Глава 11

Каждый шаг Глеба казался мне сваей, которую методично вбивали в мое тело, причиняя почти физическую боль.

Расстояние до общежития катастрофически сокращалось, а я паниковала всё больше.

Ученики встречались редко, но я боялась, что нас увидят вместе те, кто меня знает в лицо, и неправильно поймут всю эту ситуацию.

Шок понемногу стал проходить, уступая место легкому раздражению, но мной вдруг снова овладела боль, которую до этого я, казалось, не ощущала так остро и пульсирующе.

Кожа на коленях горела, несмотря на обработку, а тело ломило, словно меня, действительно, били. Видимо, мои падения не прошли даром.

Сердце гулко колотилось, когда я перевела рассеянный взгляд на Глеба и вдруг заметила, что он внимательно наблюдал за мной, контролируя при этом дорогу.

— Ты такая глупая, Нина.

Его слова пронзили меня в самое сердце. Отшатнулась, продолжая держаться за мужские плечи, а сама еле терпела, чтобы не расплакаться.

Дыхание перехватило от чужого оскорбления, вот только выражение лица Глеба не было злым, а губы не кривились язвительно.

Может, он сказал это не с грубой интонацией, как я себе представила в голове?

В какой-то момент Демидов начал мрачнеть и хмуриться, и лежать на его руках стало всё больше неуютно. Мужские скулы напряглись, а мышцы натянулись, отчего выглядеть он стал грозно и пугающе.

Поежилась и дернулась, пытаясь уговорить его отпустить меня. Мы уже почти подошли к крыльцу общежития, и наша композиция выходила за рамки приличий.

— Перестань ерзать, Нина, — снова произнес Глеб, когда я глянула на него.

Качнула отрицательно головой и нахмурилась, сдвигая брови к переносице. Насупилась, раздражаясь на его самоуправство.

— Я задал тебе вопрос три раза, но ответила ты лишь сейчас.

В его голосе звучала задумчивость, и он, следуя моему примеру, перевел взгляд на мои губы. Затем улыбнулся, словно до него, наконец, дошло, и сам он весь как-то расслабился.

От женщины, которая проверяла наши пропуска, не укрылись ни мои раненые колени, ни бледный вид, так что комментировать то, что меня несут на руках, она не стала.

На пути к моей комнате мы, к счастью, никого не повстречали, но когда я было расслабилась, Глеб вдруг остановился и поставил меня на ноги.

Сначала мной овладел ступор, и эта секундная заминка сыграла решающую роль в том, что произошло дальше.

Демидов открыл ключом свою комнату, но в этот момент я отмерла и попыталась пойти к себе, вот только у него на этот счет были другие планы.

Я повернулась к нему спиной, сделала даже один шаг, а затем мужская рука обхватила меня за талию и резко подняла в воздух, словно я была пушинкой, а не пятидесятикилограммовой девчонкой.

Не успела опомниться, как оказалась внутри чужой комнаты, а дверь перед моим носом захлопнулась, отрезая нас от реальности.

— Больше не убежишь, Нина, даже и не думай, — двинулись его губы, а затем он шагнул вперед, казалось, давя своей комплекцией.

Сделала шаг назад, пытаясь увеличить между нами расстояние, но он шел следом, не позволяя отгородиться от него хотя бы этими несчастными метрами.

— А теперь поговорим, цыпленок. Обстоятельно и подробно.

Не знаю, какую он использовал интонацию, и какой смысл вкладывал в старое прозвище, которым дразнил меня в детстве, но я покраснела.

Неужели он до сих пор помнит ту историю, когда я без ведома родителей развела курятник на заднем дворе?

Сердце заныло, а память наполнилась приятными воспоминаниями, возвращая меня в те годы, когда мне позволялось всё. Тогда еще был жив  мамин отец, дедушка Кирилл, и с его защитой я ничего не боялась — ни недовольства папы, ни причитаний мамы.

Наши с Глебом деды были дружны, и тогда мы проводили много времени вместе, так что нет ничего удивительного в том, что в какой-то момент я влюбилась. Безответно.

Меня так сильно обижали издевательства Глеба, обзывания и бесконечные тычки, что я и сама в ответ стала грубить, бить его, лишь бы он отстал и больше никогда не общался со мной.

Вот только это не помогло, сердце все эти годы ныло и кровоточило, ведь мы учились в одной школе. Пока он не уехал, позволив ненадолго выдохнуть мне и задышать свободной грудью.

