ГЛАВА 40

Через десять дней после свадьбы он улетел вместе со своей мамой и Юлей в Германию. В клинику, которую выбрала Ника, уже оплатившая часть лечения через созданный ее отцом фонд помощи ветеранам боевых действий.

Клиника была подобрана Никой и теми, кто ее консультировал. Таких больниц, похожих на комфортабельные отели, Кондрат еще не видел. Его больничную палату можно было назвать пятизвёздочным номером: сама спальная комната, гостиная, отдельный душ и туалет, и даже что-то вроде кухоньки. Сколько это стоит, он даже боялся думать…

Начался один самых трудных периодов в его новой жизни. Новую жизнь он начал отчитывать с момента встречи со своей богиней, женой и просто любимой женщиной, теперь уже Кондратьевой Юлей. Любимой жене пришлось тяжко, но она моталась постоянно из России в Германию, помогать и поддерживать его.

Детей во время отсутствия Юли в Москве, кроме родителей, с удовольствием разбирали друзья. Макс был самым нетерпеливым, и с нескрываемой надеждой спрашивал Юлю, когда она собирается к Кондрату? Чтобы первым перехватить Стасика. За Даню шла настоящая битва между Андреем и Никой, каждый спешил забрать ребенка к себе на «гостевание». У Ники были более весомые аргументы, она вроде как готовилась замуж за Леху, и собиралась познавать сладости семейной жизни вместе с ребенком. И баловала его беспощадно, пытаясь предусмотреть каждое желание ребенка.

С Андреем же Даня набирался новых знаний о мире, особенно, как должны жить настоящие мужики в суровом современном «матриархате». Из-за чего имел несколько серьезных бесед с Юлей. После того, как Даня заявил ей, что, скорее всего не жениться и станет монахом, так как это помогает просвещению и одухотворению. А знания для Дани имели более высокую ценность, чем всякие «амуры» с девчонками.

***

Кондрат был очень проблемным пациентом. Врачи с сожалением качали головой, не понимая, почему он так поздно обратился за медицинской помощью по протезированию конечностей. Было потерянно столько времени, тело утратило некоторые динамические функции. Но так как он не находился обездвиженным целыми днями, делал гимнастику, то мышцы не были полностью атрофированными.

А еще его врач, немного говорящий по-русски, кивал на его маленькую и прелестную жену, говоря, что такая бойкая малышка точно не должна была давать ему засиживаться или залежаться без движения, что чувствуется по пациенту. Просто надо было раньше жениться.

Кондрат смущался от его намеков, и только молча кивал головой. Он, что должен и об этом рассказать доктору, как именно у них с Юлей происходило исполнение, теперь уже супружеских обязанностей? Для него это были самые приятные обязанности, и долг перед женой исполнялся так регулярно, насколько позволяли обстоятельства.

Он и так знал, что ранее протезирование давало гораздо лучший и быстрый эффект. И сам упустил это время, винить было некого. Долго рассказывал врачу, как пробовал ходить, но в России, в середине 1990-х, ему подобрали неудобные протезы, на которых он чуть не переломался весь. Время в стране было трудное, и такие пациенты могли долго стоять в очереди на бесплатное протезирование. В тоже время не хватало специалистов по психологической реабилитации.

Плюс у него накладывалось участие в военных действиях, а тогда о лечении, как сейчас говорят «чеченского синдрома» никто особо и не думал. Что пришедшим с войны ветеранам нужен психолог, постоянное снятие стресса и напряжения, помимо всех остальных сложностей с послеоперационной ампутацией. Пациент жив и слава богу. Захочет ходить, всего добьется, не захочет, таков уж его выбор… Сам Кондрат не смог справиться со свалившейся на него бедой.

При изготовлении протеза были учтены все параметры Кондрата, его немалый рост и вес. Сначала ему сделали учебно-тренировочные протезы, специально под первый этап реабилитации, без косметической отделки. Постоянные протезы будут сделаны чуть позже, и именно они должны быть максимально похожи на настоящие ноги. С каждым пациентом работала группа специалистов по реабилитации, состоящая из нескольких человек.

Протезы, сделанные специально под него, после нескольких примерок и снятий мерок, были легкими, крепкими и надежными, и все равно ему было страшно вставать в первый раз на них, в полный рост. Он продержался несколько секунд при поддержке медперсонала и рухнул обратно. Юля, присутствующая при первых его шагах, кинулась к нему, и крепко обняла.

