Эпилог

Десять лет спустя.

Я не могу сказать, что в нашей жизни не было трудностей, ссор, переживаний и потерь за эти годы.

Они были, как им не быть. Ведь это жизнь. Мы потеряли старосту деревни Тёмная, основным составом замка почетно проводив его в чертоги Великой, со слезами на глазах вспоминая его заслуги.

Когда нас покинула Сора, Александру и Евгении уже исполнилось по восемь лет. И они уговорили меня взять их с собой для ритуала вознесения любимой бабушки и няни. Горько было видеть их зарёванные лица. Но приятно от понимания, что она была им столь же дорога, сколько и мне.

Сора отстранилась от должности управляющей сразу же после рождения двойняшек, приняв на себя большую часть хлопот по уходу за детьми. И занималась их воспитанием с упоением, достойным любой бабушки.

Милара замещала её на посту управляющей замком недолго – скинула все заботы на Юта, стоило только замаячить на горизонте потенциальному жениху. Лекс Гронт долго приглядывался и не показывал своего интереса.

Забавно было видеть его лицо, когда я чуть-чуть подтолкнула его к нужному решению. Вернее будет сказать, поставила перед выбором – либо он, либо Дэо, который преподнес леди Миларе букетик полевых цветов аккурат перед тем, как охотник на девушек с приданым появился перед их очами. Это действие и заставило бывшего вояку призадуматься над собственным будущим. И сподвигло его на действия.

К моменту свадьбы он уже поправил дела в своих землях и навел порядок. Его управляющий был тем еще свинтусом – по совету нашего бессменного Говарда, его заменили на смышленого, расторопного парня.

Говард, кстати, женился на Вейде. Как он любил пошутить – его сразили наповал ароматы её блюд. Наша повариха так и стояла до сих пор во главе кухни. Только теперь руководила процессом и обучала подчиненных приготовлению. Кажется, после обучения девочек – конфетниц, она открыла в себе дар преподавания. К ней теперь очень часто привозили учеников для освоения непростой профессии. На них и отрабатывались новые рецепты, созданные ей самой или вспомненные мной. Мы вдвоем отбирали только те, которыми желаем делиться. Моя повариха стала притчей во языцех в этой стране, в которой чуть ли не каждый знал, что по большому секрету и за хорошее вознаграждение, Вейда может продать рецепт блюда, которое подается даже на стол королю. Разумеется, подавалось все шепотом и с опаской.

Наёмники, что принесли клятвы, отстроили дороги, покрыв их брусчаткой. Правда, для этого пришлось постоянно сцеживать кровь в накопители для Сафиры и Кобольда. Именно они помогали добытчикам камня безопасно подготавливать и перевозить сырье.

Соседи смотрели на меня, как на дуру, когда узнали о моем желании улучшить дорогу и выложить её камнем. Посчитали, что это слишком затратно – строить и ухаживать. Минусы у брусчатки, конечно же проявились сразу после зимы, хоть она имела и великие плюсы – грунт под полотном дороги пучинился от морозов, выдавливая куски камня вверх, и, наоборот, размывался сильными дождями, образуя провалы и ямы.

Но, наверное, я бы не была магом земли, если бы не помогала в воплощении собственных идей. Когда двойняшки крепко встали на ноги и у Александра проявилась магия земли – я брала его с собой, обучая тем нехитрым приемам, каким учил меня Хатник и способам уплотнения грунта. Он тоже частенько учил моего сына магии. Порою, мне приходилось часами устранять плоды их творений. Через несколько лет мы настолько уплотнили с ребенком дороги графства, что пучения и провалы забылись совсем. Надеюсь, если снять слой камней, внизу не обнаружится гранит.

Тапио, Аука, Сафира, Кобольд и Горник были частыми гостями в нашем замке. Мы запаслись артефактами для питания духов и мне не обязательно теперь было часто наезжать к ним в гости. Достаточно было пару-тройку раз в год пройтись вдоль стройных рядов пойм с сахарным тростником, чтобы напитать землю.

Земля была щедрой ко мне – своей хранительнице, и к тем, кто её населял. Деревни разрослись до крупных сел и поселков, грозясь перерасти в города. Вокруг замка появилось множество домов и торговых улиц, а все потому, что при замке я открыла школу, куда с радостью учиться мои дети и дети жителей графства.

