Глава 3. История знакомства Андрея и Нины

Нина услышала, как хлопнула дверь, значит, Андрей ушел. О, боже, она подслушала их разговор! Это так неприлично… Но в то же время это стало для нее уроком и откровением, Андрей в оскорбительной манере высказал о ней все, что думает: безмозглая блонди, моль, нездоровая на всю голову, которую надо отправить в психиатрическую больницу.

Трудно им придется жить под одной крышей. И как бы Нине не хотелось немедленно уехать отсюда, она понимала, что идти ей некуда… Тетя не может ее защитить и видит выход только в замужестве.

Нина еще достаточно долго лежала в кровати, боясь шелохнуться, и все прокручивая в голове невольно подслушанный разговор. С благодарностью думал о дяде, который пытался защитить, от пугающего ее до икоты, Андрея. «Моральный террорист», так говорила ее мать про мужчин подобного типа, которых предпочитала обходить стороной, и этому же учила дочь.

Не бояться его, не так страшен черт, как его малюют, давала она себе установку, я справлюсь, ему надо дать отпор, иначе он затопчет ее, и размажет по стенке ее останки. Так легко в мечтах вообразить себя, сильной, дерзкой и смелой, но как это реализовать в жизни, она не знала…

Когда она решила «официально» проснуться, то застала дядю сидящим за столом на кухне. Тот склонился над не выпитой чашкой, обхватив голову руками.

— Ой, Ниночка, ты проснулась. — он тут же вскочил к плите, передвигая кастрюльки, к столу выложил несколько тарелок. — Садись, милая, я тебя покормлю.

— Спасибо большое! — отозвалась она, присаживаясь за кухонный стол. — Я бы только чаю попила. Есть пока не очень хочу, на улице такая жара. — она робко улыбнулась.

— Да, сейчас такая жара, понимаю. Давай просто чайку попьем. — он включил электрический чайник, достал кружки, выставил на стол печенье и конфеты.

Потом они сидели за столом, в ожидании, когда разлитый в кружки чай остынет, дядя неохотно вернулся к злободневной теме.

— Ниночка, я тебя прошу, ты только не обижайся на этого охламона. Дай ему пару дней привыкнуть к тебе. Я за него от всей души прошу прощения.

— Что вы, я же все понимаю… И какие неудобства я вам доставила… — выдохнула Нина, с нежностью смотря на новообретенного родственника, который оказался заботливым и душевным человеком. Он вдруг так напомнил ей «папку», что защемило сердце. Милый, отзывчивый, готовый возложить на свои плечи ее жизненные проблемы.

— Андрей, он не такой, понимаешь? — дядя пытливо всматривался в ее лицо, ища понимания. — Он… — дядя не мог подобрать слов в защиту племянника. — Я должен тебе кое-что рассказать про него, только обещай, что у него не будешь ничего выяснять и спрашивать.

Нина в ответ согласно кивнула. Да, дяде было невыносимо тяжело разрываться между любимым племянником и ней, заботу, о которой ему насильно навязали. Видно было, что дядя очень любит Андрея, естественно и его желание оправдать грубое поведение племянника.

***3/2

Он старался излагать кратко и ясно…

Основные вехи жизненного пути Андрея впечатляли Нину своей насыщенностью и трагичностью.

Андрей Николаевич Уваров родился тридцать один год назад в Рязанской области, в дружной и любящей семье. Мама его работала бухгалтером в местном колхозе, папа инженером на заводе в райцентре. Андрюша был спокойным и очень умным мальчиком, окончил школу с золотой медалью. И поступил сам, без блата и протекции, в один из престижнейших вузов страны, в МГУ, на факультет радиофизики и электроники.

Хотя ему все прочили поступать в институты, связанные с изучением иностранных языков, двумя он овладел еще, учась в школе. Один, английский он выучил в рамках школьной программы, второй, французский он изучал по настоянию своей старенькой учительницы иностранного языка, которая доживать свою пенсию приехала в родное село. Там она заприметила талантливого мальчика, подающего фантастические надежды, и начала самостоятельно, по индивидуальной программе обучать его. Это был ее лучший ученик за всю долгую педагогическую карьеру.

