Глава 9

Амиран

— Завтра запланирована сдача первого этапа работ по строительству моего центра. Ты помнишь, что обещал поехать? — спрашивает Алиса, пробегая мимо меня в гардеробную и на ходу застегивая сережку.

— Твоего? — отзываюсь, провожая обтянутую узкой красной юбкой задницу жены. — Оговорка по Фрейду, милая.

— Я всю душу в его создание вложила. Так что Фрейд пусть и дальше покоится с миром, — фыркает Алиса, выходя из гардеробной с бирюзовой абайей в руках, но фокус моего внимания задерживается на глубоком декольте белой блузки, как вторая кожа обтягивающей стройную фигурку жены. Даже сквозь ткань и кружевной бюстгальтер различаю очертания сосков.

— Ты куда собралась в таком виде? — хмуро вопрошаю я, отмечая яркую помаду и подведенные глаза.

— Ты издеваешься? Я только что сказала. Первый этап строительства … — она вдруг осекается и смущенно розовеет, и мне это чертовски не нравится.

— Завтра, — прищурившись, киваю я. — Ты сказала завтра.

— Ну да, а сегодня у нас собрание в офисе, проверим сметы, — объясняет Алиса. — Так что завтра? Ты сможешь вырваться на пару часов?

— Тебе необязательно присутствовать лично, Алиса. Открытое пространство, много посторонних, — недовольно перечисляю я. — Это может быть небезопасно.

— Не будь занудой, Ран, — с досадой отмахивается беспечная тигрица. — Ты сам знаешь, как этот проект важен для меня. Не могу доверить его каким-то третьим лицам.

— Алиса, на стройке может случиться что угодно, — напоминаю я генеральским тоном, который, разумеется, Алиса не воспринимает всерьез.

— Я надену каску, — хлопнув длинными ресницами, улыбается хитрая tatlim. — Что мне может угрожать? За мной повсюду следует толпа охраны.

— Ты забыла, по какой причине был уволен Нуран Халиб?

— Нет, — резко отвечает Алиса, заметно побледнев, голубая радужка темнеет до оттенка предгрозового неба. — Но спасибо, что напомнил.

— Извини, ­— взяв её за локоть, мягко привлекаю к себе. — Я не хотел. Прости.

— Все в порядке, — тряхнув головой, с улыбкой заверяет tatlim, и осторожно высвобождается. — Если не доверяешь моим телохранителям, то тем более должен поехать со мной. Лично проверишь, надежно ли я застегнула каску, — переходит на шутливый тон.

— Минуту, Лиса, — накинув пиджак, я смотрю на смарт-часы, в которых хранится мое ежедневное расписание. Если честно, я забыл абсолютно о просьбе tatlim, что неудивительно в царящем в стране хаосе. Черт, как специально рабочий график на завтра забит до позднего вечера. — Быстро вы управились с первым этапом, — произношу вслух, мысленно прикидывая, какой из пунктов смогу вычеркнуть.

— Ничего не быстро. Еще только место под фундамент готово. Почти месяц угробили. Очень не хватает твоего королевского пинка, — жалуется tatlim, накидывая на себя абайю и скрывая все то, что доступно для любования исключительно мне.

Становится значительно легче, но все равно кажется, что сегодня Алиса постаралась над внешним видом активнее, чем обычно. Глаза блестят, улыбка не сходит с губ.

Прежде, чем она успевает надеть никаб, я быстро приближаюсь, и, приподняв подбородок жены, жадно целую прямо в густо накрашенные помадой губы, глубоко и неистово, сжимая ладонями талию, вдавливая в свое тело так, чтобы выдохнуть не могла.

— Амиран, тебе ночи мало было? — ворчит Алиса, когда я, наконец, отрываюсь от нее. Удивленно хлопая ресницами, стирает с моих и своих губ остатки помады. — Сумасшедший, — качает головой, сама тянется за поцелуем, обнимает за плечи, доверчиво прижимается.

