ГЛАВА 36

— Я не думал, что бывают такие люди, как она… — признался потом Кондрат, когда Юля привезла его домой.

Его мама зная, что они долго пробудут на свадьбе, уехала в гости к сестре, обсудить приготовления к свадьбе. Хотя все приготовления на себя взяли друзья Кондрата и Юли, особенно Людмилу Петровну сразила неугомонная Ника Савельева, с которой она уже встречалась несколько раз и разговаривала по телефону.

Подружка Юли несколько раз меняла планы по устройству и придумывала все новые и новые детали. Сколько это стоит, Людмила Петровна думать боялась, но посоветовавшись с Лешенькой немного успокоилась. Тем более рыженькая девушка была его невестой. Значит им, потом не предъявят счет в стоимость их квартиры. Лешка над ее страхами смеялся, говоря, что надо Нику раскрутить под это дело подороже и пусть тренируется, а то он боялся даже представить, чего она придумает потом на их собственную свадьбу.

Осенью, как только вернулись домой дети, Кондрат переехал к себе домой, с нетерпением ожидая, когда же будет свадьба. Юля уговаривала его остаться, но он хотел войти в ее дом, жить с ней и ее детьми в официальном статусе, тем более осталось ждать всего неделю. Дети на сегодняшний день и ночь остались у бабушки с дедушкой.

Поэтому у них было время до утра, только для них двоих. А то его бедная Юленька замоталась совсем, и приготовления к свадьбе, хотя многие заботы на себя взяла Ника. Дети пошли в школу, со стороны наседали мать и тетка, отговаривая ее от свадьбы. И еще, она находила время через день заезжать к нему на пару часов.

Но ведь даже неделя без нее равна вечности. Он очень скучал без нее, привыкший каждую ночь проводить с ней рядом, заниматься любовью и даже просто засыпать рядом, держать ее в своих объятиях всю ночь. И утром наблюдать, как она просыпается, трет глаза и смешно морщит нос.

— Я тоже под впечатлением… — призналась Юля. Они поделились своими выводами после разговора с Ариной и сравнили, какие конкретно события решилась озвучить для них необычная девушка.

— Знаешь, она сказала, что я все равно бы встретил тебя. — произнес Кондрат, когда они уже были в его комнате и Юля готовила ему постель. Как только она закончила стелить, тут же привлек к себе, обнял, стал гладить поверх ее красивого вечернего платья. Так сильно по ней соскучилась его руки и глаза. Весь он сам истосковался по ее ласкам. А на людях разве позволишь себе потрогать ее за грудь или гладить стройные ножки? — Мне жаль, что так поздно… Что столько лет жил без тебя…

— Мне она тоже это сказала. Представляешь, эти два параноика, Лешка с Никой, встретились, чтобы потом познакомить и нас?! — Юля прижалась к нему, но, все же давая ему простор для действий, чтобы он мог побыстрее освободить ее от платья, которое ей уже надело.

Но Кондрат медлил, постепенно снимая с нее платье, тут же прикасался губами к открытым участкам кожи, и так забавлялся с ней уже минуты три. Ну, чего он так долго? Ей не терпелось приступить к более активной фазе это упоительной неги, что сейчас разливалась по телу.

— Если они не прибьют друг друга, то может быть, погуляем и на их свадьбе. Они-то, чего тянут? — не понимал Кондрат друга, который не спешил закрепить отношения с любимой женщиной.

Кондрат был уверен, что нечего бояться, если это любовь? Да, Ника была через чур экспрессивная, у нее настроение менялось в течении минуты по несколько раз. И понятно, что Лешка после первого неудачного брака клялся, что никогда больше жениться не будет.

Но ведь он встретил ее, Нику, непоседливую судьбу, избавившую его от холода и одиночества. Да, рыжей бестии далеко до Юлькиной мудрости и терпения, но у нее было благородное сердце и щедрая душа. Ника кидалась всем помогать, выручать своих друзей из разных передряг, потрошила тут же безмерную папину банковскую карту.