Андрей уже почти оканчивал первый курс, когда случилась беда, перевернувшая их жизни. Его родители отправились на юбилей к родственникам, и по дороге попали в жуткую автокатастрофу. Никто не выжил. В той аварии погибли родители Андрея, его родная сестра, жена дяди и его сын.

Нина вскинула взгляд на дядю, заметив, как задрожали его руки, а глаза заблестели от слез. Он говорил о своей жене и сыне, и кажется, до сих пор не смог смирится с их гибелью. У нее в глазах защипало, она протянула ему руку через стол, и накрыла своей маленькой ладошкой его дрожащие пальцы. Она даже не предполагала, что все так ужасно. В один миг Андрей стал сиротой, дядя вдовцом, оба потеряли своих самых близких людей.

Она попыталась вспомнить, что рассказывала ей тетя, но та только вскользь упомянула, без подробностей, что дядя живет с племянником, и у них не осталось другой родни. Только сейчас Нина сполна осознала всю масштабность их семейной трагедии.

Это очень сильно повлияло на Андрея, продолжал рассказывать дядя. Он бросил университет и пошел служить в армию, попав в десантные войска, потом контрактная служба в Чечне и поступление в одну из военных академий, что помогло сделать ему неплохую карьеру военнослужащего. После боевого спецзадания по уничтожению бандформирований во Второй Чеченской кампании, получает почетное для любого военного, звание Героя и другие сопутствующие почести.

Эта война искалечила столько жизней, столько ребят не вернулось домой, столько напрасных жертв. Вот и Андрей вернулся замкнутым в себе, раздражительным. И не смотря на все уговоры дяди, не стал восстанавливаться в брошенном когда-то университете или поступить в другое учебное заведение. А ведь мог, у него такие интеллектуальные способности, что любой позавидует, владение пятью иностранными языками, феноменальная память и энциклопедические познания почти в любой области знаний.

Мама таких называла «солдафонами», это невольно промелькнуло в мыслях Нины, но она тут же себя отругала, самой стало стыдно за такое некорректное определение этому настрадавшемуся в жизни мужчине.

В результате одной из боевых операций, Андрей получает серьезное ранение, врачам приходится несколько дней бороться за его жизнь. Его представили к наградам, эту историю освещали в газетах, он обещал, потом показать ей вырезки из газет, что хранил втайне от племянника.

Тот даже разговаривать и слушать не хотел о войне, наградах, ранении и собственном героизме. И категорически отказывался от предложений журналистов снять документальный фильм о герое, его прошлой и сегодняшней жизни, о погибших товарищах в той боевой операции. Сам в съемках не участвовал, но зато вся деревня была взбудоражена приездом журналистов, пытаясь на перебой рассказать все что знали о деревенском парне, ставшем героем войны.

После ранения Андрей какое-то время пожил в деревне, долечивая раны, но вскоре уехал в Москву. В данный момент работает в личной охране у известного бизнесмена. Но обязательно в выпадающие выходные и отпускные дни приезжает в деревню, тянет его в родные стены, помогает дяде по хозяйству. Вот совсем недавно они перестроили полностью дом, надстроили второй этаж, поставили новый гараж и сделали современную баньку.

Нину эта история вывернула наизнанку, такого Андрея она с трудом себе представляла, искалеченный морально войной, раненый герой. Таким он вызывал сочувствие и совсем переставал пугать. Ей безумно стыдно стало за все свои мысли, что она воображала его несносным чудовищем. Это она без спроса вторглась в его хрупкий ранимый мир, полный боли и страдания.

***3/3

Дверь распахнулась, вернулся Андрей, так и застыл на пороге, увидев их сплетенные руки над недопитыми кружками чая и слезы в глазах.

— Черт…! — выругался он, заметно побледнев. — Ну, зачем ты…? — он даже немного растерялся, с укором взглянув на дядю, словно на предателя.

Андрей все понял без слов, о чем они сейчас тут вели задушевную беседу. Дядюшка явно рассказывал жалостливую историю его жизни, про автокатастрофу, в которой они потеряли семью, про службу в Чечне. Жалость киндер-сюрприза ему нужна была меньше всего. А сейчас она таким, полным слез и жалости глазами, смотрела на него, словно впервые видит.