Все давно привыкли, что графские отпрыски водятся с простолюдинами, играя с ними в игры и получая от учителей одинаково со всеми и наказания и поощрения. Я привлекала только тех учителей, кто не считал блажью обучение простых детей из сёл – умные и талантливые люди, самородки, могли родиться в любой семье.

Его Величество прислушался, пусть не к моему мнению, а к мнению тех, кто воспользовался моим советом, и долго и упорно стремился открыть себя всего стихии. И это тот самый шатен - дознаватель. Брюнету такой чести не досталось. Однажды у шатена все получилось, и он стал чаще и убедительнее посвящать свое окружение в природу этой земли. Он был воздушником, но магия этого мира говорит на всех языках, пытаясь достучаться до глупых своих носителей.

Я сегодня немного устала, проводя инспекцию второго маленького завода по изготовлению зубного порошка. Девочка, что стояла во главе производства, тоже обладала магией земли. Пусть и с небольшим резервом, но она уже стремилась выплеснуть свой дар и получить взамен что-то большее. Ей очень нравилось насыщать порошки магией, улучшая их очищающие свойства. На другом производстве этим занимался молодой лекарь с совсем маленьким резервом. Лечить полноценно он мог только царапины, а вот заряжать каплей магии баночки зубного порошка с лечебными свойствами, для него было совсем не обременительно. Попутно он занимался травами и лечением людей.

В наш замок еще до первых родов переехал Эрик Бонн – тот самый лекарь, что восстанавливал и лечил меня в первые дни после попадания сюда. Его, вместе с семьей, уговорил переехать Ансель, когда трясся за мое здоровье во время первой беременности.

Деловитый лекарь, с прилизанной прической и одеждой а-ля «Экюль Пуаро», по английской моде спелся с моим муженьком на ниве бесценности детей редкостной магини. Именно тогда мы и начали спорить и ссориться. Меня кутали и таскали на руках, а я хотела ходить пешком и разрабатывать мышцы, подготавливаясь к будущим родам. Не хотела оплыть и зарасти жиром. Только мужу моему это было непонятно.

Вдобавок, он с ужасом смотрел как я уплетаю красную икру ложками, ежедневно и почти заменив ею весь свой рацион. Только сыр, масло и хрустящий свежий, ноздреватый хлеб от Вейды оставила. Сыр с молочком на завтрак, а икру в течение дня. Говард раздобыл артефакт стазиса, для долгого хранения продуктов от заготовки рыбы. В общем, моду на икру я вводила на следующий год после того, как родила, доедая хранящиеся запасы.

Чтобы людям не было так обидно за мое укрывательство продукции – вся партия была выкуплена мной по рыночной цене и доставлена в замок. Пока ела её – приучила и людей к этому деликатесу. Пробовали они из интереса, а потом втянулись, поняв мои пристрастия.

Для Милары я, в качестве приданого, построила небольшой завод по производству желатина. Запахи на этом производстве сводили с ума хищников, привлекая стаи, зато её новоиспеченный муж был счастлив, что лиходеи на землях перевелись. Да и доход на редкий и очень ценный, полезный продукт шел хороший. Особенно, когда организованная мной рекламная компания достигла целевой аудитории. Ведь нет ничего проще, чем запустить сплетню, рассказав по огромному секрету, что желатин крайне полезен для суставов, и что пока его свойств никто не знает, нужно скупать его. Так в моду вошел мармелад и желе с различными студнями, заливными, заодно повысив продажи сахара.

Потребитель в этом мире был неискушенный, а потому велся на самую примитивную рекламу. Достаточно было просто запустить слух о невероятных свойствах продукта. Притом вполне себе правдивых. Но бывали и казусы, когда желатин пытались жевать, не растворяя. Поэтому хорошим продажам поспособствовали пакетики с напечатанными на них рецептами и способами приготовления, с крупной надписью о запрете поедания продукта в твердом виде. Пакетики мы печатали сами, организовав небольшой цех с набранными литерами определенного формата.

Эта мера привела к заинтересованности королевского двора в строительстве печатных дворов для издания газет, что подтолкнуло прогресс немного вперед.

Паровой двигатель я, конечно, не изобрела, и железную дорогу не построила, но в шахтах уже несколько лет курсируют маленькие вагонетки для транспортировки руды и рабочих. Клятва не дает распространиться нашему ноу-хау, а Горник тщательно охраняет все подступы к своим владениям.