Нам обоим давно пора, но мы стоим, наслаждаясь близостью, слушая стук сердец друг друга. Я трусь носом о её висок, она гладит кончиками пальчиков невидимые шрамы на моем затылке, оставшиеся после когтей и зубов моей первой тигрицы.

— Сделаешь кое-что для меня, сладкая?

— Что? — негромко и с некоторым удивлением спрашивает Алиса.

— Надо устроить благотворительный прием. Цель — сбор средств для семей, пострадавших в Зулейре. Займешься организацией?

— С радостью. Но почему я? У меня нет большого опыта… Такая ответственность, Ран, — сомневается в своих силах Алиса.

— Это мероприятие будет широко освещаться в прессе. Хочу, чтобы ты участвовала, как организатор, — максимально конкретно озвучиваю причину. — Подданным королевства пора познакомиться со своей будущей королевой.

— Хорошо, — сглотнув, тихо отзывается Алиса. — Сколько у меня времени?

— Все данные тебе вышлет мой ассистент. Можешь консультироваться с ним круглосуточно и по любым вопросам. Спасибо, что согласилась, tatlim.

— Помогать людям — моя главная цель. Не надо за это благодарить. Я счастлива, что могу…, — Алиса взволновано замолкает.

— Я знаю, сладкая, — нежно глажу её по щеке. Она поднимает на меня блестящий от выступивших слез взгляд. Наклонившись, я быстро целую её в губы и нехотя отпускаю. — Ну все, пора ехать.

Она послушно кивает, и мы покидаем спальню и выходим из дома, где нас уже ожидает кортеж. На протяжении последних недель каждое утро мы выезжаем из резиденции вместе, Алиса с её телохранителями выходят первыми возле редакции, а я еду дальше. И вроде бы обычная бытовая мелочь, но этот ритуал уже стал частью моей жизни. Несколько минут за непринужденным разговором с женщиной, на которую не можешь насмотреться, прежде чем окунуться в круговорот проблем и задач — именно то, чего мне не хватало долгие годы.

— Что насчет завтра? Ты так и не ответил. Я уже сказала подрядчикам и Бахиру, что ты будешь. Так они точно постараются, чтобы не было ни одного недочета.

— В какой половине дня я нужен?

— Утром, с девяти до двенадцать.

— В одиннадцать у меня совещание. Смогу только на час заскочить.

— Супер, этого хватит, — обрадованно восклицает Алиса, сжимая мою ладонь в своей.

— Как тебе работается в одной команде с Рамазаном и Мединой Каттан? — интересуюсь я, глядя в светящиеся глаза и поглаживая большим пальцем запястье tatlim.

— Потрясающе. За Бахира отдельное спасибо. Даже не надеялась, что буду сотрудничать с главным архитектором города. Он настоящий профессионал, талант с большой буквы, — восторженно заявляет Лиса. Я хмурюсь, пристальнее всматриваясь в яркие блики, мерцающие на голубых радужках. Ее пульс под моими пальцами заметно учащается. От волнения, благодарности? Или это что-то другое?

— Все лучшее для тебя. Я же обещал, — сухо произношу. — Рад, что ты оценила по достоинству профессионализм Бахира, но я спросил про двоих.

— О…Медина — тоже фантастическая. её энергии, опыту и уму только позавидовать, — смущенно исправляется Алиса, выстреливая в меня вопрошающим взглядом. — Ты чего напрягся?

— В Анмаре женщины не работают вместе с мужчинами, я сделал для тебя исключение. Надеюсь, ты помнишь о правилах?

— Ран, не зли меня, — раздражается Лиса. — Вокруг нас всегда толпа охраны, и я закутана с головы до ног. Даже если Бахир захочет, ничего не сможет рассмотреть.

— Тебя это огорчает?