Сейчас Ника как раз активно занималась организацией не только их свадьбы, но его поездкой в Германию на протезирование. Он ждал этого со страхом и надеждой. Сегодняшняя встреча с Ариной вселила в него безграничную веру, что у него все получится. Что он не будет обузой для своей любимой Юленьки, что он сам тоже будет чего-то стоить. Что сможет оберегать ее, стать надежной опорой в жизни. Его безвольное заточение в инвалидной коляске подходило к концу, он станет полноценным мужчиной. Хотя сейчас, когда держал любимую в объятиях, уже чувствовал себя самым живым и настоящим. Тем, кто нужен ей и такой.

— Они еще лет десять будут друг друга проверять на прочность. — усмехнулась Юля.

— Слушай, они вместе с пенсионным удостоверением, будут, и свидетельство о браке получать.

— Слушай, Кондрат, а ты будешь меня любить до пенсии? — вдруг спросила Юля, переходя в игривый тон. Надоели ей светские беседы, хотелось действий.

— Юль, знаешь, разговоры о пенсии могут меня вывести из строя. — так же шутливо намекнул он. Он стал уже гораздо быстрее подхватывать ее ироничное ребячество. — Нет, ну могла бы спросить, буду ли я любить тебя до конца дней своих? Так же романтичнее, что ли… А то пенсия… запасемся виагрой и будем баловаться и после пенсии!

***

— А что, у нас проблемы с этим? — Юля провела рукой по ширинке его брюк. Нет, проблем совсем не было, разговоры о будущей пенсии никак не повлияли на его рвущееся наружу возбуждение. Прильнув всем телом к нему, шепотом спросила. — Скучал? Отвечай быстро!

— Очень! — как в это «очень» вложить все тоску, когда она не рядом?

— А почему на мне еще платье? — возмутилась она, делая ему страшные глазки. Хотя надо признать, что часть платья он успел стянуть чуть ниже плеч, а потом увлекся разговорами. — Быстрее доказывай, как ты по мне скучал! — нетерпеливо добавила она.

Большего приглашения ему не требовалось. Доказать ей как он скучал? Да, он мигом готов это подтвердить. Платье с нее слетело в одну секунду, и отлетело в дальний угол комнаты, плавно упав на монитор компьютера. Несколько бесконечных секунд он рассматривал ее, заметив, что на ней очень красивое кружевное белье в тон синему вечернему платью.

Было в этом что-то завораживающие, он до этого даже не особо обращал внимания на женское белье, а тут сплошная кружевная феерия. Вот, оказывается, для чего существуют целые магазины женского белья, с бюстиками и трусиками, чтобы эти крошечные тряпочки сводили мужчин с ума?

— Красиво на тебе смотрится… — восхищенно прошептал он, легко касаясь твердых чашечек на ее бюстике. Срывать такую красоту с нее не спешил. Пристроив поудобнее любимую у себя на коленях, прижал к себе, целуя шею. Постепенно опускаясь ниже, сдвинул чашечку бюстика в сторону, обнажая одну ее грудь. Полюбовался возбуждающей красотой уже любимой для себя части ее тела. Потом не спеша сдвинул другую чашку, освобождая на волю и другую ее грудь.

— Кондрат… — она нетерпеливо ерзала, поощряя его двигаться дальше.

— Это все наше, да? — он накрыл свои ладонями ее груди, нежно сминая их. — Мои красавицы! — наклонился, нежно проведя губами по манящим вершинам ее груди. Немного увлекся, очень сладко ему показалось на языке, а кто откажется полакомиться такой вкусняшечкой?

— Все твое! — поспешно подтвердила она, дрожащими руками расстегивая на нем белую парадную рубашку. Да, пришлось ему одевать рубашку, которые он терпеть не мог. Безобразие, почему он еще одет, когда она хотела своей кожей ощутить всего его, полностью, без остатка.