А теперь снова вернулся, но ведет себя так странно и нелогично. Проявляет заботу, носит на руках и даже защищает, словно не было между нами многих лет его издевательств и моей защитной реакции.

На этот раз у меня нет сил противостоять его очередным уловкам, чтобы уколоть меня посильнее да побольнее, ведь и прошлой Нины тоже нет. Есть только я, неполноценная девчонка, по-прежнему влюбленная в Глеба Демидова. Вот только ощущение, что парень серьезен, как никогда, не желало покидать мой разум.

— Ты глухая?

Его вопрос не застал меня врасплох, я ожидала подобного, но не думала, что он не будет тратить время на хождения вокруг да около, а задаст его прямо в лицо. Сразу же.

Лицо мое покраснело от прилива крови, я облизала потрескавшиеся сухие губы и, не имея выбора, согласно кивнула.

А дальше последовала тишина. Глеб отвел глаза и нервно взъерошил свои волосы. Затем подошел к столу и открыл бутылку воды, поднес ко рту и сделал несколько крупных глотков — кадык его дергался, а плечи напряглись.

Я же обхватила себя руками, не зная, что делать. Атмосфера накалялась, но была двойственной, и я совершенно терялась, впервые оказываясь в такой ситуации.

Задержала дыхание, уловив движение. Глеб снова повернулся ко мне и просканировал своим острым взглядом, а затем пальцем указал на свои губы. Закивала, выдыхая с облегчением, что он понял.

— Как это произошло?

Он был первым человеком, не врачом, который интересовался такими подробностями.

Опустила глаза и заметила вдруг, что сжимала всё это время телефон Глеба в своих руках. Забыла отдать в медпункте.

Разговора у нас не выйдет, но печатать я ведь вполне способна.

Оставалось надеяться, что Демидов, утолив свое любопытство, отстанет и не будет больше теребить меня и доставать.

Несмотря на свои мечты, не обольщалась и четко знала свое место. У нас с ним будущего нет, так что и шанса нашим отношениям давать не буду.

И пусть мне кажется, что я нравлюсь Глебу, но у наших отцов на них с Алисой свои матримониальные планы.

Я торопилась, печатая на экране свой недолгий рассказ, и оттого каждый раз стирала слова, видя опечатки и неправильные исправления Т9.

Из-за нервов дрожали пальцы, но поскольку вдаваться в подробности не планировала, времени это заняло немного.

— Минутку, — сухо улыбнулся Глеб, забирая протянутый ему в руки смартфон, а затем опустил глаза к экрану.

Я же задержала дыхание, словно от его мнения что-то в моей жизни могло измениться. Опустила глаза и на несколько секунд зажмурилась, стискивая кулаки. Ногти впились в ладонь, причиняя мне легкую боль и приводя мое будто спящее сознание в себя.

Распахнула глаза и медленно подняла голову. Осмотрелась и застыла, не понимая, почему я нахожусь в его комнате. Сюр какой-то.

А затем вздрогнула, за размышлениями не заметив, как Глеб оказался подле меня. Его пальцы ощутимо коснулись моего подбородка и заставили посмотреть себе в глаза. Губы двинулись, и я опустила взгляд на них.

— Лечение заграницей пробовали?

Качнула головой.

Меня обследовали только в стране, но показывали лучшим специалистам. Жаловаться не приходилось.

— Вообще ничего не слышишь?

Снова отрицательно мотнула головой, но в глаза ему посмотреть не решалась. Впрочем, этого и не потребовалось.

Он вдруг отвернулся и подошел к окну. Отодвинул занавески и прислонился лбом к стеклу.

Плечи его поднимались так, будто он часто и неровно дышал, а вот я замерла, не зная, что мне делать.

Мысли хаотично разбегались, а тело покрылось испариной, настолько сильно меня штормило.

Спустя несколько минут он обернулся, и я подняла глаза вверх, встречаясь с его взглядом.

— Мой дед всегда хотел, чтобы я присмотрелся к тебе.

Лицо его было нечитаемой маской, а скулы напряжены, но я никак не могла понять его настроения.

— Наши отцы хотят породниться, но теперь мне понятно, почему о тебе больше не заходит разговор.

Каждое слово заставляло меня дрожать от озноба.

— Причина, по которой мне сватают Алису, твоя глухота, верно, Нина?

Медленно моргнула, признавая его правоту. Сил кивать, двигая головой вниз и вверх, у меня уже не было. Глаза увлажнились, и я зажмурилась, надеясь не пролить ни единой слезинки.