— Шайтан, замолчи, — закатывает глаза tatlim, ударяя меня по руке. — Иногда ты бываешь невыносим. Давай поговорим тогда, почему Вирджиния до сих пор живет в гостевом коттедже, — Лиса ловко переводит тему.

— Мне показалось, что вы начали общаться, — замечаю нейтральным тоном.

— Словно у меня есть варианты, — откинувшись на спинку сиденья, Алиса небрежно передергивает плечами. — Она любого возьмет измором. Вездесущая и вся такая разлюбезная. Но я-то помню, что она тебе в саду предлагала.

— Это было временным помутнением.

— Мне плевать, что это было и почему. Дожидаться, пока её снова перемкнет — я не хочу. Убери её из моего дома, — гневно бросает tatlim, а мне остается только удивляться, как она умудрилась снова выставить виноватым меня.

— Сегодня Искандер возвращается после длительного отсутствия. Завтра Джина возвращается в отчий дом.

— Наконец-то, — картинно выдыхает Лиса. — Дождалась, а то каким-то гаремом начало попахивать.

— Ревнивая тигрица, — обнимая жену, целую её в висок.

— Кто бы говорил, — довольно мурлыкает tatlim.

Алисия

Я думала, что шум падающей воды был нереален. Казалось, я вижу сон, в котором стою у огромного, мощного водопада, сражающего наповал своим величием и высотой. Поток притягивает меня, зовет к себе, заставляя опуститься коленями на холодный камень и прикоснуться к мягкой глади, формирующей крохотное озеро у подножия источника.

Истошный крик клокочет в горле, неумолимо душит, как только я замечаю, что вся вода магнетического водопада превращается в багряную лужу крови. Немой плач сводит легкие, а алые капли царапают скулы и беспощадно бьют по лицу до тех пор, пока я не просыпаюсь от учащенного биения сердца.

Хаотично дергаюсь, в порыве заглушить сердечную боль и найти утешения и защиты у мужа. Я намереваюсь прильнуть к нему так близко, насколько это возможно. Слиться с его силой, укрыться в своем несокрушимом убежище. Обнаженной грудью нарываюсь на ледяные простыни, встречающие меня вместо жарких объятий Амирана. На его стороне постели царит едва ли не могильный холод, рассказывающий мне о том, что он давно покинул нашу постель, и шум воды был не моей фантазией — Амиран принял душ пару часов назад и покинул постель задолго до рассвета.

Я встаю на ноги, не в силах договориться с разбушевавшимся сердцем, превратившим мои ребра в танцевальную площадку для ирландской чечетки. Черт, куда он мог уйти, не оставив мне хотя бы жалкой записки?

Я настолько привыкла к ощущению безопасности, что дает присутствие Амирана, что подобная картина для меня — обезоруживающий удар под дых. Стремительно проверяю ванную и балкон, в надежде обнаружить там Мира, но его нигде нет. Набираю его номер — и механический голос, от которого мне уже тошно, в очередной раз сообщает, что Ран не доступен.

Проклятье! Мир…

В своем репертуаре, даже сообщения не оставил. Сквозь сон, я чувствовала его губы на своих, но не предала этому значения — очевидно, муж решил, что безмолвный поцелуй, не так сильно испортит мне настроение, как короткое известие о том, что он снова сорвался по срочным делам среди ночи.

Заснуть до начала рабочего дня мне так и не удается. Я ворочаюсь два часа, каждые пять минут с мольбой пялясь на сохраняющий смертельное спокойствие, телефон.

После завтрака в компании Дайан и Вирджинии я молниеносно ретируюсь из дворца. День, когда аромат её духов не будет нарушать магию моего утра, станет одним из самых счастливых дней в моей жизни.

Хотя должна признаться: девушка никак мне не мешает, не считая её настойчивого рвения понравиться и втереться в доверие. Она выглядит уравновешенной, милой, и далеко не глупой. Незваная гостья ведет себя вполне тактично, сдержанно и дружелюбно. Я фактически не замечаю её присутствия, скорее сам факт раздражает. Я ничего и никогда не забываю, и до сих пор мечтаю до мяса подрезать её коготки, которыми она так с таким рвением пыталась схватить Амирана.