Одним рывком сдернула его рубашку, чуть отстранилась от него, освобождая от уже лишних брюк. Он активно помогал ей снимать с себя одежду. Как только оказался обнаженным, тут же притянул ее обратно, и буквально впился поцелуем в ее губы. Не хотел спешить, но сил терпеть, нежиться уже не было. Целовал долго, пока дыхания уже не осталось в легких, глубоко задышал, наполняя грудь воздухом. С такими поцелуями и задохнуться можно.

Быстро смял ее под себя, оставляя чуть пространства между их телами, чтобы дать волю своим истосковавшимся по ее телу рукам.

— Не тяжело тебе? — спросил он, на что получил тут же отрицательный ответ.

Пришлось расстаться с ее кружевной красотой, неохотно, но быстро, он приподняв ее за спину, расстегнул бюстик, откинув в другой угол комнаты. Торопливо стянул трусики, не забыв проверить заодно, насколько она влажная и готовая принять его. Задержал пальцы между ее стройных ножек, чем вызвал ее глубокий стон, она тут же послушно развела колени, готовая ему позволить все.

— Сказки на ночь придумывать будем? — дразнил он ее, уже зная, что еще чуть-чуть и она будет готова. — Знаешь, есть такая сказка… называется «Торопыжка»… — он уже вполне уверенными движениями ласкал ее внизу, между ножек, не забывая нежно прикусывать между поцелуями ее восхитительно сладкую грудь.

Сплошное удовольствие наблюдать за ней, когда она вот такая возбужденная: глаза закрыты, неровно душит, издавая тихие стоны, нетерпеливо изгибаясь под его стремительными ласками. Он не уставал изучать разные способы, как доставить любимой еще больше удовольствия. Какие прикосновения и ласки вызывают у нее больший отклик.

— К черту сказки! — вскрикнула она, почувствовав, как его пальцы нежно раздвигая ее створки, ловко проскальзывают внутрь ее сокровенного места. Он издеваться решил, мелькнула у нее где-то на задворках мысль, но тут же покинула, так как ее ослепила оглушительная вспышка удовольствия.

— Люблю тебя! — шептал он, поглаживая вздрагивающее под его ласками тело любимой. — Как же я люблю тебя! Скучаю, не могу без тебя… Когда же эта свадьба наступит, а?

— Потерпи, любимый, через неделю… — она, чуть придя в себя, уже выводила медленные круги на его груди.

— Почти через вечность… — сокрушенно пожаловался он.

— Я тоже не могу без тебя! — горячо поддержала она его сожаление. — Я плохо без тебя засыпаю. Никто рядом не ворочается и не храпит над ухом… Тоска сплошная без тебя!

— Я не храплю! — попытался оспорить он ее несправедливое обвинение, но тут же осёкся.

Юля начала активные действия по изучению его тела, целуя возле шеи, потом спустилась к груди, а ее маленькие ладошки уже охватили его в месте железобетонной твердости. Она медленно опускалась вдоль его тела, уже почти готовая заменить свои руки губами. Но долго он не выдержал ее томительных ласк губами и нежным языком.

Она пристрастилась к этому действу очень-очень, готовая удовлетворять его таким приятным способом чаще. Он только потакал ее экспериментам, потребовав себе условие, что тоже хочет ее изучить всю губами, каждую клеточку на ее роскошном теле. Юля поначалу смущалась его оральным ласкам, но он терпеливо приучал ее получать удовольствие и таким способом.

— Юленька, давай потом… — взмолился он, чувствуя скорое приближение оргазма.

— Ты меня уже какой раз «потомками» кормишь! — попыталась обидеться она, но уступила ему, когда он возвращал ее обратно. Она скользнула вдоль его тела, приблизив свое лицо к его, сама поцеловала в губы, и обвиняюще зашептала. — Дела надо до конца доводить… А ты меня всегда тормозишь на полпути…

— Юля, я не могу больше… Хочу в тебя скорее… Пожалуйста… — он нетерпеливо пристраивался, чтобы в более удобной позе войти в нее. Она лежала немного на боку, готовая принять его.