— Какой ты молодец! У нас получилось! — она не сдерживала слез, обнимала и целовала его. Потом встала на колени и долго гладила его протезы, ощупывала, что-то несвязанное бормотала, он расслышал только «твои ноги».

Он сначала удивился ее реакции, разве у него что-то получилось? Встал и тут же рухнул, не смог сделать и шага, а они обрадовались, словно он побежал. В углу рыдала мать взахлеб, не в силах сдержаться, нервно сжимая в руках иконку. Медперсоналу потом пришлось уводить ее на успокаивающий укол.

Он уткнулся Юле в макушку, а потом и совсем зарылся носом в ее волосы, чтобы спрятать свои подступающие слезы.

При этом на первых процедурах присутствовала съемочная группа. Ника наняла их снимать документальный фильм, для фонда, сказала она, что это необходимо. Начали снимать еще в Москве, в его квартире, взяли интервью у матери, друзей и Юли с детьми. Ему пришлось впервые прилюдно показывать свои обрубленные культи. Юля запротестовала, зная, как Кондрат тяжело переживает любое внимание к своим «не целым» ногам.

Ника попыталась обеспокоенной жене и своей подруге объяснить, как это необходимо для фильма, и Кондрат с ней согласился. Если он собирался с такой проблемой научиться ходить заново, через столько лет после ампутации, то пусть его безрассудное отношение и отказ проходить дальнейшее лечение после неудачных попыток, послужит серьезным уроком. Что все надо делать вовремя, и бороться за свою жизнь, как бы сложно не приходилось. И в первую очередь, бороться с самим собой…

***

День за днем, мучительно и долго он привыкал к протезам, делая крохотные шажочки. Было страшно, он часто терял равновесие, думая, что его чрезмерно крупные габариты тела мешают в нормальном освоении ходьбы. Но врачи заверяли, что очень много зависит от желания и мотивации пациента. Мотивация у него была огромная, периодически она ему подмигивала или кидалась обниматься и целоваться. Он не мог подвести ее, верящую в успех, поддерживающую его во всем.

А еще, когда ему было совсем невыносимо, когда потел от напряжения, а мышцы ныли, он смотрел на обручальное кольцо, символ своей любви с Юлей. И, превозмогая боль, усталость и делал маленькие шажки дальше.

У него появилось новое кресло, более современное, со специальными подножками, из которого ему было легче вставать. Хотя сам процесс поднятия на ноги был сложным и неудобным. Без опоры, он все равно не мог этого делать, и вряд ли сможет в будущем. Причина в парной ампутации ног.

Еще врач, обещая отпустить его домой, после трехмесячного курса реабилитации, давал много советов и рекомендаций. В том числе настаивал ему ходить с тростью, особенно по улице, это позволит чувствовать себя более уверенно. Но это будет уже после долгих тренировок дома и на тренажерах.

К тому же клиника сотрудничала с некоторыми реабилитационными центрами в России, где он и будет завершать курс по обучению ходьбы на протезах. Протезы подобрали, сделали по слепку с его культей. Через полгода надо будет показаться на консультацию, или найти постоянного хорошего специалиста в России. А такие были, и врач даже назвал ему несколько фамилий докторов, занимающихся реабилитацией.

Однажды, Юля, стоя рядом с ним, вдруг заметила, оборачиваясь к его матери:

— Как вы родили такого гиганта, теть Люд? Вы меня извините, но я реально ему в пупок дышу. На меня можно поставить еще одну Юльку, и тогда она достанет ему до макушки.

***

Юля во всей этой суматохе, перелетах, волнениях с реабилитацией Кондрата, устройству детей по «нянькам», не сразу заметила, что беременна. Никаких симптомов не проявлялось, по утрам ее не тошнило, быструю утомляемость списывала на бешенный ритм их новой семейной жизни. Ей даже пришлось просить у хозяина парикмахерской чуть сократить количество рабочих часов. Ей катастрофически не хватало времени. Но уйти совсем с работы она не решалась, Кондрат еще не может полноценно работать в фонде, хотя Ника уже предлагала платить ему зарплату авансом. Пришлось под недовольное фырчанье Ники, отказаться.