Его Величество приглашал нас с Анселем ко двору уже несколько раз. В первый раз это произошло, когда я уже была беременна. Его Величество, король Монтеро, Эскин Эленардо дэ Софоул был немолод и слегка придурковат, что не мешало ему видеть и не упускать выгоду для страны. Как уж умудрялись местные придворные лизоблюды мимикрировать под его постоянно меняющееся мнение и настроение – одной Великой известно.

Он мог приласкать взглядом любую даму, что всегда крутились около его трона, надеясь на внимание, а, через несколько минут он подзывал её к себе и отчитывал за излишнюю кокетливость. И вроде король добродушен, но, в то же время – «показушно» благовоспитан, строг и скромен. Жена его почила давно, оставив супругу пару адекватных сыновей, что пока не могли отнять власть у самодура – отца. Смена власти у трона – это не всегда хорошо. Но здесь я отчетливо видела, что перемены были бы к лучшему.

Тот вечер дался мне с трудом. Вот, вроде перед тобой король, а приглядишься – просто скучающий старик. Я привезла тогда ему в подарок шашки и нарды. Пусть развивает свой мозг. Ему будет полезно. И сыновьям его подарила эти настольные игры – парням нужно развивать мышление и учиться стратегически мыслить хотя бы на два-три шага вперед. В идеале бы, конечно, побольше, но пока и так хватит. Как говорится, кто умеет видеть дальше одного шага – более осторожен и удачлив в делах.

После занимательного подарка, когда меня несколько раз заставили объяснять правила игры как в нарды, так и в шашки, половину ночи продержав за столиком, организованным слугами – короля как подменили. В далеком детстве я тоже бежала делать уроки, кушать и убираться, чтобы мне достали из шкафа и подключили к телевизору игровую приставку. Заканчивалась игра только тогда, когда вилка выдергивалась из розетки под мой разочарованный стон. Мне всегда было мало. И очень важно было победить этот компьютер, доказав себе, что я могу и умею.

Эскин Эленардо все больше забрасывал дела, поручая их своим сыновьям. Пока и вовсе не сложил полномочия, одарив регалиями старшего – Лемана Орио дэ Софоула. Его младший брат – Стефан Рикко дэ Софоул, стал представителем Монтеро во внешней политике. В общем, братья не просто увлеклись вечерними партиями в шашки, но и начали активно пользоваться извилинами, ведя за собой страну к процветанию. Пусть и малыми шагами.

Зато старший прекратил эту чудовищную историю с принудительным разведением магов, поверив мне. Как маг огня, он сам слился со стихией, притом очень быстро. Полагаю, с той стороны магия сама уже настойчиво разбирала стену отбойным молотком, пытаясь докричаться до магов. Уже год, как запустили школу для девушек с даром. Их обучают пользоваться своими силами и, таким способом уже немного повысили количество рожденных магов.

- Мама, тебе плохо? – Ворвалась в мои размышления Евгения. Перенеслась тенями опять. Вопреки запретам. – Я почувствовала, что мне нужно к тебе.

И вроде бы оправдалась, но я действительно чувствовала себя не важно. Живот напрягался, отправляя мозгу позывы срочно бежать в комнату уединения. А я была так далеко от замка! Почти в двух часах пути.

- Сходи к папе и попроси его срочно идти ко мне, - натянула на себя счастливую улыбку и, поцеловав дочь, подтолкнула к тени, - скажи, что я очень соскучилась.

Дочка не поверила, но стремглав понеслась докладывать Анселю о моем самочувствии. Умудрился же прилечь дочь для слежки за мной. С Александром такое не прокатило. Он был весь в меня – с юмором, с немалой долей терпения и спокойствия. Рассудительный мужчина растет. Такой не станет прыгать, сломя голову, в самое пекло. Он сначала убедится в том, что это не опасно и приведет к хорошему итогу. Евгения же была хитрой авантюристкой. С шилом в попе. Но всегда хорошо чувствовала грань дозволенного. И останавливалась до того, как было уже поздно. Например, как-то она ушла тенями в лес. Одна. Я чуть не поседела, пока велись розыски. А потом вернулась за руку с Аукой. Мелкий делился с ней своими способами переходов. И они напакостили в Сотах, украв у нашего добропорядочного старосты маленький бочонок мёда. Преподнесли мне как сладкий подарок от всего сердца. Я долго краснела, слушая рассказ о таинственном исчезновении подарка, который он собирался мне отослать, и краснела, когда поняла, кто его слямзил. Времени на тот момент прошло немало, но разговор о том, как же это нехорошо – брать чужое без спроса, мы составили.