В последнее время у него получалось проникнуть в нее полностью, он правда всегда тревожно всматривался ее в лицо, ища признаки неприятия и переспрашивал, не больно ли ей принимать его полностью внутри себя? Она уверяла, что нет. Он надеялся, что она не пытается его обмануть. Но удовольствие она получала. Не будет же его Юленька имитировать оргазмы? Он бы умер со стыда и позора, если бы понял, что ей приходиться притворяться.

— Ну, если только… пожалуйста… — довольно замурлыкала она, подстраиваясь под его торопливый ритм.

— Боже, какая ты нежная… — он закрыл глаза от удовольствия, наконец-то заскользив внутри нее.

Они не занимались любовью всего неделю, а ему казалось, что прошла целая вечность, когда он последний раз, вот так, погружался в ее тело, лаская руками и губами. Вскоре разговоры прекратились, наполнив комнату стонами, низким мужским и мелодичным женским…

***

— Вон, какие круги под глазами! — встретила на пороге родительского дома Юлю, тетушка Алевтина. — Он, поди, тебя всю ночь мучил? До свадьбы утерпеть не может? Охальники эти мужики… — тут же накинулась она с обвинениями на весь мужской пол.

— Любил. — мимоходом поправила тетушку Юля, проходя в квартиру родителей.

«Мучил» он ее долго и приятно, несколько раз до дрожи в теле, но уточнять раздражающие детали при тетушке, обиженной на весь мужской род, не стала. Не повезло ей в личной жизни, муж ушел к другой, оставив ее с маленькой Зиночкой на руках, что и прибавило тетушке скверности и сварливости в характере.

Но Алевтину Юля любила, тетя была ей даже ближе матери, озабоченной больше проблемами мужа, чем родной дочери. Ничего не изменилось с детства. Но единственное, Юля утешала себя в оправдание, на невнимание родителей к своей жизни, что такую любящую пару, как они, еще поискать надо. Только зачем им нужен был ребенок?

— Знаю, я ваше «любил»! — тут же кинулась в спор Алевтина. — Поди, замужем была… Им только одно подавай, кобелям проклятым! А мы и рады ноги раздвигать… Нате, заходите, гости дорогие. — она даже попыталась жестами изобразить, как сии действия происходят в жизни.

— Тетя! — Юля повернулась к ней, придала строгости в голосе. — Давай еще при детях обсудим подробности, как гостей встречать надо!

— Ты тетке не перечь! Она больше твоего прожила. Сопливка, нашла себе инвалида на глупую голову и возится с ним. А он, и то рад, как клещ вцепился. Всю кровушку из тебя он выпьет, Юленька! — Алевтина начала агрессивно, но к концу перешла почти к жалостливому плачу. — Одумайся, девочка!

Алевтина негодовала. Бороться с наваждением глупой влюбленной племянницы, которая уперлась рогом в своего инвалида, было невозможно. Все попытки образумить пресекала на корню, говоря, что любит и никто ей больше не нужен. В такую любовь Алевтина не верила, убежденная, что инвалид, которого все величали странным именем Кондрат, использует наивную Юленьку. И причиндалы свои мужские есть куда пристроить и коляску на ком таскать нашел. Теперь, он одуревшую от любви Юльку не отпустит, будет шантажом и на жалость брать. Но Юлька, истосковавшаяся по мужским рукам и причиндалам в известных местах, слушать разумных доводов родных, не желала.

Алевтина злилась на этого Кондрата, даже больше своей сестры, родной матери Юли. Вот, как родная мать допустила такое безобразие, охмурили девку сладкими речами и томными ночами, а они с отцом только неодобрительно головой качают, как два беспомощных болванчика. Со своей дочерью она не допустит такой глупости. Да и Зиночка девочка послушная и не строптивая, какой вдруг стала Юля в последнее время. А ведь была такой скромной и тихой девочкой…

Юля приехала за детьми и Зиной, чтобы забрать их с собой в торговый центр. Там они должны были встретиться с Лешкой и Никой. Девочки пойдут выбирать платье невесте, а мальчики в развлекательный центр и есть мороженое, а дядя Леша у них в няньках.