Как она не заметила отсутствие критических дней, не могла понять и даже с трудом вспомнила, когда они были в последний раз. Поняла, что беременна уже в начале декабря. После сложных подсчетов, сделала вывод, что забеременела где-то в середине октября, во время одного из прилетов в Германию, к Кондрату. Из клиники их выпускали погулять, чем они не преминули пользоваться в свое удовольствие, уединяясь в номере, который снимала Юля на время прилета. Тесты и посещение врача просто подтвердили то, о чем она и так знала.

У нее будет третий ребенок, от любимого мужа Кондрата. Как ему об этом сказать, чтоб он не разнервничался и не бросил раньше срока курс реабилитации, она не знала. Предвидеть его реакцию, кроме бурной радости в начале, было сложно. Ему сейчас только волнений за ее беременность не хватало. Мучилась, весь мозг себе выела, порывалась ему сказать, поделиться радостью, что переполняла ее.

Посоветовалась с Никой, та попрыгав от радости, предложила подождать пару недель, пока вернется Кондрат в Москву. Ника имела обоснованные опасения, что он может одуреть от этой новости и пуститься в бега, что сорвет все их планы. Тут же побежала строчить смс-ку своему Лешеньке.

Мужиков очень прикалывало ее увлечение смс-ками. Они потешались над Лехой, который практически каждые полчаса получал сообщения от Ники. И если в течении десяти минут не набирал ей ответ, уже не гнувшимися пальцами, то она тут же перезванивала, с гневом в голосе, вопрошая, чем это он там занят, что не нашел минутки, ей ответить.

— Ник, подожди… — попыталась остановить ее Юля.

— Не волнуйся, он не скажет Кондрату раньше времени… — тихо ответила она, оборачиваясь.

Юля увидела в ее печальных зеленых глазах слезы, и тут же осеклась. Знала, как подруга переживает и ждет, как манну небесную, свою беременность. А столько месяцев впустую, хотя Ника признавалась, что Лешенька очень старается…

Но мужчины они такие, им сам процесс нравится, а там уж как получится.

Но у Ники на этой почве уже стала развиваться паранойя, так она спешила стать мамой, особенно после встречи с Лешей. Посещения врачей ничего не давало, ее признавали годной к беременности. Она даже заставила Лешу идти к врачу, хотя сомневаться в его бесплодии не приходилось. У него уже был достаточно взрослый сын от первого брака.

Но тут накладывались факты странности их обоих, о которой Ника не хотела думать…

Это разрывало ей душу в клочья, и поделиться было особо не с кем. Хотела как-то признаться Юльке или сестре, но испугалась, быть не понятой. Тогда надо говорить всю правду о Леше, которую он тщательно пытался скрыть. Хотя Светозар на той передаче пытался всех просветить, еле утихомирили излишне разоткровеннившегося экстрасенса. Он и сейчас не давал им покоя... Ей становилось страшно от того, какую пару они на самом деле представляют с Лешей…

И ее не отпускала навязчивая мысль, что какие-то силы наказывают их за это, быть вместе навсегда и не иметь детей…

***

После долгих колебаний Юля решила сказать ему о намечающемся у них «чуде» уже дома. За два дня до своего тридцатишестилетия вернулся Кондрат. Как раз была середина декабря. Юля еле выдержала два дня до его дня рождения, чтобы преподнести ему самый дорогой подарок.

Был выходной, с утра они поспали подольше, в школу бежать не было необходимости. Перед завтраком мальчишки прибежали с подарками в комнату, шумно его поздравили, расцеловали довольного вниманием Кондрата и унеслись мыть руки перед едой. Юля всех накормила завтраком, и пока мальчишки сели смотреть мультики, увела Кондрата в комнату, чтобы сделать еще один подарок, уже персональный.

— Юленька, что-то не так? — он сразу почувствовал ее волнение.

И, вообще, она выглядела бледненькой и утомленной. Но это он сам виноват, влюбленный эгоист. У Юли и так полно забот, а тут он вернулся домой, безумно скучающий по ней. Не давал ей толком поспать в эти две ночи, в попытке наверстать утраченное время без нее. Хотел ее, любил несколько раз за ночь, но Юля вроде была не против. Иначе бы нашла способ ему деликатно сообщить, что пора остановить свой ненасытный пыл.

— Кондрат! — она подошла и уже привычно села ему на колени, обняла за шею, звонко поцеловав в губы. — Я люблю тебя! Еще раз с днем рождения тебя, милый!

— Юленька, я тоже люблю тебя! — ему, в отличии от других глупых мужиков, не надоедало постоянно признаваться ей в своей любви. Хоть сто раз на день.

