Глава 16

— Я сама!

Голос бодрый, настроение — горы сдвигать можно.

А еще я постоянно смеюсь, как неадекватная. Но, это не я. На самом деле. Оно как-то само получается.

— Ты на ногах плохо стоишь, — Никита Андреевич придерживал дверь и подал руку, чтобы помочь мне выбраться из машины. Сам-то он не хуже моего пошатывался. Что странно, вроде же не так много выпили… Или много? Сколько в одной стопке помещается текилы?

С кряхтением я все-таки выбралась из такси и упала на грудь начальника. Случайно! Дурацкие шнурки развязались, я просто наступила на один.

— Я же говорю..

— Вы злой, — опустила голову на плечо начальника. — Дико раздражает, что нужно все контролировать. И во всем быть правым.

— А тебе, видимо, нельзя пить, — заметил Ворошилов миролюбиво.

— Да я и не пью, — очередной лишнее признание, за которое захотелось укусить свой язык. Вот только его уже понесло. — Я крепче шампанского на Новый год вообще ничего не употребляю.

— Оно и видно.

С этими словами гордо вскинула подбородок и пошла к подъезду, пока босс что-то говорил таксисту.

— Вы же не отпускаете машину? — кинула через плечо. — Я к себе не пущу.

— Не отпускаю. Попросил подождать и заплатил, — рыкнул Ворошилов. Сдается мне, что я столько раз повторила ему, чтобы не рассчитывал оказаться в моей квартире, что кукушка у волка уже закипает.

Кукушка у волка… Ну вот, я опять ржу аки придурочная.

— До квартиры. И я уезжаю, — провозгласил Никита Андреевич гордо, дергая металлическую дверь подъезда, как только я все-таки попала магнитной кнопкой в нужную дырку.

— Да я доберусь…

— Ага. Восемь этажей возможных приключений. Я провожу.

— И после этого я — параноик… — толкнула мужчину в грудь, заваливаясь в подъезд. Дом у меня из обычных — темные пролеты, никаких консьержей, которые следят за порядком. Лифт. Маленький, даже коляска не войдет. Вернее, какие-то входят. Но из суперузких серий.

Нажала на старую проплавленную кнопку. Восьмой этаж… Это не хухры-мухры. Спускаться пешком еще ладно, а вот идти вверх своими ножками… Посмотрела на покачивающегося Ворошилова. Не, его ножками тоже не получится.

Нужен лифт.

Старая кабинка с не самыми приятными запахами скрипнула, когда мы оба вошли внутрь. Но, она всегда скрипела. Да это не то, что волнует, когда ввязывалась в ипотеку для меня было важнее, что я смогу позволить себе личные квадратные метры. А лифт…

Никиту Андреевича знатно перекосило, когда двери закрылись. Вот — узнаю привычное лицо начальника. Не его это — кататься в грязных узких лифтах.

А я в уголочке постою. Две стенки, которые меня держат? Отлично!

— Как ты себя чувствуешь?

— Ненавижу вас. Хочу спать.

А еще тошнит. Запах лифта прямо заставляет комок подступать к горлу. Мне срочно нужен кофе. И помнить, что вот этого вот качка нельзя запускать к себе. Слишком он добренький последние полчаса. А я все еще в состоянии трезво оценивать ситуацию. Да?

Свет в кабинке моргнул, лифт со скрипом остановился, нам немного качнула.

— Твою мать, — выдохнула раздраженно.

— Мы застряли? — Ворошилов попробовал нажать несколько кнопок на панели, но бесполезно.

— Ага. У него бывает такое. Проводка коротит.

По утрам особенно доставляет. Если вышел чуть позже, хочешь поскорее спуститься. А лифт решает, что у него иные планы.

Ворошилов вновь повернулся к панели и надавил на кнопку вызова дежурного. Только куда там? Выходные, вечер… Их не дозвонишься в будние дни, сейчас рассчитывать на чудо не стоит.

— Он поедет, если кто-то вызовет лифт, — сообщила боссу.

Собственно, причина неприятных ароматов в лифте. Лифтеров или добрых соседей дождаться не каждый может.

— У тебя есть номер кого-нибудь из соседей?