Подняла ресницы и посмотрела на Глеба снова, но он не глядел на меня в ответ. Был сосредоточен на входной двери. Проследила за его взглядом и вздрогнула, когда та распахнулась.

Сглотнув, отшатнулась, ведь на пороге стояла Алиса. Вид у нее был радостный, словно она сорвала джекпот, но всё веселье слетело с нее, как шелуха, как только она увидела в комнате меня. На ее лбу появились морщинки, взгляд похолодел, а кулачки на секунду сжались, когда она не сумела скрыть первую волну раздражения.

— Ты не один, Глеб? — произнесла, глядя почему-то на меня. — Ты смотри, я такими темпами ревновать начну. Не будь это Нина, решила бы, что мой парень в первый же день наших отношений решил за другой приударить. Узнаёшь у нее, что я люблю?

Задержала дыхание, глядя в лицо своей единокровной сестре. Не могла поверить в то, что она произнесла, и пыталась отрицать, решив, что мои способности читать по губам меня подвели.

Вот только, когда посмотрела на Глеба, затряслась, вдыхая, наконец, в легкие воздух.

Он хоть и смотрел на Алису с недовольством, но оно было вызвано, скорее, ее появлением, а не ложью, которую, как я считала, слетела с ее рта.

В тот момент, когда Демидов повернулся ко мне, я отмерла и быстро двинулась в сторону выхода. Дыхание у меня было прерывистым, и от нехватки воздуха кружилась голова, но этих секунд мне хватило, чтобы, оттолкнув нечаянно Алису плечом, выбежать в коридор и помчаться к себе в комнату.

Несмотря на дрожащие руки, с первого раза попала в замочную скважину, и выдохнула лишь, заперевшись у себя.

Прикрыла рот рукой и сползла по двери вниз.

Прикусила зубами ладонь и сильно зажмурилась, надеясь, что из меня не вырываются всхлипы.

Алиса — девушка Глеба.

Новое известие стало апогеем сегодняшнего тяжелого дня.

Словно ожил мой самый страшный кошмар.

***

Глеб

Не сразу отреагировал на побег Топорковой, и из-за ступора потерял несколько драгоценных секунд.

— Нина!

Подорвался и кинулся следом, желая всё объяснить, но не сразу понял,  что мой окрик она не услышит.

— Глеб, — раздраженно произнесла Алиса и выставила поперек двери руку, касаясь пальцами косяка.

— Убери, — как можно спокойнее выдохнул, хотя хотелось рявкнуть на нее за то, что прервала наш с Ниной разговор.

— Да ладно тебе, я же просто пошутила.

Тон у нее был шутливым и в то же время немного виноватым.

Спокойно, Глеб, не кипятись.

— Мне не нравятся твои шутки, Алиса. А теперь дай пройти.

Рука ее с моего пути исчезла, и я сразу же выскочил в коридор. Как и думал, Нины уже там не было. Смысла стучать в ее комнату не было, но я сделал пару попыток, после чего вернулся к себе в раздрае.

Вторая Топоркова продолжала стоять на пороге.

— И чего злишься? Сам же сказал, мы теперь пара.

Нервно взъерошил волосы и сморщился. Как же невовремя она пришла.

— Ты же знаешь, что это… — осекся, вспоминая то, что сказал ей.

Точнее, чего не сказал.

Я же с ней так и не объяснился. Надеялся, что она поняла меня с полуслова.

— Слушай, Алиса, — виновато глянул на нее, злясь на себя за собственную оплошность.

Она вошла внутрь следом за мной и прикрыла дверь, и я был за это ей благодарен. Лучше, если лишних свидетелей нашего разговора не будет.

— Да ладно, Глеб, не беспокойся, я не влюбленная в тебя дурочка, чтобы поверить, что мы с тобой, действительно, парочка.

В ее глазах сияли смешинки, и я выдохнул, чувствуя небывалое облегчение.

Будь она обычной девчонкой, было бы проще отшить ее в случае, если бы она восприняла те мои слова всерьез, но, кажется, глупой она не была.

— Итак, может, ты объяснишься? — встала Алиса напротив и скрестила на груди руки.

— Слушай, извини, что вмешал тебя, просто, — почесал висок.

— Хотел избавиться от своей бывшей?

Девчонка вздернула бровь, а мне не оставалось ничего другого, как кивнуть, ведь это было правдой. А она еще и весьма проницательна.

— Она, конечно, та еще стерва, но теперь мы с тобой пара. Завтра об этом будет трубить вся школа, слухи быстро распространяются, ты ведь знаешь.

Топоркова медленно подошла и положила ладонь мне на грудь.