— Теперь твоей любви потребуется еще больше… — загадочно прошептала она ему на ухо.

— Я что-то не так делаю? — забеспокоился он, не совсем понимая ее сейчас.

— Кондрат, все хорошо… Даже отлично! — просияла она. — У меня для тебя еще один подарок! — она взяла его большую ладошку и положила себе на еще все такой же плоский живот. — Он еще маленький совсем, но скоро родиться…

Он сейчас правильно понимал? У ошарашенного Кондрата разбежались мысли, он онемел, пытаясь собраться и понять до конца слова жены. Какой подарок еще может вскоре родиться у Юли, кроме ребеночка? Неужели она беременна? Как давно? Он разволновался и не смог найти нужных и правильных слов, чтобы отразить нахлынувшие ураганом чувства, восторг, радость, неимоверное счастье и бесконечную любовь к ней, к своей жене, вынашивающей сейчас их будущего малыша.

— Ребенок…? — только сумел выдохнуть он, чувствуя как по щекам, градом покатились слезы. Устыдил себя молча, что Юле достался плачущий по каждому поводу мужик. Но ничего не смог поделать. А как еще нужно реагировать, если вдруг тебе сообщают, что скоро станешь отцом?

— Наш малыш! — Юля зацеловывала его слезы, совсем не расстраиваясь, что у нее такой трогательный и чувствительный мужчина. Пусть плачет, это же он от радости. А брутальных, скрывающих улыбки мужиков, пусть разбирают на ярмарке женихов другие. Ее более чем, устраивал открытый и эмоциональный муж.

— Папа! — в комнату вбежал Даня с блокнотиком, который завел сразу по приезду Кондрата, куда они каждый день записывали достижения по ходьбе. Записей было немного, на пару дней, но Даня весь блокнотик расчертил аккуратной линеечкой, вписал все дни и будущие даты. — Сколько ты сегодня шажочков сделал?

Увидел взволнованного папу, который крепко обнимал маму и плакал. Замер в испуге, не понимая, что случилось, почему мама такая бледненькая, а папа плачет?

— Что случилось? — прошептал он, судорожно сжимая кулачки. Первой пришла мысль, что что-то не так с папиными ногами, и он больше не сможет ходить. Готов был тут же от обиды заплакать сам.

— Данечка, мама ждет ребенка. — Юля поспешила успокоить младшенького. Даже наглядно погладила себя по животу.

— А где ребеночек? — Даня обошел маму вокруг, разглядел ее животик со всех сторон, но так и не понял, куда спрятался будущий малыш? Он знал, как выглядят беременные тети: у них большие выпирающие животы, словно они большие солнышки проглотили.

— Дань, пока срок очень маленький… — улыбнулась Юля, наблюдая за почти научным интересам сына. — Но скоро мама будет похожа на бегемотика! Дань, ты не будешь против сестрички?

— Мам, а можно я скажу Стасику? — получив утвердительный кивок, ринулся сообщать новость брату. — Стасик! Мы ждем ребеночка! Сестренку!

В комнату вернулись уже оба ребенка, ошарашенный Стас и Даня, уже где-то в своих бесценных закромах нашедший энциклопедию «Тело человека». И тут же присев, начал судорожно перелистывать странички, в поисках нужной главы, бубня себе под нос «Где-то тут было…».

Потом торжественно посмотрел на маму, на ее плоский животик, еще раз в энциклопедию, и наконец-то задал стратегически важный вопрос:

— Мамочка, он похож сейчас на рыбку, да? Наша девочка похожа на красивую рыбку, вот посмотри… — он развернул книжку и показал всем нужную картинку.

— Он похож на козявку! — вынес свой вердикт Стасик, тоже успевший заглянуть в энциклопедию. — Надеюсь, у нас будет еще один мужик! От девчонок одни слезы. И куклы везде валяться будут… А с братаном мы будем в танчики играть…

— Мамочка, не слушай Стасика, роди нам сестренку! — с надеждой в голосе прошептал Даня. — Что нужно для этого сделать? Я буду тебе помогать… — торжественно пообещал он в конце.

Юля, уже не сдерживая капающих из глаз слез, обняла своих мальчишек, каждого поцеловала в макушку. Даню посадила на колени к Кондрату, прижала к себе Стасика, и еще долго сидела с ними, обсуждая грядущие изменения…

Пополнение семьи, очень волнительное событие.