Как вы думаете, кто научил эту маленькую, прелестную девочку втыкать соломинку в брюшко пойманных слепней и потом отчаянно жаловаться, что ей так хотелось увидеть стрекозу, что она изготовила её сама? Я понимаю, что слепни являются паразитами и врагами всех животных, в том числе и человека, но такая жестокость была для меня внове. Парам-пам! Этим учителем стал наш прагматично-меланхоличный Тапио! Объяснил это тем, что хотел, как и я, прививать Евгении любовь к природе! Я потом весь вечер посвятила борьбе с излишним любопытством и зарождающимся живодерством! Учила их двоих, чтобы хорошенько запомнили. И пообещала на их примере показать, каково было подопытным.

- Я пришел, моя босоногая графиня. – Склонился надо мной Ансель. – Иди ко мне на ручки.

Он всё так же старается при любом удобном случае носить меня на руках. Заботливый мой. Родной и невыносимо дорогой. За эти десять лет наша с ним привязанность только сильнее окрепла, на зависть другим и на радость нашим друзьям. Личную вредность, конечно, никуда не деть, но в общем, всегда побеждала дружба и откровенный разговор по душам. Ему хотелось запереть меня и оберегать, как зеницу ока. Мне же не сиделось взаперти на полном довольствии. Душа требовала реализации задумок и сладкому ощущению очередной победы.

Мгновение, и я оказалась в спальне на собственной постели. Внизу что-то кольнуло, и я почувствовала влагу под собой.

- Зови Эрика, любимый. Нашему малышу не терпится появиться на свет. – Я тихонько застонала. – Хатник, уведи детей из замка. Делай что хочешь, но, чтобы они этого не слышали!

- Что, даже стрекоз разрешишь сделать? – Съязвил дух замка.

- Можешь даже на своем личном примере им показать всю технологию пошагово! – Почти прокричала я. – Быстрей!

- Бегу уже. Бегу. – Сказал Хатник, исчезая.

Эрик прибыл сразу же за исчезнувшим духом. Изрядно перепуганный собственной кражей и бледным видом Анселя.

- Только попросите мужа удалиться. – Правильно отреагировал целитель, догадавшись, в чем дело. – Я сам себя очень плохо лечу. А услуги целителей дороги, как и репутация.

- Дорогой, подожди с той стороны двери, пожалуйста. – Схватки начали усиливаться, доставляя боль. Роды идут стремительно.

- Пойдемте, я провожу. – Попытался вывести мужа целитель, но тут же развернулся и подошел ко мне. – Обещайте возместить траты на целителя и, так уж и быть, я потерплю.

- Я обещаю. – Кивнул мой муж.

Ансель

- Мама позвала тебя и сказала, что очень соскучилась. – Доложила Евгения, пройдя ко мне тенями.

- Иди в замок к брату, я сейчас приду с мамой. – Попросил дочку, начиная бледнеть.

Противная испарина проступила на коже лба. У нас начались роды, а она опять себя не бережет! Сбежала на свои любимые производства! Слово то какое, страшное! Его тоже она придумала!

И мотается всю беременность, словно кто подгоняет её. Нет бы дома сидеть и спокойно ждать прибавления! Я шагнул к жене, обнаружив её с гримасой боли на лице. Очевидно, что сейчас ей совсем несладко. А я ничем помочь не могу!

- Я пришел, моя босоногая графиня. – Склонился к любимой. – Иди ко мне на ручки.

Это прозвище было нашей с ней тайной с начала брака - уж слишком часто заставал её босой, по щиколотку в пыли или грязи, когда она укрепляла дороги в графстве. Что поделаешь, такая у неё связь с даром. Не всё же ручками работать.

Поднял её и прижал к себе покрепче моё сокровище. Сокровище с сокровищем внутри. Скоро буду носить их на руках вместе и по отдельности. Нашему младшему придется ох как сладко, ведь с ним одним будет носиться теперь весь штат нянек. Старшие-то выросли.

- Зови Эрика, любимый. Нашему малышу не терпится появиться на свет. – Амалин тихо простонала, скрывая раздирающую её боль!

Срочно! Нужно срочно привести этого целителя к её постели! Сердце разрывается от её мучений! И пусть только попробует, гад, доставить ей боль!

