Глава 2

Вы когда-нибудь пробовали думать с чужим языком во рту? С неожиданным чужим языком во рту? Ладно, думать не так сложно, в сравнении с попыткой что-то сказать или возразить. Хотя. Нет, думать тоже невозможно.

Словно цунами, Ворошилов попросту вымыл из моей головы все, оставляя голые эмоции. Будто на нервах играют, словно на струнах гитары. Прикосновение — и все тело отзывается новой мелодией. Каждую мышцу сковывает, вниз устремилась горячая волна жара. Нежданно, обескураживающе.

Выстрел страсти, а я без бронежилета.

Ворошилов целовался неистово. Не обращая внимание на мои попытки отстраниться. Ладони попросту упирались в каменную грудь, пальцы нечаянно скользнули под пиджак и тут же ощутили опаляющий жар мужской кожи. Никита… Андреевич заставил меня запрокинуть голову назад, продолжая с жадностью проникать в мой рот своим языком. Грязно, похотливо, беспринципно. Мужчина вколачивал язык так глубоко, словно пытался очутиться в моей глотке.

И с таким напором я просто потерялась.

Потерялась от силы чувств, которые нахлынули лавиной. Голова кружится, натиск босса не дает ни шанса на сопротивление.

— Никита… Андреевич… — задыхаясь, выдавила, как только мужчина перестал терзать мои опухшие губы и переместился на мою шею. — Что…

— Тише, маленькая, — велел мужчина властно, накрывая мои губы указательным пальцем. Его зубы прихватили кожу, и новый разряд тока пронзил тело, остановившись в области живота. В самом низу, где начинало зарождаться возбуждение.

Порочно, невероятно. Сумасшествие.

Мужчина развел мои ноги, и притянул ближе к себе, так что я смогла ощутить его твердый стояк. Аккурат в области, где сходились швы моих джинсов. Если бы не пару клочков ткани, член Ворошилова прямо сейчас терся о мои… о мои губы, о клитор. И готова поклясться, что Никита Андреевич прекрасно об этом знал.

Потому что он уже трахал меня. Да, через одежду. Да, пока лишь обозначая свои намерения. Но трахал. Двигал бедрами, прижимая пах к моей промежности, отстранялся и возвращался вновь, с новой силой проводя каменным стояком по чувствительному местечку.

И целовал. Снова. Затягивая в круговорот вожделения, словно я какая-то распутная девка, а шеф — чистейшая эссенция секса и разврата.

— Никита Андреевич, — выдохнула томно, в очередной раз стараясь оттолкнуть от себя гору мышц и тестостерона.

— Молчи, крошка, — горячо прошептал мужчина, опуская руки на мою задницу. Ладонями он направлял мои движения, заставлял водить бедрами, будто я отвечаю на его бескомпромиссный акт соблазнения. — Я так хочу тебя…

Пряжка его ремня брякнула, возвращая меня к реальности.

Голова, конечно, кружилась. И, стоит признаться, я никогда и ни с кем так не целовалась. Но звук расстегивающейся молнии на брюках отрезвил.

Я не хочу.

— Я не хочу, — произнесла вслух, пока мои губы вновь не накрыли непрошеным поцелуем.

— Брось, девочка, — хрипло возразил босс, через лифчик сжав один из моих сосков своими пальцами. — Еще как хочешь…

По спине пробежал холодок.

Он не собирается останавливаться.

Серый волк поймал свою глупую овечку, и не станет отпускать.

— Хватит, — предупредила, стараясь усесться на стол поглубже. Но в ответ — только расстегнутая пуговица на моих джинсах.

— Никита Андреевич! — воскликнула, и на секунду столкнулась с серыми глазами начальника.

Мрачный, серьезный взгляд. Не предвещающий ничего хорошего.

И новый поцелуй, будто мужчина не слышал моего отказа.

Паника. Настоящая паника.

Уворачивалась от его губ, но получала лишь новые жгучие поцелуи. Шея, уши, ключица… До дрожи на кончиках пальцев, которыми я старалась нащупать хоть что-нибудь, что послужит защитой. Хоть что-нибудь….

— Это неправильно, — беспомощно пролепетала, схватив что-то тонкое и металлическое.

— Неправильно, — согласился со страстным придыханием мужчина. — Но ты такая горячая… А-а-а-а!

Никита Андреевич отшатнулся и посмотрел на свою ногу. В бедре торчал нож для писем.

— Сука… ты…

Я. От испуга подхватила со стола еще и дырокол. Тяжелый, металлический. И ударила им начальника, который был сейчас похож на разъяренного зверя.

Шеф отступил от меня еще на шаг, схватившись за сломанный нос. Надеюсь, что сломанный. А я получила свой шанс на спасение. Путь на свободу уже ничто не преграждало.

Спрыгнув со стола, ринулась наутёк. Оставив босса приходить в себя.

Кажется, начала дышать я только тогда, когда закрылись двери лифта. Я оказалась в металлической коробке, где мне ничего больше не угрожало. Зажавшись в угол, я пыталась представить, что будет дальше.

Я в дерьме.