Черт возьми, она фактически предлагала моему мужу взять её в жены. Это за гранью, недопустимо. Еще одна подобная выходка с её стороны — и я лично помогу Джине собрать вещи.

Слишком сильны и заострены пока мои страхи, оставшиеся в душе после потери сына…

Сердце болезненно сжимается, стоит лишь вспомнить разводы крови на белом платье, и ощущение полнейшей пустоты, горечи, неизбежности, безвыходности и отчаяния. Мысленный образ крошечных пинеток, что я нашла в комнате для наказания, где оставил меня Амиран, вызывает неприятную дрожь по телу.

Единственный способ жить дальше и не погружаться в разрушительные воспоминания — это найти себе великую и благую цель.

Я всеми силами стараюсь залатать развернувшуюся в душе пропасть, заполнить всю пустоту, что зияет на сердце огромной черной дырой, стремясь помочь другим женщинам.

Строительство центра идет полным ходом. Миссия всей моей жизни начинается прямо сейчас: с десятков рабочих, включенных, в проект; и со строительной техники, усиленно буравящей ландшафт на том месте, где больше никогда не случится очередное убийство невинной девушки «во имя чести».

Относительно не жаркая погода в Асаде подстегивает работников пахать на пределе возможностей. А я, вместе с Мединой Каттан сегодня впервые пришла проконтролировать завершение первого этапа из предстоящего длительного процесса строительства. Рамазан Бахир наматывает вокруг нас с Мединой круги, замеряя теодолитом необходимые данные для заложения качественного фундамента.

— Я слышала, здесь свершались зверские и несправедливые убийства женщин, — сосредоточенно глядя вдаль, осуждающим тоном выдает миссис Каттан. Вглядываясь в едва заметную морщинку между её густых бровей, я моментально считываю её эмоции, находя в них отклик своих собственных чувств. — Это ужасно, — со скорбью в голосе продолжает Медина, когда мы бок о бок гуляем вдоль утеса смерти. — Еще раз отмечу то, что идея построить центр именно здесь — потрясающая, Алисия. Откуда ты узнала об этом месте?

— Амиран показал мне его сам, — глухо отвечаю я. Переводя взор с травы на лицо Медины, мгновенно замечаю сотни оттенков ужаса, переливающиеся в её голубых глазах. Невольно вспоминается осознанный и глубокий взгляд Нейтана…, но достался он ему от отца, а не от матери.

Я с теплом вспоминаю все, что связано с Нейтом. Насколько я слышала, он уже в Асаде на данный момент. Но несмотря на мои душевные чувства к Нейту, я больше не испытываю потребности общаться с ним, видеть его, переглядываться с объектом первой любви тайком и украдкой. Сейчас, мне кажется, что со времен наших отношений прошло несколько жизней, или даже так — они остались в прошлой.

 Амиран был прав, когда сказал мне, что однажды я пойму: важен лишь настоящий момент.

— Я надеюсь, эмир…, — с опаской хочет предположить Медина Каттан.

— Не угрожал мне, госпожа Каттан. Моя жизнь, в отличие от жизни Нейтана, всегда была в безопасности рядом с ним, — слегка извиняющимся тоном подмечаю я.

— Я не держу на тебя зла, Алисия, — перебивает, словно читая мои мысли, Медина. — Ты была очень юна, как и Нейтан. В случившемся между вами именно он должен нести ответственность за свой выбор и решения, как настоящий мужчина.

— Но именно он был вынужден нести опасную службу.

— Для него было честью руководить войсками в Зулейре. Я знаю, что для Нейтана нет ничего важнее, чем всецело служить родине и её правителю, — твердо заявляет Медина.

— Даже если он его ненавидит?