Юля собирала мальчишек к поездке, Зина помогала ей, укладывая в пакет сменные футболки, Стасу так точно необходимо, тот носится всегда, как угорелый. Юля думала, что разговор с тетей завершен, но Алевтина сдаваться не собиралась и вытянула племянницу на кухню, где прикрыла дверь, чтоб дети не услышали их разговор по душам.

— Что еще? — недовольно пробурчала Юля, смотря на рассевшихся по табуреткам родителей и тетку. Отец, впрочем, тут же попытался сделать вид, что он ни причём, и торопливо открыл неразгаданный сканворд.

Что еще они не успели обсудить на тему предстоящей свадьбы и ее «безмозглых» решений взять на себя обузу с инвалидностью первой группы? Юлю утомили эти бессмысленные попытки ее отговорить от свадьбы, отказаться от Кондрата, без которого она уже не представляла своей жизни дальше. Но вот, как это объяснить родным, как до них достучаться? Как рассказать им, какой он на самом деле? Безмерно любящий ее, необычайно добрый, бесконечно нежный, чрезвычайно чуткий, до крайности ранимый и на редкость беззащитный. И до фантастической невероятности ее родной человечек. И как им втолковать, что именно таким он ей и нужен?

— Юля, ты не думала, что они тебя без штанов оставят? — тут же в атаку кинулась Алевтина.

— Кто? Ты о чем? — Юля сделал вид, что не поняла наезда тети, хотя эта тема поднималась уже не один раз. Никак родные не могли поверить в финансовую щедрость их с Кондратом друзей.

— Как кто? Подружка твоя блудливая. Савельевская профурсетка. — Алевтина презрительно поджала губы, решив напомнить, как развлекалась эта рыжая сука, нахально заявившиеся в их общую с Алексеем коммуналку. — Я же тебе рассказывала, что она устроила у меня в квартире?

— Рассказывала. — пожала плечами Юля, уже выслушав и от Ники всю версию событий. Леша с Никой решили немного подразнить соседку, заявив той, что будут жить вместе в его комнате, чем вызвали у Алевтины резкий скачок давления. — А причем здесь штаны?

— Не притворяйся, что не понимаешь. — Алевтина и не собиралась отступать. — Без квартиры тебя оставят эти развратники. Ищ, чего надумали, интриганы, а ты уши довольная развесила.

— Тетя, мы все уже обсудили раз сто уже. Сколько можно? — устало вздохнула Юля.

— Чует мое сердце, что до нитки тебя оберут, Юленька. — запричитала Алевтина жалостливым голосом. — Вот скажи мне, где видано, чтоб такими деньжищами швырять направо и налево, а? Ты думаешь, эта ментовская подстилка добра тебе желает? Где она была раньше, когда тебе нужна была помощь? Эта курва таскалась с мужиками, папкины денежки тратила. А тебе раньше хоть копеечку предложила? А тут, на тебе! Целое состояние. С чего бы это?

— Тетя, только посмей хоть одно слово, кроме, благодарности, сказать Нике на свадьбе. — прошипела разозленная Юля, уже достаточно наслушавшись гадостей в адрес Ники. Нет, конечно, ее школьная подруга, ангелом не была, строптивая, дерзкая, с провокационным поведением, но как можно позволить обзывать ее «ментовской подстилкой»?

— А то, что? Ментяра этот меня пристрелит? Да, у него этих шлюшек, знаешь, сколько было? Всех баб перетрахал в районе. Не будет он впрягаться за нее, поняла? Хотя там такие деньжищи у папика этой шалошовки, он, может и оприходует ее. Ментяра поганый… — теперь тетушка оседлала любимого конька, поносить своего соседа по коммуналке, Алексея. Эту незабвенную песню, в разных интерпретациях, Юля уже слышала несколько тысяч раз.