Стиснул челюсти и чуть не застонал от своей глупости.

Если бы я знал, что произошло с Ниной из-за аварии до того, как решил прикрыться с помощью Алисы, никогда не стал бы делать ее своей фиктивной девушкой.

Теперь, что бы я ни сказал, вся эта ситуация будет выглядеть так, будто мне стыдно встречаться с ущербной сестрой, и я выбрал более здоровую.

— Алиса… — убрал ее руку, расчерчивая границы между нами.

Она глупой не была и сокращать дистанцию не стала, отошла.

— Только не говори, что собираешься бросить меня, когда моему статусу в роли твоей официальной девушки нет и суток, — усмехнулась.

Наши взгляды встретились, и я сжал ладони в кулаки. Именно это я и собирался сделать, признавая, что мое решение было опрометчивым и необдуманным, вот только следующие ее слова заставили меня задуматься.

— Ты меня не интересуешь, Глеб, я это уже говорила, так что расслабься. Но, как я уже сказала, завтра вся школа будет знать, что мы встречаемся, и я пришла попросить тебя… В общем, мне бы не хотелось развеивать эти слухи, раз уж так всё спонтанно вышло.

— Ты утверждаешь, что я тебе не нравлюсь, но хочешь числиться моей девушкой? Это нелогично, сама не видишь разве? — вздернул бровь.

— Ты ведь знаешь, для чего было организовано наше вчерашнее знакомство. Наши предки хотят свести нас. Вот только в отличие от любимой законной дочери, которой могли бы позволить всё, мой отец ждет от меня послушания. А я…

Алиса сделала паузу и тяжело вздохнула.

— Я хочу поступить в университет и уехать, но если у нас с тобой ничего не выйдет, папа не оставит свои попытки. Не даст мне развиваться, так что для меня наша пара — идеальное прикрытие для родаков. Они будут довольны.

Алиса опустила голову, даже плечи ее поникли, но я не спешил ее жалеть. По тому, что я видел за столом, мне показалось, что именно она — любимица отца, но не видит этого, ревнуя к сестре. Беспочвенно, на мой взгляд.

А насчет прикрытия… Неужели так сильно хочет заниматься рисованием?

— А мне от этого какая выгода? — поджал губы.

Немного взыграла совесть, что я прикрылся ею перед Ольгой, и за это я ощущал себя обязанным, но одно дело — играть роль для одноклассников, другое — для отцов.

— Ты тоже останешься в плюсе, Глеб. Как сестра, я должна присматривать за Ниной, и мне влетит от отца, если он решит, что ее состоянием пользуются. Если же все будут думать, что мы с тобой пара, никого не удивит, что ты крутишься вокруг нее.

В иной ситуации выгнал бы ее взашей, но беспокойство, которое теперь меня одолевало, никуда не проходило.

— Нина тебе нравится, не отрицай, я это вижу, но мой… наш с ней отец не одобрит вашего с ней брака.

Не обратил внимания на ее заминку, списав это на дочернюю ревность к сестре.

А затем до меня дошел смысл ее слов.

Усмехнулся. Глупости. Жениться я ни на ком не собирался. Нина мне, конечно, нравится, но брак в моем возрасте — как-то рановато.

— Моя сестра — инвалид, и папа…

— У нее тугоухость, — поправил Алису, ощущая какое-то раздражение от ее слов.

— Это не отменяет того факта, что она глухая, Глеб.

Стиснул челюсти, ведь отрицать этого не мог.

— Как только папа узнает, что Нина с кем-то встречается, переведет ее в другое место. И ей, и мне влетит, но больше ты ее не увидишь. Отец… непреклонен и считает, что с ней могут встречаться только из-за… денег.

Прищурился, наблюдая за выражением лица Топорковой, и отчетливо видел, что Нина ей не нравилась. Видимо, незаконнорожденная дочь чувствовала себя обделенной и скрыть своих настоящих эмоций не могла.

— Наши отцы дружны. Я не какой-то там парень с улицы, желающий породниться с богатым семейством. Про меня так не подумают.

— Но не ее он хочет видеть твоей девушкой.

В этом она была права. Я не первый год знал Топорковых. Их отец взбесится, узнай он, что я приударяю за его второй дочерью, а не той, которую он продвигает, так что вполне может принять жесткие меры.

Судя по тому, что я видел, он стыдится ее увечья и выплескивает на нее свое разочарование. А становиться причиной очередного стресса для Нины мне не хотелось.

— Давай поможем друг другу, Глеб. Мы оба будем в выигрыше.