— У меня есть разбитый телефон.

Умник.

— Ясно, — Ворошилов вручил мне свой аппарат, а сам принялся раздвигать металлические дверцы.

— Зачем? Вы в курсе, что это небезопасно?

Мужчина не послушал. А то! Во-первых, это Волк. Во-вторых — пьяным море по колено. В-третьих… Как тут не заделаться спасителем? Да еще так красиво — мышцы набухают так, что рукава чуть ли не лопаются, демонстрация силы во всей ее прелести.

Разблокировала телефон босса, пока он старательно старается справиться с дверьми. Даже пароль не поставил. Самоуверенность в деталях.

Двадцать первый век. Я тебя люблю. Приложение такси, чат с водителем. Просьба набрать на домофоне какую-нибудь из квартир, чтобы вышли и нажали на кнопку вызова лифта.

— Не стоит, — предупредила Никитку, который уже пытался зафиксировать двери. Интересно, как это вообще делается? Они сами зафиксируются, если раскрыть полностью? Или есть какая-то секретная кнопка. — Сейчас уже поедем.

На дворе не поздняя ночь, кто-нибудь да выйдет, поможет. Тем более что водитель такси уже скинул, что «принял». А ведь не обманул Никитка. Действительно не отпустил машину. Молодец какой.

Тут же одернула себя. А то будет как у Киплинга с котом, который гуляет сам по себе. Похвалю трижды и все, пропала девка.

Как я и сказала — помощи не пришлось ждать долго. Свет в лифте в очередной раз моргнул, механизмы загудели, мы вновь продолжили движение.

— Твою ж… — двери лифта агрессивно захлопнулись, а вот Ворошилов, кажется, не успел убрать руки.

— Вы как? — ощутила легкий укол беспокойства.

Мужчина завалился на двери, одну из кистей прижимая к коленям.

— Охуенно, блять!

Грубо, но я готова понять человека. Ник с шипением поднял взгляд, старательно стискивая зубы. Больше не ругался, хотя на лице так и была прописана вся ненормативная лексика нашего могучего.

— Больно, да? — поинтересовалась искренне. Потому что мне-то не больно, я пьяненькая, мне, наоборот, диалога хочется. Главное, не ляпнуть что-то типа «а я говорила» или «осторожнее надо быть». Самые раздражающие фразы, если тебе уже плохо.

Ворошилов смерил меня убийственным взглядом.

— Надо лед приложить, — двери лифта как раз открылись на моем этаже. Мужчина поднял руку, пальцы выглядели целыми, но неплохо так покраснели после удара и уже заметно припухли.

Буду считать, что такое симулировать не получится. При всем желании. А у меня в морозилке имеется упаковка брокколи, которую я все равно собиралась выбрасывать, так как за полгода даже не открыла.

— Держи, — вручила боссу его телефон. — Садись, — указала на диван в коридоре. Чтобы не успела в волчьих мозгах зародиться крамольная мысль о том, что стоит завалиться в мою спальню. — Я сейчас.

Сбив плечами только две стенки, я сгоняла на кухню и вернулась с холодным пакетом овощей, вручила ее горе-спасателю. И села на тот же диванчик. Тошнота еще не отпустила, а слишком быстрый проход по квартире заставил голову опять кружиться.

— И зачем все это было? — когда тишина затянулась слишком сильно, решали разбавить ее своим голосом. Ворошилов сосредоточенно прижимал пакет к ушибу, я просто вытянулась на диване, приятно ощущая, как мышцы расслабляются, доводя меня до состояния желе.

— Ну… я узнал, что ты умеешь не быть чопорной принципиальной занудой.

— Неправда, — улыбнулась лениво. — Я самая дикая зануда, которую только можно найти.

Девчонки всегда повторяли мне это. Оказаться на одной волне получалось в исключительных случаях. Мне неинтересны клубы, я не готова выходить на пикеты с плакатами, сбежать на выходные в Турцию… теоретически с удовольствием, но как-то все не получалось никогда. Обычно все сводилось к тому, что надо работать. Даже Дашка, которая сидела в декрете и та умудрялась хвастать, что у нее жизнь поярче моего маршрута дом-работа-дом. Ну и что? Если мне милее пазл дома собрать, чем искать любовь всей жизни в сети?

