы, недавно выкрикивающие в экстазе имя любовника, упрямо поджаты. Она лежит неподвижно, шумно дыша сквозь стиснутые зубы, вся сгруппирована и готова защищаться, если я проявлю агрессию. —Думаешь, я поверил? — расслабив пальцы, провожу костяшками по заострившимся скулам, и Алиса вся сжимается от неожиданной ласки. —Только со мной, tatlim. Тебе не удастся меня обмануть. Даже не пытайся.

— Умерь свое самомнение, Амиран, —ухмыляется Алисия, вжимаясь лопатками в матрас, чтобы не касаться меня своей обнаженной грудью. Покрывшееся испариной стройное тело, практически подмятое под мое, все еще мелко вздрагивает в остаточных спазмах оргазма. — Я не продажная девка, которая за дорогую побрякушку готова кричать, что ты самый потрясающий в мире любовник. Я не буду раздвигать ноги по твоему приказу и вопить в экстазе, что ты лучший и единственный. Потому что это долбаная ложь. Ты не можешь приказать любить тебя. Даже если убьешь Нейтана, то не добьешься ничего, кроме ненависти.

— Помнишь, я просил не играть со мной, tatlim? Еще раз произнесешь его имя в нашей постели, я тебя накажу. Даже если ты будешь в ярости, даже если захочешь уязвить меня, никогда больше этого не делай, — ровным тоном предупреждаю я и отстранившись, вытягиваюсь рядом.

— Ты бездушное эгоистичное чудовище, Амиран. Глухое и слепое, — вместо того, чтобы успокоится, она снова злится. — Ты не видишь, что происходит? Давай остановимся сейчас, пока мы не поубивали друг друга, — Алиса приподнимается, чтобы видеть мое лицо. Садится и прижав к груди колени, обнимает их, скрывая свою наготу. Ее настойчивый взгляд требует ответа, а я молча смотрю в потолок, ощущая адскую усталость, неудовлетворённость, злость и до хрена чего еще, и женская истерика — это последнее что мне сейчас нужно.

— Так и будешь молчать? — раздражается Алиса.

— А что ты хочешь услышать, tatlim? Я тебя не убью, и физически тебе ничего не угрожает. Если ты перейдешь грань, я с тобой разведусь. Пока для этого нет причин.

— Ты смеешься надо мной? Что значит нет причин? Я сбежала с другим, провела с ним ночь, — перечисляет Алиса, продолжая пробивать бреши моего самоконтроля.  И я уже не знаю, кто из нас безумнее. Она — постоянно норовящая сунуть голову в пасть к взбешённому льву, или я —позволяющий ей это проделывать раз за разом.

— Хочешь, чтобы я выдвинул обвинение? —повернув голову, пристально смотрю в мятежные голубые глаза. Она сводит брови, немного сдвигаясь назад и нервно облизывая губы. —Действительно, по-настоящему хочешь развода, Алиса? Ты знаешь, какое наказание тебя ждет за измену наследнику престола? Уверена, что сможешь пройти процедуру суда? А твоя семья? Выдержит такой позор?

— Ты заключил брачный контракт за моей спиной. Я ничего не знала! — срывающимся голосом кричит Алиса. — И я тебе не изменяла!

— Нет? Ты же не лжешь мне, tatlim?

— Нет! Хотя надо было, — бросает она в сердцах. — У тебя же хватило совести трахнуть шлюху у меня под носом. Еще и вторую собирался…

— Какая ты глупая, tatlim. Совсем еще девочка, — намотав длинные локоны на кулак, резко притягиваю к себе. А вот теперь она напугана. Дрожит, отчаянно пряча слезы. — Ты должна научится контролировать свои слова, Алиса. Это избавит нас от многих неприятностей в будущем.

— Тогда мне придется лгать, — выдыхает она напротив моих губ. Прикрывает глаза ресницами, не выдержав напряжённого столкновения взглядов.

— Не придется, tatlim. Прекрати отрицать то, что чувствуешь, — шепчу я, прижимаясь губами к её виску. — Я не бездушное чудовище, готовое вечно бегать за строптивой красавицей. Ты уже моя. В моем замке. В моей жизни. В моей постели. До конца. И я не передумаю. Прими это.

— Мне сложно, Ран, — она вдруг всхлипывает, уткнувшись лицом в мое плечо. — И очень страшно. Я совсем тебя не понимаю. Я одна, постоянно одна, наедине со своими мыслями. А когда ты рядом, я задыхаюсь.