— Андрей, она имеет право знать. — твердо, но с явным смущением ответил дядя. — Нравится тебе или нет, но она вошла в нашу семью. И не зачем ей слушать сплетни о тебе. Сам знаешь, что о тебе болтают у нас. Лучше пусть узнает от меня, это избавит Ниночку от массы недоразумений и лишних вопросов.

— Да и пусть, болтают пустомели… — Андрей махнул рукой, дядюшка уже все равно сделал свое «правое» дело, потом еще надо выяснить, о чем он конкретно рассказывал новой «сестренке».

— Андрей! — дядя выразительно посмотрел на него, кивнув в сторону Нины, мол, выполняй обещание, что дал ранее.

— Ах, да… — поморщился тот, подходя к столу, присел на стул, который заскрипел под тяжестью его тела. — Нина! — торжественно, с явной наигранностью начал он. — Приношу свои глубокие извинения за столь не радушный прием и мое омерзительное, по мнению дяди поведение! Надеюсь, все? — последние слова он обратил уже к дяде.

Нина только молча кивнула, не услышав в его голосе ни капли раскаянья. Она постаралась подавить в себе сомнение, вызванное неискренностью его извинений. После рассказа дяди, она уже перестала панически его бояться. И даже позволила себе немыслимое, посмотреть в глаза, встретиться с его стальным взглядом сузившихся глаз. На губах Андрея застыла все понимающая усмешка.

Нина впервые подробно его рассмотрела. Бывший десантник Андрей Уваров, мужчина очень крупной комплектации, рост явно выше метра восьмидесяти, мощный, широкий в окружности. Полным назвать его было трудно, скорее крупный, большой, с выпирающими мышцами.

Габариты его пугали, за счет накаченных мышц он казался выше ростом, настоящий человек-гора, великан, особенно по сравнению с ней. Физический сильный, и возможно, что он посещал тренажерный зал, имел отличную спортивную подготовку, если учесть его боевое прошлое. И если бы она не знала о его армейском прошлом, то вполне приняла бы его спортсмена, занимающегося тяжелой атлетикой или какой-нибудь борьбой.

Абсолютно и видимо принципиально лишен растительности на голове. Насыщенные темно-серые глаза, чуть удлиненные в разрезе, выдавали в нем далекую смешанную кровь предков. Лицо широкое, обветренное, нос с горбинкой, явно переломанный, губы чуть полноватые. Завершал образ, не сходящее с лица саркастическое выражение, как специально продуманная маска и защита.

Ее мама такой тип называла «гормонально-брутальным», не красавец с обложки модного журнала, но атлетически развитый, волевой мужчина.

— А можно мне выйти на улицу? — робко нарушила она затянувшееся тягостное молчание, чувствуя, что начинает задыхаться рядом с ним.

— Конечно. — отозвался дядя. — Почему ты спрашиваешь? Может, тебе показать, что у нас и где?

— Давай я сам ей все покажу. — вдруг неожиданно предложил Андрей, и на сомнительный взгляд дяди ответил. — Ну, ты же сам хотел, чтобы мы с новообретенной сестричкой подружились. Пойду, выскажу ей свою радость от встречи!

Дядя уступил под таким обоснованным аргументом, хотя Нина очень надеялась, что он запротестует. Сама она не посмела возразить предложению Андрея.

***3/4

Когда они выходили из дома, Нина увидела свои вещи, аккуратно сложенные у дальней стены терраски, напомнив ей о том, что позже их надо разобрать.

— Пошли в гараж. — коротко кивнул Андрей на выходе, и чуть отпихнув ее, прошел вперед.

Гараж находился позади дома, к нему вела подъездная дорожка. И если бы Нина не знала, о предназначении этого строения, то подумала бы, что это еще один большой дом с высокой изогнутой крышей. Наверху, скорее всего, было просторное чердачное помещение. Сразу за гаражом начинался огород с посадками, слева были еще габаритные постройки, о назначении которых, Нина пока не знала. Догадалась, что еще один большой домик с трубой, скорее всего, баня.