Вечером с друзьями они собирались встретиться в ресторане, но Юля предупредила мальчишек, что сегодня у Кондрата день рождения, и с новостью о ребеночке надо немного подождать. Пусть пока это будет их маленький секретик. Ведь сегодня исключительно папин день!

***

Ходить полностью свободно и самостоятельно Кондрат еще не мог. Но дома, первым делом, старался выбраться из коляски, и хоть чуть-чуть «походить» по квартире. По стенам Юлькиной квартиры были прикреплены специальные поручни, чтобы он мог в любой момент найти точку опоры. Пройдя путь из комнаты на кухню, опираясь на костыли, он безумно уставал. Но жалеть сам себя не позволял, он был только в начале пути…

Главное, он начинал ходить, что казалось раньше немыслимой фантастикой. Юленька просила его, в одиночку не экспериментировать, что в сегодняшнем его нестабильном положении было опасно. Но он так хотел ее порадовать своими успехами, что тайком все равно пытался ходить. Его бесконечно радовали ее восторженные глаза, когда она помогла ему делать первые шаги. Она не скрывала, и каждый раз говорила, как гордиться им. Как он мог подвести любимую?

А мысль о будущем ребенке гнала его все дальше и дальше. Юленька родит, а какой из него помощник жене выйдет, если он не сможет нормально передвигаться? Ей же и так нелегко приходится, работа, дом, сыновья и он, муж. И все на ее хрупких плечах держится. Он должен расправить свои, стать опорой, если надо, защитить, оберегать от всех напастей. Их дом — это крепость, и хоть его Юленька была невероятно сильной женщиной, только он него зависело, как будет охраняться их крепость.

Он продолжил курс реабилитации уже в России. Немецкие доктора дали советы по дальнейшим действиям и рекомендации по конкретным российским клиникам. И они коллективно решили, где дальше будет проходить курс Кондрат. Причем во главе компетентного члена «комиссии» выступила Ника, которая по своим каналам узнала, к кому лучше обратиться. Он, как ученик ездил на занятия, несколько раз в неделю, хотя ему предлагали и стационар. Посоветовавшись с Юлей, они решили, что лучше лечиться вне стационара, чем опять лежать в больнице.

Он был счастлив, что не пришлось опять ложиться в больницу и на день расставаться с Юлькой. Без нее он неимоверно наскучался в Германии. Она приезжала часто, насколько могла, но все время быть с ним, как его матушка не могла. Дети и так были в этот период почти бесхозные. Хотя с последним бы он поспорил, мальчишкам не давали скучать их друзья и новые родственники.

***

Юлька уже не первый раз заводила разговор о том, что надо менять квартиры, и съезжаться с его матерью, на более просторной площадке, а то оставили ее одну. Если честно, он даже почти не удивился ее предложению, видел, насколько сблизились его мать с женой, что было редкостью в обычных семьях. Мама его старалась приезжать чаще, но всегда беспокоилась, что тревожит их семейную жизнь, что мешает молодым. И на все заверения Юля, что ей очень рады в этом доме, начинала плакать…

Мама его говорила, что любит у них бывать, в доме необыкновенная атмосфера, ею зарядишься, и несколько дней тебя в душе переполняет необыкновенное счастье. Но у них уже своя семья. Она не хочет в буквальном смысле слова, путаться под ногами, но всегда готова присмотреть за детьми и помочь в силу своих возможностей.

Первый раз ее чуть до инфаркта не довел вопрос Дани. Он некоторое время присматривался к новому человеку, который стал появляться у них дома. Эта милая мама Кондрата, тетя Люда вызывала у него доверие, добрая и очень ласковая, всегда интересовалась его делами и отметками. Он с удовольствием ей рассказывал о школе, о пятерках, других оценок не было в его дневнике. И еще, ему очень нравилось, как она охала, когда узнавала что-то новое, ранее неизвестные ей факты. Он удивлялся, как она может не знать, что Плутон уже не является планетой Солнечной системы, что это теперь просто карликовая планета? Даже мама об этом давно знала, конечно, с его помощью.

Даня, как и его мамочка, обращался к ней «тетушка Люда», но после недолгих размышлений у него назрел справедливый вопрос:

— Если ты мама моего «папы» Кондрата, то мне тогда ты бабушка? Мне можно так называть тебя?