— Я думаю, у Нейтана произошла переоценка ценностей, — Медина пристально наблюдает за моей реакцией на её слова. Пульс моего сердца не меняясь, кричит о моем равнодушии. — Я точно знаю, что он сын своего отца. Сейчас Нейт находится на пути к лучшей версии себя. А твоя сестра обязательно станет главной союзницей в этом путешествии. Не сегодня, и не сейчас, но однажды это случится.

— Красиво сказано, — улыбнувшись, соглашаюсь кивком я. — Материнское чутье так говорит?

— Непременно. Мактуб. Я верю, что некоторые вещи предначертаны. Как и встреча с родной душой или любимым человеком, — загадочным голосом делится со мной Медина Каттан.

— Например, дата рождения и смерти? — не знаю, являюсь ли я такой фаталисткой.

— Я верю, что дату смерти можно изменить, как и многое другое в жизни. Но для этого нужно стать полностью иным человеком. Вырваться…из своей программы.

— Думаю, вы правы, Медина, — мне уж точно пришлось быстро повзрослеть, чтобы осознать глубину своих чувств к Амирану. — Подождите меня здесь пару минут. Хочется побыть одной и навсегда запомнить, как началась борьба за права женщин в Анмаре, — повернувшись спиной к Медине, я направляюсь ближе к краю зловещей пропасти. Охрана подрывается следом за мной. Оглянувшись, я останавливаю их жестом руки.

— Я помню о правилах безопасности, — сдержанно обращаюсь к старшему по смене.

Наверное, никому не нужно объяснять, что некоторые моменты хочется пережить без дотошных взглядов секьюрити. Побыть наедине со своими мыслями, планами и идеями для будущих проектов. Это центр — только первый шаг, но будут и другие.

Через несколько дней здесь воздвигнут высокий забор, оснащенный специальной защитой для гостей центра, а сейчас достаточно пары шагов, что сорваться вниз. Мое сердце наполняется жгучим гневом, когда, прикрыв глаза, я представляю, сколько несчастных девушек после изуверских пыток обрели свой последний приют в быстрой извилистой реке, шум которой перекрывает все остальные звуки. С горечью и болью я понимаю, что бурление реки внизу — последнее, что слышали все погибшие здесь невинные жертвы своих отцов и мужей.

Чувство несправедливости накрывает меня с головой. В груди клокочет злость. Я видела, что мир может быть совсем другим, но вовсе не идеальным, нет. Мир, где женщина не блеклая тень мужчины, она и сама может сиять.... И я знаю, что Амиран тоже видел этот мир.

Сможет ли он изменить наш? Позволит ли мне помочь? Сердце подсказывает, что да, и я верю ему.

Обнимая себя за плечи, нахожу в себе силы искренне улыбнуться и взглянуть на ясное небо: безоблачное, голубое, бесконечное и одинаковое для всех.

Сделав глубокий вздох, я, медленно разворачиваюсь и собираюсь вернуться к Медине.

Без всякой веской причины мой взгляд вдруг задерживается на одном из рабочих в перепачканной робе. Переговариваясь с другим строителем, он неотрывно смотрит в мою сторону. Никто обычно не смеет так откровенно пялиться на жену эмира. Оба мужчины стоят в десяти метрах от меня, я хочу отойти, увеличить расстояние, но ноги словно прирастают к земле. В душе зарождается скользкое и тяжелое, как огромный удав, предчувствие. Сворачиваясь кольцами в районе солнечного сплетения, оно вводит меня в состояние полнейшего ступора.

Я не успеваю среагировать, когда безликий рабочий, оставив своего коллегу, внезапно приближается ко мне.  Я собираюсь рвануть вперед и оказаться как можно дальше от обрыва, но чужие ладони уже касаются моих плеч, бьют наотмашь изо всей силы. Потеряв в стопах чувство опоры и равновесие, я падаю назад, в который раз за этот год ощущая, как лечу в неизвестность.

