Глава 12

— Пока только меню, — брюнет оборвал предложение официанта принести нам что-то сразу. Я же устраивалась за столиком с единственной мыслью:

Никита Андреевич, вы — скупердяй.

Мы не отъехали далеко от моего дома. Как только Ворошилов заметил хоть что-то, напоминающее едальню со свободным парковочным местом, наше поездка закончилась. У заведения даже названия не было, вывеска попросту гласила «Караоке».

Внутри — стандартный пивняк. Темный зал, все оформлено под баварские спортивные бары. Сочетание светлого и темного состаренного (или просто старого) дерева, налакированного до блеска. Диванчики вдоль стен, тяжелые столы с круглыми подставками под пивные бокалы. И не менее тяжелые стулья — убийцы колготок, как хорошо, что я в джинсах. Еще, вероятно, надо было радоваться, что именно караоке никто не пользовался. Сцена имелась, но на ней тусил только скучающий администратор, запускающий с ноутбука хоть какие-то песни, чтобы посетителям не было слишком скучно. Хотя, какие там посетители? На огромный зал приходилось только три занятых столика. Конечно, этому способствовало наличие телевизора в баре — субботним вечером мужчины предпочли оккупировать барную стойку, чтобы покричать на какой-то очередной матч.

Никита занял место на диванчике, фривольно раскинувшись на мягком и удобном сидении-ложе. Поймала себя на мысли, что снова его рассматриваю. Мы никогда не пересекались вне офиса. Ну, кроме вчерашнего вечера, конечно. Максимум, что Ворошилов старший себе позволял, так это заглянуть на начало новогоднего корпоратива, поздравить всех с наступающим и свалить в закат, дабы никому не портить праздничного настроения. Подозреваю, что себе — в первую очередь. В последний новый год Ворошилов красовался на обложках желтой прессы с какой-то корейской моделью в обнимку. Вряд ли подобное можно променять на подвыпившую бухгалтерию и беснующихся айтишников. Из двух Ворошиловых именно Максим у нас был любителем вечеринок и неформального общения с сотрудниками. Очень неформального.

А теперь Волк тут. Сидит. В джинсах, в рубашке. Пуговки верхние расстегнул.

Брюнет подался вперед, взял салфетку из пластикового держателя, извлек из внутреннего нагрудного кармана ручку, что-то начеркал и протянул мне результат своих трудов.

— Что это? — посмотрела на салфетку с выведенными на ней цифрами.

— Миллион, — без тени улыбки произнес Никита.

Интересный у него подход к свиданиям, надо заметить. Прям нестандартный.

— И что? — отодвинула бумажку от себя, как что-то противное. — Думаешь, я должна быть польщена?

Мужчина откинулся назад, вытянул ноги под столом.

— Это самое щедрое предложение в твоей жизни, — заметил мужчина. Как бы тут и не поспоришь, на самом деле. Мне не то, что миллион никогда не предлагали, мне вообще за секс никогда не платили. Удивительно, не правда ли? Вероятно, для Ворошилова такое может быть большой новостью.

— Обрати внимание, — продолжил брюнет. — Я даже не стану настаивать на качестве секса.

Вы не скупердяй, Никита Андреевич. Вы просто хам. Причем хам жадный.

— Милый. Эту будет лучший секс в твоей жизни, даже если ты в процессе обнаружишь, что у меня тоже есть член.

Учитывая, сколько он собирается выиграть.

— Ты откуда такая наглая? — Волк снова злился.

Фыркнула, закатывая глаза.

— Удивительно, как вы с братом вообще не обанкротились, если считаете всех вокруг себя идиотами?

— Что тебе опять не нравится? — Никита достал сигарету и прикурил.

Тоже новость. Не знала, что он курит.

— Давай вместе подумаем, — не постеснялась дотянуться до брошенной на стол пачки и выудить себе одну штучку. Только в качестве исключения. Почему бы не нагнать пафоса? Не одному же Никитке выпендриваться? — Твоя доля фирмы по оценкам рынка стоит порядка семисот миллионов. Так что ты только что обесценил секс со мной в семьсот раз. Разве я должна этому радоваться? Или ты думал, что я поверю тебе на слово, что это самый щедрый жест в моей жизни?

Д — дерзость.

Причем такая, что у кого-то громко скрипнули зубы.

— Значит, не согласна? — уточнил мужчина.

— Категорически, — покачала головой, гаденько улыбаясь. Этот хрен от меня просто так не избавиться.

Деньги, конечно, соблазнительно… Но если бы я хотела и была готова на такой шаг, то тут надо вызванивать Максима и устраивать аукцион. И то, это всё из области фантастики, так как проституция, пусть и весьма элитная — все-таки не мое.

— Вот объясни. Какая тебе разница? — поинтересовался Никита. — Ты сама сказала, что в конце концов собираешься переспать с одним из нас. Если это так — смысл делать это по доброте душевной и отказываться от денег?

О! Да кто-то еще верит в мою доброту? Ты ж мой наивный.

— А я так понимаю, что вы, Никита Андреевич, действительно не различаете черное и белое?

— Жизнь не зебра, Гель, — возразил мужчина, жестом подзывая к нам официанта. — Ты же понимаешь, что в скором времени, как только закончится этот чертов спор, ты останешься без работы?

— Я много чего понимаю, Ник, — ответила будничным тоном брюнету. — Только это не повод менять принципы на деньги. Тем более на такие смешные, учитывая твои возможности.

— Значит, все-таки, «нет»? — еще раз уточнил мужчина.

Покачала головой, мягко улыбаясь. Эта неразумная личность еще станет у меня человеком. Уж я постараюсь.

— Отлично. Значит, план "б", — брюнет вернулся в вертикальное положение и обратился к подошедшему официанту. — Бутылку текилы. Две стопки. И спросите у девушки, чем она планирует закусывать.