— Тетя, прекрати уже, а? Утомило меня все! — Юля была в ярости, но сейчас в голосе демонстрировала холод и напускное спокойствие. — Я устала слушать этот бред, понимаешь? Я люблю Кондрата и выйду за него замуж, ясно? Я ценю благородство и помощь наших друзей и приму с благодарностью, эту возможность для него ходить, ясно? Он поедет на протезирование, и мы уже дали согласие, ясно? Мои друзья и подруги не «подстилки» и не «ментяры поганые», они удивительные люди, которые столько для нас сделали, ясно? И не зли меня больше, ясно? Все равно будет по-моему!

Мать охнула, схватившись за сердце, отец еще ниже склонился к журналу, практически вжимаясь носом в страницы журнала. Тетушка в онемении застыла, только часто хлопала глазами.

Юля развернулась, и громко хлопнув дверью на кухню, вылетела в коридор. Для нее разговор был окончен, если кому-то будет что-то неясно, она готова будет повторить еще раз!

А ведь еще оставался неразрешенным вопрос с отцовством Максима, который намеривался прибыть на свадьбу. По блестящей идее Ники, в качестве, компенсирующего подарка, он должен был исполнить для молодоженов несколько своих песен…

***

Оставалось четыре дня до свадьбы. Попытки поговорить или достучаться до Андрея не увенчались успехом. Мобильный был у него включен, но на звонки он не отвечал. Единственное, позвонил сам Кондрату, объяснив, что со свадьбы он сливается, чтобы не портить другу праздник своей хмурой физиономией. Кондрат был расстроен, но бессилен убедить друга, что ему будут рады любому. Даже хотел поехать к Андрею, но тут всполошилась Юля, испугавшись за Кондрата.

Руслан и Лешка были на грани нервного и алкогольного истощения, пытаясь составить Андрюхе компанию и разнообразить суровые будни бывшего десантника, в утешительной миссии. Пили за ВДВ, братьев, не вернувшихся с войны, и проклятье человечества, баб…

Юля нервничала все сильнее, понимая, что Арина возложила на нее непосильную задачу.

Ника, когда они пару дней назад ездили в торговый центр, пожаловалась, что Андрей ее выгнал, даже не выслушав. Сразу причислил в один ряд с предательницами, как Арина и весь женский род. Ника знала о Ваниной поспешности в организации свадьбы, буквально все решилось за несколько дней, и не предупредила Андрея. Этого он простить не мог никому, даже кому раньше чуточку доверял.

Стратегии не существовало, Лешка жил в тумане из алкогольных паров и идеями не блистал, только держался за болевшую с похмелья голову. Ника выдвигала одну за другой идеи, не годные к осуществлению. И тоже во всем полагалась на Юльку, которая единственная из всего круга общения оказалась перед ним «чистая», не имеющая с Иваном Гончаровым ничего общего.

Попытка Юли поговорить, провалилась с порога. Впустил в квартиру, не прогнал, как Нику и Арину, но к ее пылкой речи остался абсолютно безучастен. Хоть Юля и продумывала всю дорогу целую красноречивую заготовку, все правильные и нужные слова вылетели из головы, когда увидела посеревшее и застывшее лицо Андрея с красными глазами. Не спал, много пил, а может быть и плакал от бессилия. Такого Андрея она даже представить не могла. Где тот едкий, наглый мужик, что проверял и третировал ее на даче?

Страшно было представить, душевная боль, какой силы выворачивала его наизнанку? Что подкосила непрошибаемого Андрея до такой апатии и отречения? Наверное, Юля оказалась, одной из немногих, кто знал от всезнающей Арины все подробности произошедшего, между ним и ангелочком Ниночкой. Даже Ника и братья были не в курсе, какими глупыми оказались Шрек и его, уже теперь не девственная красавица.

Все что говорила ему Юля, потом ей же самой показалось пошлой банальностью, о силе духа и необходимости жить дальше. Не хотел Андрей жить дальше без нее, своего персонального ангела. В кромешном аду горела его душа. Юля в действии увидела, что бывает, когда уходят от безумно влюбленных мужиков, предают их любовь. Они становятся более беззащитными и ранимыми, чем любая покинутая и преданная мужчиной, девушка. Они выгорают и умирают внутри без остатка.