Я ворвался в его дом, схватив в охапку и уже направившись к тени, когда он остановил меня своим криком.

- Чемоданчик с лекарствами! – Эрик был ученым с прошлого раза и быстро догадался о причинах моего появления.

Не выпуская из рук этого пижона, прошел с ним тенями к моей супруге. Она уже измаялась совсем, ожидая, когда эта улитка соберет свои пузырьки в дорогу!

- Только попросите мужа удалиться. –Решил свести повреждения к минимуму, целитель. – Я сам себя очень плохо лечу. А услуги целителей дороги, как и репутация.

- Дорогой, подожди с той стороны двери, пожалуйста. – Амалин снова скривилась, пережидая боль. Да прекрати ты уже её мучения, смертник!

- Пойдемте, я провожу. – Попытался подойти ко мне целитель, но тут же развернулся, увидев бесполезность своей затеи, и обратился к жене. – Обещайте возместить траты на целителя и, так уж и быть, я потерплю.

- Я обещаю. – Кивнул ему, вспомнив, как несколько раз приложился к его лицу кулаком в прошлые роды, когда моя изнеможенная супруга слишком долго терпела боль по его воле.

Он тогда долго дулся и не выходил из своих комнат, пока полностью не залечил повреждения. Каюсь, не сдержался. Но он виноват больше!

Лишь бы в этот раз не напортачить, а то Амалин с меня шкуру сдерет упреками за потерю редкого и ценного работника.

Пофеси… Прапеси… Профессионального. Вот!

Амалин

Роды приближались все активнее. Сыночек толкался, всеми силами стремясь наружу и доставляя дикую боль.

Ансель белел лицом и багровел попеременно. Надо сказать ему, что такая частая смена окраски коже совсем не полезна. И целителя надо как-то защитить.

- Дорогой… - Выдавила через силу вначале схватки. Продолжить смогла, когда она прекратилась. – Я хочу сама назвать нашего сына.

- Мы же договаривались! – Возмутился он, найдя более достойную для гнева цель. – Ты выбирала имена нашим двойняшкам!

- Я составила список благозвучных и нормальных имен, а выбирал уже ты. – Снова пришлось переждать очередное сокращение. Стон вырвался, заставив мужа вспомнить про виноватого Эрика. Это плохо. - И выбрал не те, что мне нравились.

- Ну ведь ты же их любишь? Значит и имена тоже. – Возразил, нервничая всё больше, супруг.

- Я сейчас обижусь и перестану рожать. – Посмотрела на этого упрямца, взглядом давая понять, что спор бесполезен. Быть может, сейчас выйдет из спальни, чтобы успокоиться и даст мне родить спокойно. Может стоит его совсем взбесить?

- Хорошо, милая. Я согласен. Имя сыну ты даешь сама. – Выдавил он из себя через силу, погашая конфликт. – Я согласен даже на твоего брутального Константина. Уж не знаю, где ты взяла такое странное имя.

- Оно значит «стойкий» на одном из древних наречий! – Возмутилась я. Да, я так и не призналась в своей иномирности, предпочитая об том совсем забыть. Мне и без того забот хватает. – Я еще в пансионе вычитала.

- Ага, в книге, которая куда-то потом пропала. – Сложил руки на груди Ансель. – И ведь настолько таинственно исчезла, что о ней никто до сих пор не может вспомнить!

Упрекнул. Подколол. Подъе… Батюшки!

Из меня словно воздух вышел, настолько стало легко… Рядом раздался плач, и сквозь пелену слёз я увидела, как моего сына оборачивают чистейшей, пропаренной простыней, чтобы приложить к груди.

- Абсолютно здоровенький, крепкий малыш! – Счастливо отчитался Эрик, чудом уцелев сегодня. Ансель всегда его почему-то недолюбливает. По-моему, даже еле сдерживается, чтобы не поколотить.

Я разглядывала своё сокровище сквозь собственные слёзы счастья. Такой милый, с заостренными ушками, белоснежными волосами и пронзительно-серьезными, высокомерными, голубыми глазами.

- Ты можешь наречь его, милая. – Подсказал Ансель. Детям здесь выбирали имена заранее и нарекали в первые минуты после рождения. Чтобы Великая внесла дитя в свой список душ, назначила ему судьбу и оберегала.

- Я нарекаю его Трандуилом. – Сорвалось с моих губ…

Конец