Нина не посмела ослушаться, и вслед за ним вошла в пустующий гараж, ведь его машина все еще стояла возле дома. В это раз, он пропустил ее на входе и резко закрыл за ней дверь.

Нина вздрогнула, понимая, что попала в ловушку, продуманную им специально.

— Детка, а теперь поговорим наедине и вполне серьезно. — он подходил ближе к ней, Нина отступала, пока не оказалась прижатой к стене. Он приблизился почти вплотную, оставив между ними небольшое микроскопическое расстояние. — Не трясись ты так, блаженная, не удушу. — раздраженно рявкнул он.

Какое-то время они стояли молча, Нина смотрела в сторону, пытаясь отвлечь себя рассматриванием обстановки. Помещение было просторное, забито инструментами, о назначении которых она могла только подозревать. Вдоль небольших окон стояли широкие самодельные столы, возле одной глухой стены большой горкой лежали колеса от машин. В потолке был люк, и на верхний чердак вела удобная, с широкими ступеньками лестница.

— Слушай меня, Нинель, дядя, конечно, заставил меня извиниться. — первым нарушил молчание Андрей. Его тон не предвещал приятной беседы, словно какие-то силы заставляли Андрея сейчас с ней разговаривать. — Но это совсем не значит…

— А вас разве можно заставить? — тихо, словно у самой себя спросила Нина, не дав ему закончить фразу. Будь с ним смелее, не бойся, настраивала она себя. Сейчас была первая попытка.

— Ой, у девочки голос прорезался? — усмехнулся он, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Надо соблюсти некие приличия, понимаешь, да? А то дядюшка сильно расстраивается. Но это не значит, что я собираюсь быть тебе заботливым братцем! И еще одно, заруби на своем бестолковом носу, я в жизни на тебе не женюсь, какая бы ситуация там у тебя не была. Мне на хрен не нужна фальшивая жена. Это, ты хоть понимаешь, деточка? Кивни хоть, дурында! — потребовал он.

Нина кивнула, вытянувшись струной, успев только подумать, что никакому врагу не пожелаешь быть женой Андрея Уварова.

— Вот и чудненько, типа сестрица. — он был вполне доволен ходом их душевной беседы, но решил прояснить все нюансы, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу. — А что там дядюшка тебе наплел? Я смотрю, ты под впечатлением была, сырость развела. Так вот, забудь все сказки, рассказанные дядей, и засунь свои впечатления себе в задницу. Если пройдет, конечно, через твой тощий зад. — он угрожающе близко приблизил свое лицо, прожигая ее взглядом.

Нина от шока, не смогла вымолвить и слова. Хрупкий, так заботливо построенный дядей образ, начал рушиться, как карточный домик. Сочувствие, вызванное дядиными откровениями, улетучилось. Андрей добился своего, видимо, он не исправим. И все оправдания, что она ему искала сейчас, не прочны в самом основании.

— Так, что там дядя тебе вещал? — он давал ей понять, что не отпустит, пока не добьется правдивого ответа. — Больше конкретики, мадмуазель. Про родителей, про Чечню, да? Что еще?

— Больше ничего. — она не понимала, разве этого мало? И было еще что-то, что хотел скрыть Андрей из своей жизни. — Еще он сказал, что сейчас вы работаете в охране.

— И это все? Точно?

— Да. — кивнула она. — А сейчас вы в отпуске…

— Детка, отпуск, на который у меня были радужные планы, безнадежно испорчен тобой.

— Извините меня, Андрей Николаевич... — Нина тяжело выдохнула, снова мечтая стать невидимкой. Его откровенная агрессия подавляла все ее жизненные силы.

— Ладно, беги, мышка… — он отступил от нее. — И, да, я тебе уже разрешил без отчества… К чему, между любимыми родственниками такие формальности?

Она незамедлительно воспользовалась его предложением и выскользнула за дверь.

После ее ухода, Андрей несколько раз чертыхнулся, пнул ногой горку шин, та чуть качнулась, но устояла на месте. Его безумно раздражала эта незваная девица. Он с трудом сейчас удержался от желания, хорошенько ее потрясти, чтобы не тупила, эта тихая пискля. Да, придется держать в тонусе киндер-сюрприз, чтоб не забывала, на чьей территории она находится...