— Мне нравится слово «дикая», — заметил брюнет, поворачиваясь в мою сторону.

Как же это глупо! Но я снова смеюсь.

— Ладно, допустим… ты тоже не такой, каким казался.

— Такой, — заверил меня Никита, поджимая губы. Сам же улыбается, и сам пытается это скрыть.

— … Жонглер конечно, никудышный… — пропустила замечание мужчины мимо ушей.

— Да? Завтра покажу…

— Нет! Никаких завтра, — третий день с волком? Нет уж. Я пьяна, а не сумасшедшая. — У меня законный выходной.

— Да?

А мне кажется, или с каждым своим «да?» Ворошилов становится чуть ближе ко мне?

— Никаких, — повторила тише, совсем теряя уверенность.

— А если я хочу?

Нет, он точно приближается! Я, вон, уже могу упереться руками в горячую мужскую грудь.

— Зато я не хочу, — заверила босса. Мне очень нужен выходной, чтобы протрезветь и обдумать дальнейший план действий.

— Тебе же понравился наш вечер? — очередной вопрос, произнесённый вкрадчиво, словно меня опять гипнотизируют. А меня гипнотизируют — это точно. Голова кружится, хочется сделать большую глупость. Сложно отвести взгляд от губ, которые так медленно двигаются, растягивая каждое слово, будто это не слова вовсе, а медовая патока.

— Кто сказал такую глупость?

— Значит, нет?

— Значит, нет…

Сама подалась вперед, чтобы коснуться губ Ворошилова.

Как-о неосознанно, теряясь в мыслях, утопая в собственных ощущениях. Сердце в груди колотилось так сильно, что я себя не слышала. Чувствовала только это биение, которое заставляло все тело вытягиваться в ожидании волнительного возбуждения. Адреналин и алкоголь — взрывная смесь. Начинаешь боссов целовать, словно не знаешь, что это очень плохая затея.

Очень-очень плохая затея.

— Меня сейчас стошнит, — пихнула Никиту в грудь, отстраняя от себя. Потому что не шутила.

Головокружение, тошнота, волнение, которое я только что испытала. И желудок скрутило в неизбежном порыве.

Неловко спрыгнула с дивана и понеслась в туалет.

Первый спазм, второй, третий. Я «распугиваю тигров», обнимая белого друга. Дверь за спиной приоткрылась.

Боже, какой позор.

И очередной спазм.

Ворошилов аккуратно собрал мои волосы в хвост, придерживая их за спиной, пока я продолжаю сокрушаться над собственной беспечностью. Конечно… выпивать на пустой желудок…

— Там такси… ждет, — выдавила из себя, получив короткий перерыв.

— Ждет. Не волнуйся.

Можно я сама уволюсь? Точно не смогу выйти на работу и смотреть начальнику в лицо после такого.

— Давай помогу, — мужчина заметил, что я начинаю вставать и тут же подхватил за талию.

— Тебе нужно уйти, — рыкнула я, только грозно это не получилось сделать.

— Ага, — Ворошилов помог выйти из туалета. — Комната где?

Ответа от меня не потребовалось Волк и сам сориентировался. В однушке достаточно сложно потеряться. Дверь в мою комнату он толкнул плечом, довел до кровати. И к этому моменту я начала уже очень сильно нервничать.

— Успокойся, — приказал мужчина раздраженно, чувствуя, как я дрожу всем телом. — Ложись и спи.

Мне помогли, я бы даже сказала — меня заставили лечь, накрыли одеялом. Потом вспомнили про кроссовки, стянули их с ног.

— Дверь сама захлопывается, — буркнула я, крепко хватаясь за одеяло. Идиотка. Мне чертовски повезло, что Ворошилов действительно встает и уходит. Темнота в комнате успокаивала, хотя сердце все еще колотилось в груди бешеной птицей.

Я в жизни больше не буду пить.

С хлопком входной двери на душе стало легче. Территория в безопасности, я походила по лезвию, словила незабываемых ощущений в туалете. Надо уснуть.

И перестать представлять, что все еще слышу шаги в коридоре.