Сердце срывается вниз, кажется — что опускается до эпицентра земли и тянет меня за собой, пока я не дышу, не думаю, словно не существую. 

— Амиран! — шепчу на выдохе, за мгновение до того, как упасть в пропасть, в пучину смертоносной реки, откуда еще никто и никогда не возвращался. В голове пробегает мимолетная и тревожная мысль: «Насколько сильно больно — падать на острые камни?»

Все происходит слишком быстро. Но мозг всегда стремится к выживанию, а тело безотказно реагирует на его импульсы и беспрекословные приказы. Именно поэтому, я автоматически хватаюсь за крупный камень, торчащий с самого края скалы. Ногти со скрипом скользят по обточенной поверхности, но именно она помогает мне выиграть несколько секунд, отданные в поддержку безупречной реакции Медины Каттан. Женщина хватает меня за руку, в момент, когда силы резжж меня, а ноги уже парят над смертельной пропастью. Находясь в полнейшем беспамятстве, инстинктивно нащупываю и крепко обнимаю довольно хлипкую ветвь, чьи корни уходят глубоко во многовековой камень. Прижимаюсь к ней, словно коала. Тонкая и сухая ветка в купе с на удивление сильной рукой Медины предотвращают неизбежное.

От неминуемой смерти меня спасает только чудо, хотя я уверена, что мои секьюрити, Рамазан Бахир и строители уже мысленно представили мое тело на дне реки. Сиплым голосом зову на помощь, заглядывая в переполненные решительностью и ужасом глаза Медины. Не проходит и трех секунд, как на помощь бывшему агенту спецслужб приходит подмога в лице трех секьюрити, что рывком вызволяют меня с того света.

Меня разрывает нарастающее ощущение дежавю. Все это уже происходило со мной, только тогда я летала над пылающей пропастью, что когда-то носила имя моего мужа, и была спасена только благодаря члену семьи Каттан. 

 В следующее мгновение я уже ощущаю твердость земли под своей голенью и коленями. Кричу, что есть сил, и начинаю рыдать, пытаясь сбросить напряжение и тот суеверный ужас, что мелкой дрожью сотрясает каждую клеточку тела.

— Она жива! Жива! Держитесь, госпожа аль-Мактум, — я слышу крики Рамазана, Медины и своих охранников. Каждый звук доносится до меня слабым отголоском реальности. Создается жуткое ощущение того, что я заперта в вакуумной трубе, что все ещё нахожусь во власти ночного кошмара.

Над пропастью раздается стучащий по барабанным перепонкам звук вертолетных лопастей. Реакция службы безопасности радует, но без немедленного реагирования Медины, их суетливый вальс во главе со спасательным вертолетом не имел бы уже никакого смысла.

— Аллах спас вас, госпожа, — голос Рамазана едва-едва перекрывает стук крови в моих ушах. — Вы в абсолютной безопасности, — успокаивает меня архитектор, пока весь остальной мир расплывается перед моими глазами.

Я до сих пор охвачена паникой и лихорадочной дрожью. Слабость в мышцах и сильное головокружение делают меня абсолютно беспомощной, ведомой действиями Медины и бодигардов, заталкивающих нас в вертолет.

— Все позади, Алиса, скоро ты будешь дома, —утешает меня госпожа Каттан. Наконец, мы отрываемся от земли, на которой полиция и АРС оцепляют место преступления и наверняка собираются установить личность «смертника», что своим фатальным прыжком собирался унести мою жизнь.

Вернув себе способность нормально видеть, я опускаю взор на окно вертолета, сквозь прозрачное стекло которого я вижу — та самая ветка, что спасла меня от преждевременной гибели, резко надламывается и с сокрушительной скоростью падает вниз. Ударяясь об острые камни, она распадается на несколько мелких частиц.

Нервно сглатывая, я порывисто отворачиваюсь, инстинктивно спрятав свое лицо на груди Медины Каттан.