Второй раз она долго плакала и чуть не получила очередной инфаркт, когда они вместе с Юлей сказали ей о ребенке. С новостью они чуть-чуть потянули, наслаждаясь самой мыслью о своем будущем ребенке. Юлька выражала однозначное желание, чтобы это была девочка, говоря, что пора разбавлять мужской отряд, проживающий у них в квартире.

Кондрат был только «за», особенно если их доченька будет похожа на Юленьку, такая же красивая и задорная малышка. Хотя в отличии от жены, не был так категорично настроен на девочку, пусть это будет просто их ребеночек, любого пола. Сам факт предстоящего отцовства переполнял душу фантастической радостью.

Он пытался представить, как держит в руках маленький комочек, завернутый в пеленки, его ребеночка, и на глазах выступали слезы. Хорошо, что Юля не видела, что он так часто предается мечтам, которые вызывают неконтролируемое слезоотделение. Зачем ее сейчас волновать своими излишними переживаниями и так забот много.

Как обращаться с младенцами, он не имел понятия, но в этом вопросе он полностью надеялся на Юлю, она уже вырастила двоих мальчиков. Но Даня, словно почувствовав его страхи, пришел на помощь. И через несколько дней после новости о маминой беременности, они начали активно изучать «Энциклопедию будущей мамы», которую им подарила добрая тетя Ника.

Младший сын делал пометки карандашиком на полях книги, отмечая то, что казалось ему наиболее важным. И продолжал вести теперь еще и блокнотик по подсчету маминой беременности, сравнивая картинки в книге, соответствующие той или иной неделе.

***

Несмотря на то, что Даня активно и уже легко называл его папой, он только учился быть настоящим отцом для мальчишек. И, оказалась, что это настоящая и тяжелая работа, но приносящая неимоверное удовольствие. Тем более ему, у которого ранее, даже в планах не было иметь детей. Ну, откуда они могли взяться у одинокого калеки?

А тут сразу два чудесных сына.

Он с удовольствием с ними делал уроки, играл, смотрел мультики, и по особенному запросу Дани, искал в интернете документальные фильмы, которые прежде смотрел сам. А вдруг там что-то запредельное, что может вызвать у ребенка негативные эмоции или потрясение? Сейчас такое наснимают, жуть…

В процессе просмотра документальных фильмов, узнал столько всего нового и необыкновенного, что в силу его прежней жизни, не очень интересовало. Его распирало от новых знаний и желания поделиться с кем-нибудь новой информацией. Друзья ржали, как дурные кони, когда он пытался что-то рассказать, типа, а представляете, что…

Зато с Даней у них бывали настоящие научные дискуссии. Он только неустанно удивлялся образованности первоклассника. Младший сын ему по секрету признавался, что в школе ему нравится, но немного скучно, так как он все уже знает. Потом они вечером с Юлей обсуждали перспективы альтернативного обучения Дани, экстерном или еще как-нибудь, ребенок явно и очень сильно опережал свои сверстников.

В какой-то момент Стасик перестал называть его «дядей Кондратом», но и папой еще не называл, колебался и привыкал. Но зато водил знакомиться с ним своих одноклассников. Кондрату приходилось доставать медали и рассказывать про войну в Чечне те факты, что не травмируют детей десятилетнего возраста. В основном это касалось оружия, техники, рода войск и ведения тактического боя. А когда к ним однажды приехал Андрей, восторгу друзей Стаса не было предела, пожать руку герою и потрогать звездочку хотелось всем.

Юля даже хотела пересечь этот «кружок по интересам к войнушке», волнуясь в основном за Кондрата. Ему нелегко вспоминать о тех событиях, и после беседы с ватагой шумных мальчишек, он долго сидел грустный и расстроенный. Но Кондрат заверял ее, что интерес ребят закономерен, и эти непростые рассказы помогают ему и для себя переосмыслить некоторые моменты.

И уже болит в душе все меньше, пережитое на войне забыть невозможно, но ему после встречи с Юлей перестал сниться Грозный, чеченские дети, стреляющие в спину, зачистки деревень в поисках боевиков, и самое страшное испытание в жизни — несколько дней плена.

Но Даня по секрету ему рассказал, что они его между собой, кроме как «папой» не называют, просто старшему брату нужно время привыкнуть. Ведь его родной папа Сережа умер, и Стасику некого было в жизни называть «папочкой». Но он, Даня, берет на себя обязательство тренировать старшего брата произносить это непростое слово, «папа».

В первый раз Стасик назовет Кондрата «папой», в июне следующего года, чему будут способствовать определенные обстоятельства…