***

Вечером, за четыре дня до свадьбы, приехал Руслан, выглядевший не менее измученным, чем Андрей. Руслан буквально ввалился в ее квартиру и обессиленно рухнул на табуретку, умоляющим голосом запросил чашечку кофе для бодрячка.

— Юль, если это не прекратиться, то мы с Лехой скоро сопьемся. — сходу пожаловался ей Руслан. — Сделай что-нибудь!

— Мужики, вы чего? Я, что волшебница или магиня какая-нибудь? — вот, как они все ловко возложили на ее хрупкие плечи. А ведь и деваться ей некуда.

— Ты почти волшебница! — не скупился на похвалу Руслан. — Девушка, возродившая одного из наших братьев к жизни, уникальна! Правда, Юль!

— Извини, Руслан, дубля два не будет! Это Кондрат у меня уникальный и методики были авторские! — ответила Юля, немного довольная собой, от высокой похвалы Руслана, который уже давно не казался ей хмурым и молчаливым. Оказалось, что нужно войти в круг его доверия, и он сразу меняется, открывается для тебя другой, очень человеческой стороной.

— Юль, да я не об этом… — смутился он, понимая, в каком ключе все домыслила себе Юля.

Он бы никогда не предложил ей такой гадости, «возрождать» Андрея по авторским методикам. Но любопытство было сильным, что за «авторские разработки», от которых Кондрат сияет ярче земного светила? Но вряд ли Юля поделиться новаторскими достижениями или напишет методичку для начинающих.

— Руслан, у меня правда, нет идей… — с печалью в голосе призналась она. — И Ника мне сегодня днем звонила, требуя принять меры. Жаловалась, что Лешка благоухает, далеко не розами, храпит, как бульдозер И, вообще, ей уже надоело спать рядом с жертвой алкогольной терапии.

У Юли зазвонил мобильный телефон, и она отвлеклась от разговора с Русланом. Оказалось, что звонит Зиночка из супермаркета, которая уточняла, что еще купить, помимо молока и кефира для мальчишек.

— Где она сейчас? — спросил Руслан.

— В магазине, у метро. Там торговый центр…

— И ты, в восемь вечера отправила ее в магазин? Одну? — возмутился он, посматривая за окно. Район, состоящий из старых пятиэтажек, обманчиво казался спокойным, наверняка, тут опасно ходить одним из магазина милым симпатичным девушкам. — Пойду, ее встречу…

***

Руслан с Зиной только успели войти в квартиру, как из комнаты выскочил возбужденный и растрепанный Данька.

— О, еще гости приехали! Дядя Ан… — и тут же поникший осекся. — Я думал, что дядя Андрей тоже приедет… А он к нам больше не приедет? Он больше с нами не дружит…?

Юля, стоявшая на пороге кухни, быстро переглянулась с Русланом, кивком головы указывая на младшего сына.

Руслан понял ее намек сразу и удивился, что они раньше не подумали о маленьком, но трепетном друге дяди Андрея, с которым у них сложились приватные отношения двух гениев. Может, это действительно выход из кризиса?

А то они с Лешкой ничего придумать лучше не смогли, как поддержать друга в запое. Силы их были истощены, никакие разговоры и совместные активные возлияния, не способны были вывести друга из ступора. Руслан был свидетелем той гадкой истории с Олесей, до сих пор не понимая, что побудило ту девушку так наглядно жестоко поступить с Андреем? Разлюбила, изменила, но зачем все было сделано вычурно, на показ?

Ниночка была полной противоположностью Олесе, именно своей детской наивностью и не наигранной чистотой, она покорила окаменевшее сердце Андрея, чтобы в итоге разбить его вдребезги. Другого шанса любить и быть любимым, Андрей никому не даст и себе не позволит.

Помимо волнений за судьбу друга, Руслан серьезно опасался, что Андрей в данный момент может завалить дело нескольких лет, над которым они работали целой командой. И тогда все будет напрасно, все принесенные жертвы, все бессонные ночи, все вымотанные нервы, страхи, сомнения и огромный риск быть разоблаченными…