— Я смогу дышать за двоих, Алиса, — говорю уверенным тоном.

— Этого я и боюсь, Амиран. Хочу дышать сама, — она резко отстраняется, избегая зрительного контакта и снова собирается сбежать от меня. — Ты обещал мне желание, —соскользнув с кровати, напоминает Алиса. Я ухмыляюсь. Ничего не забывает, малышка, и всегда помнит о своих выгодах.

— Говори. Я слушаю.

— Я хочу, чтобы ты его освободил, — выдает с отчаянной смелостью и отступает подальше от постели, чтобы успеть сбежать, если её желание мне не понравится.  Я догадывался, о чем она попросит, но все равно во рту собирается горечь.

— Ты слишком много просишь за испорченное твоим дерзким языком удовольствие.

— Любое желание, кроме развода, —напоминает условия «сделки».

— Хорошо, Алиса, — негромко отвечаю я, ощущая, как свинцовая тяжесть давит на виски. Накинув платье, она резко оглядывается, задерживая на моем лице недоверчивый взгляд.

— Ты сделаешь это? — растерянно спрашивает, расправляя пальцами спутавшиеся волосы.

— Считай, что уже сделал, — киваю с деланным равнодушием. Ей хватает ума скрыть свою радость. Только сияющие глаза никуда не спрячешь. — Но у меня есть условие.

— Какое? — упавшим голосом уточняет Алисия, скользнув по мне настороженным взором.

— С этой минуты ты будешь себя вести, как полагается жене эмира. Никаких больше публичных сцен и истерик. Уважение, покорность, верность, забота — это все, что от тебя требуется, — перечисляю я. — И секс, — понизив голос, добавляю я. Алисия вспыхивает, закусывая губу. — Я не собираюсь каждый раз уговаривать тебя дать мне то, что и так мое по праву, — взяв с тумбочки обручальное кольцо надеваю его на свой палец. —Ну,  так как? Справишься?

— Да, — кивает она, наблюдая за моими действиями, непроизвольно касается своего кольца. Морщинка между бровей становится глубже, словно она размышляет о чем-то очень важным для нее.

— Хочешь что-то спросить, Алиса?

— А мне положена верность, уважение и забота со стороны мужа? Или, как эмир ты имеешь исключительно права и никаких обязанностей? —вздернув подбородок, она пинает ногой туфлю, которой пыталась запустить мне в лицо. — Я никогда не смирюсь с наличием гарема. Я — дочь шейха и не позволю тебе унижать меня так, как сегодня.

— У меня нет гарема, Алисия. И никогда не было, — отвечаю, пряча удовлетворенную улыбку. Чтобы не говорила эта гордая собственница, она ревнует.

— Формулировка не имеет значения. Ты понял, о чем я говорю, — она снова начинает злиться, а я убеждаюсь, что чем больше уступаешь женщине тем отчаяннее и наглее она пытается забраться тебе на шею. — Никаких любовниц, Амиран, или я выцарапаю глаза сначала им, потом тебе. Публично и со всем уважением.

— У меня нет любовниц, Алисия. И никогда не было, — перефразирую то, что озвучил ранее.

— Смеешься надо мной? — она возмущено шагает в мою сторону и едва не летит на пол, запнувшись за несчастную туфлю. — Зачем так нагло врать?

— Все просто, Алиса. Если мне нужен секс, я могу его получить в проверенных и безопасных местах. Быстро, просто, качественно и конфиденциально. Я не трачу свою время и энергию на бесперспективные отношения. Секс на постоянной основе не возможен без симпатии, влечения и эмоциональной связи, а любая привязанность к другому человеку — это слабое место, которым могут воспользоваться. И не только недоброжелатели, Лиса. Поэтому я не лгу, когда говорю, что у меня нет и не было любовниц. Меня никогда не интересовал подобный формат отношений.

— Ты хочешь сказать, что не испытываешь ко мне никакой привязанности? — Алиса сверлит меня оскорблённым взглядом.

— Это все, что ты услышала? — устало спрашиваю я. — Иди спать, tatlim, — кивком головы указываю на дверь. — Если не хочешь остаться и приступить к обязанностям жены эмира прямо сейчас.

— Не хочу, — тряхнув головой, она поспешно отступает к выходу и громко шарахнув дверью, скрывается в коридоре.